Розанна Браун – Псалом бурь и тишины (страница 35)

– Нить привязанности, – задумчиво сказал он. – К возлюбленному? Нет. К другу? Нет… к родственнику. К члену семьи, с которым вы особенно близки. Мне известно, что, когда ваша мать заболела, вас, вместе с вашими братьями и сестрами, вырастила тетя. Любопытно, что бы она сказала, если бы мы привели ее на допрос?

Деделе выпрямилась и загремела цепями, стараясь вырвать их из стены.

– Тетя здесь ни при чем!

– Значит, у нее нет никаких особых причин не желать беседы с нами. – Улыбка Фарида вернулась на положенное ей место. – Ваша верность достойна восхищения, но вы ошиблись с ее объектом. Алахари на протяжении нескольких поколений добивались преданности таких семей, как ваша, делая вид, что стремятся к миру и справедливости, в то время как в действительности единственной их целью было обретение личной власти. Я намереваюсь это изменить, но прежде мне необходимо искоренить остатки старого мира. Никакие настоящие реформы невозможны, пока не решен вопрос с Кариной.

– И вы хотите решить его через Обряд Обновления, правильно ли я понимаю? – сказала Деделе.

– О, так вы знаете об Обряде Обновления? Поэтому Карина и бросила вас посреди пустыни – потому что в глубине души вы понимаете, что если не провести этот ритуал, то все мы погибнем? Ваши родственники, ваша любимая тетя – все они умрут, потому что Карину больше заботит «возвращение трона», чем спасение вселенной. Что вы приобретете, помогая такому человеку, как она?

Деделе промолчала, но решительное выражение покинуло ее лицо – по-видимому, слова Фарида попали в точку. Он сделал шаг назад и стряхнул пыль с кафтана.

– Я прикажу страже принести вам еды. Возможно, пустой желудок не позволяет вам поделиться с нами тем, что вы знаете. – Фарид направился было к двери камеры, но остановился и обернулся к Деделе. От улыбки на его лице не осталось и следа. – Я не желаю причинить вам боль, Избранница от знака Огня. Но если вы еще раз плюнете в меня, я ее причиню, будьте уверены.

И снова улыбнулся – широкой доброжелательной улыбкой.

– Доброй ночи.

Только когда за ними закрылась дверь камеры, Фарид дал проявиться своему гневу.

– Пока приостанови поиски скипетра и флейты, надо разобраться с этой девицей, – сказал он Малику. Его спокойный голос совершенно не соответствовал той ярости, что плескалась в глубине его зрачков. – Стражи говорят, что пока она успешно противостоит стандартным методам допроса. Мы должны выяснить, что ей известно о местонахождении Карины.

Малик в ужасе выпучил глаза.

– Вы хотите, чтобы я ее допросил?

Фарид кивнул.

– В хрониках упоминается, что в древней Кеннуа ткачам сказов не было равных в искусстве допроса. Их иллюзии заставляли детей давать показания на отцов. Используй свои силы – как именно, твое дело. Важно, чтобы она рассказала нам все, что знает.

Фарид положил руку на плечо Малика и наклонился к нему. Малик ощутил ухом его неприятное, горячее дыхание.

– А до тех пор не трудись возвращаться к себе.

У Малика задрожали колени, и он испугался, что сейчас упадет. Он зажмурился и кивнул. Вскоре он остался в коридоре один, если не считать охранявших дверь Стражей. Он сполз спиной по стене и сел на пол, обхватив руками колени.

Пытка. Фарид приказал ему пытать эту девушку.

– Ткачи сказов в Кеннуа правда занимались допросами? – прошептал он, ничуть не заботясь о том, как Стражи отнесутся к его разговорам с самим собой.

Царь Без Лица пошевелился. Да.

У Малика от страха скрутило живот. Обман – это одно, но пытка? Он не станет этого делать. Но разве у него есть выбор? Фарид ясно дал ему понять: если Деделе не заговорит, во дворце ему больше нет места.

Когда он вошел в камеру, Деделе на него даже не посмотрела. Он сел на землю напротив нее и долго молчал. Тишина нарушалась лишь ревом бушующей над Зираном бури. Из зарешеченного окошка под самым потолком потекла вода, и Малик подумал, не затопит ли Ксар-Алахари.

– Фарид упомянул, что у тебя есть братья и сестры, – сказал он, когда молчание стало невыносимым. – Сколько?

Как он и ожидал, Деделе не ответила. Ладони Малика вспотели, но он продолжал:

– У меня самого две сестры. Одна почти на год старше меня, а младшей шесть, но скоро будет семь.

Цепи Деделе зазвенели – она повернулась с одного бока на другой.

– Если ты хочешь вызвать у меня симпатию рассказами о своей маленькой сестре, не трудись. Ничего не выйдет.

Хорошо. По крайней мере, она говорит. Если бы еще можно было уговорить ее рассказать, что она знает о Карине, без использования магических сил – о большем и мечтать было нельзя.

– Из-за разницы в возрасте я всегда был Наде больше отцом, чем братом. А у тебя есть младшая сестра?

Деделе посмотрела ему в лицо, и Малик постарался придать ему выражение спокойствия – как у Фарида, – хотя внутри у него все переворачивалось. Что бы она там ни увидела, ее плечи немного расслабились.

– Две. Той, что постарше, одиннадцать, что помладше – девять. И у меня три старших брата.

– Пятеро! Не представляю, как ты со всеми справляешься, – мне и двух за глаза хватает. Ты, наверное, сильно волнуешься за них. Я могу попытаться узнать, как у них дела, если хочешь.

Деделе прищурилась.

– А тебе это зачем?

– Потому что, если бы я был на твоем месте, сидел взаперти и не знал, что с моими родственниками и вообще живы ли они, я бы сошел с ума от беспокойства. – По правде говоря, какая-то часть его разума постоянно думала о матери и бабушке и находилась в состоянии паники. Малику пришлось откашляться, чтобы продолжить. – У меня есть связи во дворце. Я могу выяснить, что с ними сейчас происходит, если ты опишешь ваш путь до того момента, как вы расстались, и расскажешь, куда она направилась.

Бывшая Избранница от знака Огня фыркнула.

– Спасибо, но нет. Карина рассказала, что случилось между вами двумя, так что я знаю, что все твои обещания – сотрясание воздуха.

Малика не должен был обеспокоить тот факт, что Карина рассказала Деделе о том, что произошло на крыше Храма Солнца, – не должен был, но обеспокоил. Она не обязана была держать этот случай в тайне, особенно если принять во внимание, что сразу потом он попытался ее убить, но до настоящей минуты он считал, что это воспоминание принадлежит только им двоим.

Малик покачал головой. Нельзя дать Деделе повернуть разговор на обсуждение его персоны. Он не для этого сюда пришел.

– Деделе, пожалуйста. Возможно, Карина и рассказала тебе об Обряде Обновления, но ты не видела того, что видели мы. Ты не видела, что произойдет, если мы не найдем Карину и не проведем этот ритуал. Фарид не преувеличил, когда сказал, что случится конец света и мир, каким мы его знаем, исчезнет.

Магия Малика запела в его жилах и излилась наружу. Он соткал иллюзию, повторявшую то, чему он стал свидетелем в воспоминаниях Царя Без Лица. Деделе отпрянула, принужденная наблюдать, как опустошает пространство саранча, как ураганные ветра и землетрясения рвут материк на части, как многие тысячи погибают под обрушивающимися зданиями и тонут в гигантских волнах, затапливающих берег. Улицы завалены трупами, с ног до головы покрытыми гноящимися бубонами, из черных туч падает кровавый дождь, а в небе летит чудовище, которое Малик соткал из самых страшных своих кошмаров.

– У нас еще есть время предотвратить такой исход, но нам нужна твоя помощь. – Малик вложил в иллюзию все силы, все свое мастерство. Он не может снова подвести Фарида. – Просто скажи, куда направилась Карина. Больше ничего не требуется. Так ты поможешь спасти Сонанде.

Деделе смотрела на картину всеобщего опустошения, созданную Маликом. В ней противоборствовали страх за человечество и решимость не выдавать Карину зиранским властям. Наконец она заговорила:

– Я соглашусь с тобой в том, что Обряд Обновления должен быть совершен. Это печально, но Карина – наиболее очевидный кандидат на роль жертвы. – В груди Малика зажегся огонек надежды. – Однако хоть я и не одобряю ее решения избежать смерти любой ценой, но Фарид – всего лишь заигравшийся во власть тиран, который решил, что его ви́дение будущего – единственно верное. Я не захотела помочь Карине уйти от своей судьбы, но я также не стану помогать ему или тебе поймать Карину.

Надежда Малика прогорела, от нее остался лишь пепел. Иллюзия растаяла, они снова оказались в сыром дворцовом подвале.

– Прошу тебя, Деделе. – Горло у него перехватило от страха. – Должно же быть что-то – что угодно, – что тебе могло бы понадобиться в обмен на эти сведения.

Лицо Деделе приобрело презрительное выражение, и Малик с опозданием понял, что в его речи проявился его настоящий, эшранский выговор.

– Этот акцент… Ты из Эшры, так ведь? – Ее губы сложились в жестокую ухмылку. – Вот тебе еще одна причина – если она вообще нужна, – почему я не стану тебе помогать. Я не собираюсь выдавать Карину грязному кекки.

Малик мигнул, думая, что ослышался.

– Что?

– Я полагаю, ты работаешь на Фарида, потому что он обещал тебе богатство и власть. Вероятно, ты действительно ему нужен, иначе как нищий вроде тебя оказался в царском дворце?

– Прекрати.

– Ты можешь ходить за ним, как верный пес, и выполнять всю грязную работу, какую он тебе поручит, но, когда ты переживешь свою полезность, он выбросит тебя в придорожную канаву – туда, где вам, грязным кекки, собственно, и место.