Розанна Браун – Псалом бурь и тишины (страница 41)

Та девушка, которую Малик и его сестры не так давно нашли горько плачущей в саду ее матери, исчезла. Когда беда пришла в дом каждого, Ханане встала во главе страны с такой естественностью, будто была рождена для этой роли – и, конечно, так оно и было.

Лишь Фарид осмелился высказать возражение:

– Как мы будем отбирать тех, кого следует впустить? У нас нет никакой возможности приютить всех, кто пострадал. – Глаза его потеплели, и он добавил тем особым нежным тоном, который он применял, только обращаясь к принцессе: – Я понимаю, у тебя болит сердце за весь народ, но мы не можем помочь им всем.

– То есть если мы не можем помочь им всем, мы не будем помогать никому? Ничего подобного.

– Ханане, мы не будем знать, кто эти люди. Мы не будем знать, не желают ли они тебе зла. Нельзя впускать потенциальных врагов во дворец. Это безумие.

– Пусть Стража отрабатывает свои деньги.

– А не кажется ли тебе…

– Фарид, кто из нас правитель Зирана – ты или я? – спросила Ханане. Все вокруг затаили дыхание. Восставшая из мертвых принцесса смотрела на воскресившего ее человека.

Выражение лица Фарида неуловимо изменилось.

– Это всегда была и будешь ты.

Ханане кивнула и обратилась к Лейле:

– Ты упомянула, что училась целительству? Не могла бы ты потрудиться в лазарете, пока мы не привезем других целителей?

– Конечно, ваше высочество, – ответила Лейла. В ее глазах светилась гордость: ей нравилось, что ее новая подруга взяла дело в свои руки.

Следующие несколько часов прошли в лихорадочной работе. Те, кто не пострадал от землетрясения, помогали тем, кто пострадал. Всем распоряжалась Ханане. Она была маяком спокойствия среди всеобщей неразберихи. Из Нижнего города вернулись посланные туда люди, они сообщили, что Храмовая дорога полностью скрыта водой, что половина зданий разрушены до такой степени, что не подлежат восстановлению. За несколько коротких часов крова и средств к существованию лишилось десять тысяч человек. Малик знал, что значит в одночасье потерять все по не зависящим от тебя обстоятельствам – такого он не пожелал бы и злейшему врагу.

Осматривавшие дворец принесли не менее тревожные вести: пострадали даже нижние этажи и подземелья, над ними нависла угроза затопления. Услышав эту новость, Фарид взглянул на Малика. Им обоим в голову одновременно пришла одна и та же мысль.

Некрополь находится под землей. Если они хотят найти скипетр, действовать необходимо немедленно.

– Должна признать, Избранник Малик, я не ожидала, что мы встретимся так скоро, – воскликнула Яема. Малик вел ее по окончательно зачахшему, пострадавшему от землетрясения саду покойной царицы. Время близилось к полудню – и это можно было понять только по часам, поскольку небо было закрыто тучами. Ханане, а с ней и весь дворец занимались устройством оставшихся без крова жителей Зирана – группы их уже начали приходить в Ксар-Алахари. Они смотрели на окружившее их богатство раскрыв рот, примерно как Малик, когда впервые попал сюда.

По правде говоря, Малик предпочел бы остаться с принцессой и помогать ей в трудах. С Лейлой и Надей – первая в лазарете оказывала помощь травмированным, вторая вместе с остальными дворцовыми детьми таскала одеяла, циновки и другие нужные вновь прибывшим вещи. Ханане руководила приемом и размещением людей с четкостью, которой мог бы позавидовать кадровый военный.

Но каждый должен был выполнять свою задачу в общем деле преодоления невзгод. Задача Малика вела его в раскинувшийся под городом подземный некрополь. Однако, памятуя о том, как в прошлый раз его там чуть не съел серпопард, он решил не спускаться в город мертвых без плана. Для этого он попросил принцессу вызвать во дворец Яему – единственного человека во всем Зиране, чьи знания о древней Кеннуа были сравнимы со знаниями Фарида.

– Я тоже не ожидал, что мне так скоро вновь понадобится твой опыт, но с тех пор, как мы виделись в последний раз, обстоятельства изменились, – ответил он. – Но как у тебя дела? Твоя семья не пострадала во время землетрясения?

На лице Яемы промелькнуло странное выражение.

– Почти все мои родственники живут в Старом городе, и наши потери не так ужасны. Честно говоря, они все еще так поглощены оплакиванием моего двоюродного брата, что не удивлюсь, если они не заметили того, что половина Зирана лежит в руинах. – Яема моргнула и покачала головой. – В любом случае спасибо, что поинтересовался. Для чего я тебе понадобилась?

Малик предпочел бы не приводить Яему в личный сад безвременно ушедшей царицы, но другого входа в некрополь он не знал. Из-за саранчи, а теперь и землетрясения от сада мало что осталось, и Малик с искренней печалью смотрел на голые поломанные деревья и обрушившиеся беседки и каменные изгороди.

– Я предполагаю, что скипетр, который я ищу, спрятан в некрополе последнего фараона. Мне нужна твоя помощь, чтобы его отыскать.

Глаза Яемы загорелись.

– Настоящий некрополь! Да, конечно, я помогу. Где он?

– Прямо здесь.

Малик прижал кольцо с печатью, взятое у Ханане, к углублению в основании фонтана и произнес семейный девиз Алахари: «Вопреки всему – стоим и не гнемся». Гладкий камень скользнул под фонтан, открыв ведущие вниз ступени. Из-под земли донесся шум воды. Малик не знал, насколько сильно разрушен некрополь, – золотой город мог быть уже затоплен, и тогда все теряло смысл.

Река вышла из берегов, но в город еще можно попасть, – сказал Идир. – Однако скоро некрополь полностью уйдет под воду. Поторопитесь.

Малик сказал Яеме:

– Я прошу о серьезном одолжении и вполне тебя пойму, если ты не желаешь рисковать жизнью ради…

Но девушка уже сбегала по ступеням во мрак.

– Чего ты ждешь? Поторопись! – крикнула она. Малик покачал головой и побежал за ней. Мраморная плита скользнула на место над его головой.

В прошлый раз он и Карина в буквальном смысле скатились по лестнице в реку и попали на берег некрополя благодаря удаче и помощи демонического водного зверя.

Не говори так, Ипси – чудесный зверь. – Хорошо, помощи любимца Идира, обитающего на дне реки.

Пока они спускались по разбитым и расползшимся из-за землетрясения ступеням, Малик вспоминал Карину. Когда страшные подземные толчки утихли – скоро ли они вернутся? – Малик не мог не вернуться мыслями к тому, что случилось перед самым их началом.

Ему надо было пропустить мимо ушей ее мольбу о помощи. Надо было натянуть одеяло на голову и сделать вид, что ничего не происходит, – в конце концов, он все детство провел, притворяясь, что не видит и не слышит окружавшего его темного народца.

Но вместо этого он отправился к ней. Оправдание, что он сделал это потому, что она нужна им для Обряда Обновления, именно тем и было – оправданием. На самом деле он столкнулся с вероятностью того, что Карина может исчезнуть из этого мира, и это разрывало ему сердце.

И каким-то образом Карина все-таки встала на ноги. Она победила.

«Каким-то образом» – это не про Карину. Он восхищался этой ее чертой – способностью пробивать путь там, где, казалось бы, это сделать невозможно. Даже без его помощи она бы нашла способ одолеть Мааме Коготки. Вопрос не в этом, а в том, почему он сделал то, что сделал.

Ты знаешь почему, – прошептал Царь Без Лица, и Малик не нашел в себе сил ответить. Он передал Яеме факел и моток длинной веревки.

Карина – завенджи. Он – улраджи. Она – член царской семьи, он происходит из народа, у которого в Зиране меньше прав, чем у собак. Она могла быть с ним, но выбрала Тунде и не выразила абсолютно никакого сожаления по этому поводу.

Но в самый трудный момент она позвала не Тунде или другого знатного юношу, гревшего ей постель, – в том, что такие были, Малик не сомневался. Находясь на грани смерти, она позвала его. Это ли не доказательство того, что он не выдумал все? Что не только из-за предков они ощущают эту взаимную связь?

Что, если так и есть? – спросил Идир. – Что, если девушка влюбилась в тебя? Сможешь ли ты сделать то, что необходимо для спасения вселенной, когда придет время принести в жертву душу царицы?

В кои-то веки в голосе обосуме не слышалось презрения или насмешки. В нем звучала… печаль, и от этого тревога Малика возросла. Он вытеснил все мысли о Карине подальше и заставил себя сосредоточиться на настоящем моменте. Он посмотрел на Яему, которая разглядывала фреску, раскинувшуюся перед ними на стене.

– Ей по меньшей мере тысяча лет! – воскликнула она. Свет их факелов отражался от драгоценных камней, которыми была украшена фреска, изображавшая кровавую историю Зирана. – Посмотри на мастерство художника!

Малик дотронулся до изображения магов Улраджи Тель-Ра. Его живот сжался от беспокойства. Кто из этих фигур, чьи лица закрыты масками, – Кхену? И какие ужасы она творила во имя этой древней империи?

У вас нет на это времени. Продолжайте спуск! – воскликнул Царь Без Лица, и Малик заметил, что волны бегущей внизу Гоньямы побелели от пены. Та часть Идира, что до сих пор была соединена с рекой, позволяла ему чувствовать, как скоро она выйдет из берегов.

Они с Яемой быстро привязали концы своих веревок к двум крепким сталагмитам, сделали петли вокруг пояса и поползли по скале к зеву пещеры. Под ними бесновалась река. Мир Малика сузился до камней, по которым он передвигался. Идти вперед его заставлял лишь адреналин. Если он остановится, то начнет думать, начав думать – испугается, испугавшись – упадет, упав – утонет…