Розанна Браун – Псалом бурь и тишины (страница 30)
– Во всем виновата принцесса Карина, – шмыгнув носом, сказала Элинам, и Карине стоило большого труда не измениться в лице. – Когда стало известно, что даже царская дочь – ведьма, все стали подозревать в этом окружающих. Говорят, это она наслала саранчу, чтобы наказать Сонанде.
– Это точно. Мы ненавидим принцессу Карину не меньше, чем вы. Как только ее земля носит, – сказал Каракал. Они с Ифе появились за спинами Карины и Афуы во время разыгранного ими представления.
– Согласна. Чтоб ей провалиться, – сквозь стиснутые зубы сказала Карина.
– Я вижу, вы только с дороги. Что привело вас в наш город? – спросила девушка.
После случившегося было бы неумно признаться, что они ищут тайный город магов, поэтому Карина сказала:
– Мы хотели бы побеседовать с Мааме Коготки. Ты случайно не знаешь, как к ней попасть?
Глаза Элинам вспыхнули от радости.
– Я не могу обещать вам, что она вас примет, но проведу вас внутрь. Пойдемте со мной.
Они проследовали за Элинам ко входу в шатер. Вооруженным стражникам, охранявшим его, она сказала:
– Не беспокойтесь, они со мной.
Стражники оглядели их с головы до ног, затем кивнули. Один из них открыл дверь и размашистым жестом отодвинул в сторону тяжелую занавеску, закрывавшую вход. Изнутри пыхнуло розовым дымом и донесся гул барабанов.
– Добро пожаловать в лечебницу Мааме Коготки. Смотрите под ноги и помните: только тот, кто готов открыться, может получить все, что она предлагает.
Прежде чем Карина успела спросить, что это значит, дверь закрылась. Они оказались внутри.
15. Малик
Это была очень плохая идея. Почти каждая его идея со дня приезда в Зиран никуда не годилась – и эта, похоже, была худшая.
– Нас обязательно поймают, – прошептал он Лейле.
– Конечно, поймают, если ты не перестанешь дрожать, как сухой лист на ветру! – прошипела она в ответ. – Впереди стражница. Не волнуйся и обратись к ней, как мы репетировали.
Ничто не приводило Малика в большее волнение, чем совет не волноваться. Он приблизился к стражнице, охранявшей главные ворота Ксар-Алахари.
– Откройте ворота. Мне необходимо выйти в город. У меня там дело, – каким-то образом ему удалось сказать это ровным тоном.
Стражница нахмурилась:
– Я прошу прощения, Избранник Адиль – то есть Избранник Малик, – но у меня строгий приказ не выпускать никого из дворца без письменного разрешения, – сказала она.
Малик спросил себя, как бы действовала в такой ситуации Карина, и смерил стражницу надменным взглядом.
– В таком случае рад сообщить вам, что у меня есть письменное разрешение от самого Мвале Фарида.
Малик вручил стражнице официальный документ, предписывающий не препятствовать выходу из дворца самому Малику, его сестрам и одному сопровождающему. Та прочитала его и окинула взглядом их маленькую группу, задержав его на «сопровождающем». Ханане прерывисто втянула носом воздух, но не подняла глаз от земли. Ее голову покрывал капюшон простой серой накидки, какую носили служанки.
Наконец стражница кивнула и отдала приказ открыть ворота.
– Пусть ваше путешествие будет безопасным, Избранник Малик.
Казалось, Малик снова начал дышать только после того, как они прошли по Пальцам Вдовы – мосту, отделявшему Старый город от Нижнего.
– Поверить не могу, что мы это сделали! – простонал он. – Фарид будет в ярости.
– Переживет, – сказала Лейла. – Погляди на нее. Мы только вышли из дворца, а ей уже лучше.
Ханане и правда становилась живее с каждым шагом, на который они удалялись от Ксар-Алахари. Она бежала впереди вместе с Надей, которая заливалась смехом. Малик не понимал, почему Надя стремилась быть рядом с принцессой, но с тех пор, как они познакомились, Надя стала больше похожа на себя прежнюю, какой она была до заключения в мире духов. Они с Ханане, держась за руки, бежали по улице и разглядывали все вокруг так, как будто видели в первый раз. Как и прежде, Надю, казалось, совсем не беспокоило ледяное прикосновение принцессы.
– Удивительно, как они поладили, – проворчал Малик, и Лейла подтолкнула его плечом.
– Похоже, кто-то ревнует, что у Нади появилась новая любимица, – поддразнила она, и Малик подумал, как просто, наверное, живется единственным в семье детям. – Не принимай это на свой счет – детям надоедают старые игрушки, они находят себе новые. С другой стороны, Надя сейчас примерно того возраста, в каком была Карина, когда умерла Ханане. Если им нравится общаться друг с другом – пусть общаются.
Малик об этом не думал и мысленно упрекнул себя за ревность к Ханане. Принцесса вынесла такое, чего он не может даже представить. Они правильно поступили, дав ей короткую передышку от пребывания во дворце, где все ей напоминало о собственной смерти.
Но и за пределами дворца было небезопасно. Взгляд везде натыкался на следы нашествия саранчи. Дома, жители которых решили бежать из Зирана в надежде, что в других местах опустошение не столь велико, стояли разграбленные. Спутников провожали больными взглядами коровы со спинами, покрытыми ранами от укусов насекомых. По городу, словно туман, распространялась атмосфера отчаяния – люди понимали, что происходит нечто ужасное, против чего они бессильны.
Примерно так выглядела Эшра в самый пик клановых войн – именно тогда бежала оттуда семья Малика. Хоть он и не был зиранцем, он считал, что жители города не заслужили подобных страданий. Он должен найти флейту и скипетр и таким образом внести свою лепту в борьбу с опустошением. Малик вознес молитву Аданко, попросив ее о том, чтобы в стенах университета оказались нужные ему сведения.
Теперь, когда они вышли из круга охранных заклятий, защищавших Ксар-Алахари, рядом с ним вновь появились тени. Они безмолвно следовали за их четверкой, пробиравшейся по лабиринту улиц Нижнего города. В каком-то смысле Малик был почти рад их видеть: его жизнь изменилась так сильно за столь короткий промежуток времени, что тени на этом фоне казались чем-то хорошо знакомым, а потому приятным, хотя, конечно, по-прежнему его пугали.
Условившись с Лейлой, Надей и Ханане, что они подождут его перед университетом, – предполагалось, что на улице у Ханане меньше шансов быть узнанной, – Малик вошел в университетские ворота. Ему стоило большого усилия не полюбопытничать и не остановиться перед двумя надвратными башенками, сплошь исписанными изречениями студентами за многие годы.
Говорили, что в одной аудитории Зиранского университета собрано больше знаний, чем во всех остальных библиотеках Зирана, вместе взятых, и, даже только ступив на его территорию, Малик готов был в это поверить. Сам воздух здесь был пропитан почтением к наукам, мыслью, что сумма знаний, накопленных в этих залах, гораздо важнее любого смертного, идущего по университетским коврам. От выложенных изразцами стен отражалась речь на самых разных языках, многие из которых Малик не мог распознать. По галереям и переходам сновали студенты и преподаватели в длинных одеяниях, с книгами под мышкой и пергаментными свитками в руках.
Проходя мимо группы юношей, оживленно споривших о том, является ли нашествие саранчи исчерпывающим доказательством существования божества, наделенного злой волей, Малик ощутил легкий укол зависти. Он полагал, что неплохо бы показал себя в учебе, если бы ему выдалась в жизни такая возможность.
Но он пришел сюда не для того, чтобы сокрушаться, какие плохие условия для жизненного старта даны простым ребятам вроде него. Он хотел отыскать здесь Яему – и нашел ее в библиотеке.
Точнее сказать, это она его нашла: в то самое мгновение, как он ступил меж книжных стеллажей, она влетела прямо в него, выронив при этом, наверное, дюжину книг.
– Эй, смотри, куда… ой, Избранник Малик! – смущенно воскликнула она. – Извините, я вас не увидела…
– Яема, а ну вернись! – раздался крик с той стороны, откуда появилась юница. – Ты опоздала с очерком на три недели, где он?
Малик взглянул в испуганное лицо девушки, прижал палец к губам и затащил ее за ближайший книжный стеллаж.
– Вот будет зрелище, если преподаватель погонится за тобой по коридорам университета, – сказал он, и в проходе соткался образ Яемы. Она на полной скорости выбежала из библиотеки, и за ней, путаясь в профессорской мантии, поспешил преподаватель, выкрикивая что-то о недопустимости срыва учебного процесса. Как только они оказались одни, настоящая Яема с трепетом посмотрела на него.
– Это была магия, да?
Малик улыбнулся.
– Да.
– Что ты ощущаешь, когда используешь ее? – спросила она с искренним интересом.
Малик не знал, что ответить; он не был уверен, что это ощущение можно описать словами.
– Это похоже на… Будто сжимаешь пружину до максимума, а потом отпускаешь. Примерно так. Идеальное освобождение.
Девушка с тоской вздохнула.
– Даже представить себе не могу. Хотелось бы мне уметь создавать нечто подобное.
Яема взглянула на него снизу вверх, и он вдруг ясно почувствовал на своей щеке ее дыхание, а еще – что у него изрядно вспотели ладони. Он отстранился от девушки и вытер руки о штаны.
Решив не опускаться даже до мысленного ответа Идиру, Малик откашлялся и сказал:
– Надеюсь, я не оторвал тебя от каких-нибудь важных дел. На самом деле я искал тебя.
Малик мог поклясться, что ему не почудилось: ее ресницы затрепетали, а в глазах мелькнул влажный блеск.