Розанна Браун – Псалом бурь и тишины (страница 38)

Малик отодвинул черные мысли в сторону и попытался улыбнуться.

– Он хочет ей только добра, – сказал он. Лейле нельзя рассказывать о том, что он сделал. Если она узнает, то никогда больше не посмотрит на него прежними глазами.

– Конечно, он хочет ей только добра и поэтому не выпускает из крепости, где она погибла десять лет назад. Ты сам видел, как счастлива она была на улицах Зирана и как быстро она завоевала сердца людей. Она должна выезжать в город, для собственного блага и для блага Зирана, но как ей это делать: Фарид целыми днями ходит за ней как приклеенный.

Лейла сжала кулаки. Малик не помнил, чтобы его сестра когда-либо пускала их в ход, но подозревал, что смог бы это лицезреть прямо сейчас, если бы в гостиную в эту минуту вошел его наставник. В голове Малика снова закружились темные мысли, и он заставил себя остаться в контакте с сестрой, в его тепле, когда, казалось, мир вокруг него застывал. Дворец сотрясся от очередного громового раската, и Малик напомнил себе, что, по крайней мере, здесь их не затрагивают бедствия, раздирающие Зиран.

– Я и не думал, что ты так сильно привязалась к Ханане, – сказал он и тут же получил подушкой в голову.

– Ты не единственный, кто может подружиться с принцессой, – отрезала она, но в ее голосе слышалось смущение. При иных обстоятельствах он продолжил бы ее дразнить, как делал всякий раз, когда Лейла увлекалась какой-нибудь девчонкой, но в этом случае даже думать так было опасно, не то что открыто показывать.

Лейла продолжала:

– Пока ты пропадал в университете, она кое-что рассказывала. О своем детстве. Они с Фаридом практически не расставались с того дня, как он попал во дворец, и она явно не понимает, какая она без его влияния. Она говорит, что он ей как брат, но, судя по тому, как он на нее смотрит, как о ней говорит, он испытывает к ней не совсем братские чувства. Есть в этом что-то неправильное.

– Она высказывала недовольство его отношением к ней?

– Прямо нет, но…

– Значит, мы не должны вмешиваться, – сказал он. – Он любит ее. Всегда любил.

Лейла плюхнулась на диван напротив Малика. Весь ее боевой задор испарился.

– Любовь не должна быть похожа на контроль.

Заговорила Надя – впервые с того момента, как они возвратились из Нижнего города:

– Мне нравится Ханане. Мы с ней еще увидимся?

Очевидный ответ был: нет. На самом деле, им крупно повезет, если Фарид позволит им присутствовать даже на официальных приемах. Малик хотел было ответить, но зашипел от боли, задев раненую руку. Лейла нахмурилась.

– С тобой все нормально? Куда Фарид повел тебя, когда мы вернулись?

Малик будто снова оказался под башней, вдыхал затхлый воздух и не чувствовал ни малейшего сожаления, когда его магия уничтожала Деделе изнутри.

– Фарид рассказал мне о том, что им удалось узнать о местонахождении Карины. Они считают, что она направляется в сторону Талафри. Она ищет место, где сможет обрести божественные силы. – Малик еще никогда не лгал сестрам – по крайней мере, не в таких значимых вещах. Но так лучше, он же понимает это.

Лжец. Убийца. Палач.

Пока Лейла обдумывала новости, он встал и подошел к Наде. Она с ногами сидела в оконной нише.

– Принести тебе что-нибудь, пока я не ушел спать?

Она не обратила на него никакого внимания, ее взгляд был прикован к окну. Буря снаружи усилилась, и только крепкие дворцовые стены спасали их от бушующей стихии. Вспышки молний отражались в несущихся по улицам потоках воды, и это был только намек на тот потоп, что ожидает Зиран, если ливень не прекратится.

– С нами все будет хорошо, – сказал он с уверенностью, которой не ощущал.

Надя прижалась лбом к медной решетке.

– Но с ними-то нет.

И снова, в который раз, Малик пожалел о том времени, когда он точно знал, как облегчить печали своей сестренки. Но теперь, кажется, единственным человеком, кто мог вызвать улыбку на ее лице, была принцесса Ханане, а она находилась где-то в глубине дворца, под неусыпным оком Фарида.

Малик ушел в свою спальню и бросился на кровать лицом вниз, даже не переодевшись на ночь. Неужели только сегодня утром он был в университете, флиртовал с Яемой и перебирал древние свитки? Завтра ему опять предстоят поиски скипетра, – а значит, ему придется снова спуститься в некрополь. Но сейчас он будет спать.

Но не успел он закрыть глаза, как через его тело потекла темная энергия – будто тысячи иголок одновременно впились в его кожу. Малик уткнулся лицом в подушку, чтобы сестры не услышали его стон. Не хватало еще, чтобы они застали его в таком состоянии.

– Оставь меня в покое! – приглушенно воскликнул он и попытался отбиться от черной силы собственной магией.

Тебе не приходило в голову, что мне не обязательно сознательно атаковать тебя? Твое тело просто отторгает мое присутствие, – сказал Царь Без Лица. – Человеческий организм не предназначен для того, чтобы удерживать – и тем более использовать – силу, подобную моей. Теперь ты расплачиваешься за это.

– Она назвала меня кекки!

Да мне наплевать, пусть даже она назвала бы тебя гнойным бубоном на паршивом шимпанзе. Продолжишь играть в игры с магией, которая тебе не под силу, – пропадешь. Это бы еще ладно, но беда в том, что и я пропаду вместе с тобой.

Малик взмок от пота. Он опять сунул лицо в подушку, чтобы заглушить крик. Надо это просто перетерпеть. Примерно так он приходил в себя после побоев отца – боль всегда в конце концов уходила, надо было только продержаться какое-то время.

И действительно, боль исчезла, но ее сменил ясный зов, колоколом отдававшийся в его груди.

Помогите.

Малик вскочил с постели.

Это Карина звала на помощь. Звала на помощь его.

Связующая их нить нкра вибрировала. Как он затянул ее в свое видение Обряда Обновления, так и она сейчас тянет его туда, где находится сама. Он чувствовал ее ужас собственными костями.

Он чуть не отозвался, но вспомнил слова Фарида: «В лучшем случае для Карины ты враг, против которого в свое время будут приняты надлежащие меры. А в худшем? Пустое место».

Карина предпочла ему Тунде. Она – завенджи. Ее предок бросил его предка на погибель, а ее семья поработила его народ на сотни лет. Любой разумный довод говорил в пользу того, чтобы проигнорировать зов. Их связь ничего бы не значила, если бы сам Малик не сделал ее значимой.

Но на него обрушилась еще одна волна энергии, и он снова ощутил смертельный страх Карины. Где бы принцесса ни находилась, она умирала, и ему придется пережить вместе с ней каждую секунду этого умирания.

Помогите, – снова позвала она, и в этот миг Царь Без Лица, улраджи и завенджи, обряды, жертвоприношения и обещания стали менее значимы, чем то, что Карина нуждалась в нем. Малик сосредоточился на связующей их золотой нити и, вложив в движение все свои магические способности, потянул за нее.

Исчез дворец, исчезла буря за окном. В мгновение ока он оказался в какой-то комнате, где было жарко и душно. На полу комнаты, неподвижно, словно мертвая, лежала Карина. Малик заколебался. Не заманила ли она его в ловушку?

Но затем она взглянула на него, и в ее глазах плескался такой ужас, что Малик сразу забыл о своих сомнениях. Он упал рядом с ней на колени. Сердце колотилось где-то у горла.

– Карина, это я. Ты меня слышишь? Карина. Карина!

Малик попытался поднять ее на ноги, но, естественно, не смог этого сделать – его ведь там на самом деле не было. Карина – что бы с ней ни происходило – находилась в сотнях миль от Зирана, а он был всего лишь призрачным наблюдателем, оказавшимся там благодаря их магической связи.

Он быстро осмотрелся: комната была большая, без окон, по стенам тянулись полки с сосудами разного размера и формы. В центре комнаты стояла высокая фигура, от которой кровь стыла в жилах, – сверху старуха, снизу как будто сколопендра. Чудовищная старуха деревянной лопатой помешивала в большом чугунном котле. Она повернула голову в его сторону и прищурилась. Малик застыл на месте. Старуха смотрела на него, казалось, целую вечность, но потом ее глаза скользнули в сторону, и она повернулась обратно к котлу. Слава Великой Матери, она его не видела.

Малик опять посмотрел на Карину. Мысли его метались – он пытался придумать, как ее вызволить. Вообще-то ему не следует этого делать, но, ведь если она погибнет, Фариду некого будет приносить в жертву. И только поэтому он ей помогает. Других причин нет.

– Карина, пожалуйста, вставай, – сказал Малик. Он попытался соткать вокруг нее иллюзию, но у него ничего не получилось – ему не было подвластно то пространство, где он не присутствовал физически. Во сне Карина могла коснуться его, но сейчас это был не сон.

Он не желал Карине смерти. Никогда – даже когда ее смерть могла вызволить Надю из мира духов. Даже сейчас, когда ее смерть могла спасти мир. Он не может просто стоять и смотреть, как она гибнет, потому что это станет для него слишком сильным потрясением. От этого потрясения разрушится преграда, разделяющая его самого и Царя Без Лица, – и тогда развалится вообще все, но это уже не будет иметь значения, потому что Карина будет мертва.

– Карина, вставай. – Малик опять попытался ее поднять, и опять безрезультатно. – Я здесь, с тобой. Тебе надо встать.

20. Карина

Вставай.

Это короткое слово донеслось до Карины словно бы издалека, но ему удалось пробиться сквозь завесу боли, заглушившую все ее чувства.