Розанна Браун – Псалом бурь и тишины (страница 29)

Карина, Афуа и Ифе с готовностью отдали свои ножи. Каракал передал Нзиме парные мечи, сняв их со спины. Все уставились на него. Тяжело вздохнув, он вытащил из ножен на предплечьях и голенях несколько небольших клинков.

– Больше ничего нет, клянусь… – начал он, однако Нзима собственноручно обыскал его и нашел еще несколько кинжалов, свернутую удавку, четыре разных пузырька с ядом, бритву, замаскированную под защитный амулет, целый набор отмычек и даже арбалет, который помещался в его ладони.

– Ну, теперь я чувствую себя голым, – раздраженно пробормотал Каракал. Нзима жестом показал следовать за ним вверх и ступать только там, где прошла верблюдица, – ни шагу в сторону.

Как бы ни ужасала Карину мысль о том, что между ней и гибелью от падения с тысячефутовой высоты была только едва живая от старости Лоло, она покорно пошла за остальными. Так, цепочкой, медленно, их четверка и вошла в город воров.

Карина наконец поняла, почему Балото за столько лет не обнаружили, – город не был спрятан в ущелье Акулий Зуб, он был самим этим ущельем. Дома этого убежища воров были устроены в стене ущелья и напоминали неглубокие пещеры или каменные ниши, а улицы города проходили по узким уступам, едва заметным для невооруженного глаза. Лоло вела их тропами, где едва можно было ступить, и между огромными валунами, установленными таким образом, что даже небольшой толчок мог сбросить их на дно ущелья. Вот в эти-то переходы и был вплетен город воров.

И он казался воплощением мечты разбойника. Одни торговцы предлагали оружие, на вид не хуже, чем изготавливали оружейники Ксар-Алахари, другие – редкие, запрещенные в Зиране вещества, которые могли изменить тело, разум, убить одного, излечить другого. Были и такие, что, наловив саранчи и рассыпав ее по маленьким мешочкам, утверждали: если заварить с ней чай, добавив звездного листа и масла из семян дерева ним, то можно увидеть будущее.

На всем пути четверку преследовали хищные взгляды. Брови наемных убийц украшали тонкие вертикальные шрамы, по одному на каждого убитого человека. Одна ошибка – и можно в мгновение ока превратиться вот в такой вот шрам.

Но, несмотря на то что в городе витала атмосфера опасности, чувствовалось, что в нем соблюдают порядок. Воровской кодекс был здесь законом, и пока они ему следуют, ничего с ними не случится.

– Как ты впервые попал в этот город? – спросила Карина Каракала, когда они проходили мимо импровизированной площадки для поединков, где, окруженные возбужденной толпой, бились насмерть два крокодилоподобных, покрытых чешуей чудища гбахали.

Каракал почесал заросший щетиной подбородок и покосился на Нзиму.

– В Сонанде не так много мест, где мог бы укрыться Страж-дезертир. Балото – один из них, – ответил он, а Нзима проворчал из-под своей накидки:

– Нашел его десять лет назад наверху ущелья – явно скитался, в полубредовом состоянии. Взял его вниз по доброте сердечной. И что он делает? Разрушает семью моего сына!

– Ты мне поверишь, если я скажу, что глубоко сожалею о своих действиях?

– Конечно, нет.

– Хорошо. Потому что я не сожалею.

Каракал и Нзима продолжили переругиваться, а Карина обдумала услышанное. Каракалу, по виду, было около тридцати, так что из Стражей он сбежал примерно в возрасте Карины. Старшине Хамиду, – самой сильной из всех Стражей, каких Карина знала, – потребовалась помощь Афуы, чтобы снять заклятие, однако Каракал каким-то образом справился с заклятием сам, убежал в пустыню и выжил. Как, должно быть, страшно это было – остаться одному на такое долгое время – и надеяться выжить только лишь благодаря своей смекалке.

– Ладно, если отложить на время обиды, что нового в городе? – спросил Каракал.

– Да особо ничего. Большой спрос на отпугивающее саранчу зелье. Будь готов выложить за него кругленькую сумму. Ах да, и в северном конце города поставила свою палатку бродячая знахарка. Зовет себя Мааме Коготки.

Мааме Коготки? Звучит зловеще.

– И чем она занимается?

– Я сам там не был, поэтому точно не скажу. Из того, что слышал, она видит будущее человека, просто прикоснувшись к его руке, и у нее есть снадобья для лечения любой хвори – телесной или душевной.

Когда они добрались до центра города, Нзима сказал:

– Здесь я вас оставлю. Не забывайте о кодексе. А ты… – он ткнул пальцем в Каракала, чье лицо было сама невинность, – держись подальше от моего сына.

Когда их провожатый исчез за поворотом, четверка разделилась надвое, условившись встретиться на площади через час. Карина и Афуа пошли на север, держась поближе друг к другу.

– Что думаешь об этом месте? – прошептала Карина.

– Думаю, что здесь можно найти все, что хочешь, если готов платить. – Девочка поежилась. – Но мне не нравится новость о знахарке. Не странно ли, что она оказалась здесь в одно время с нами?

– Может быть, она завенджи?

– Видеть будущее – способность улраджи. Если только она не шарлатанка.

В Сонанде было полно проходимцев, заявлявших, будто они способны общаться с духами и предсказывать будущее. Но теперь, когда люди своими глазами увидели, что магия существует, многие стали им верить. Если есть хоть маленький шанс на то, что Мааме Коготки поможет им в поиске Доро-Лекке, к ней нужно сходить. Карина готова была на самые маловероятные варианты, лишь бы спасти Сонанде и при этом самой не погибнуть.

Наконец они дошли до жилища знахарки – они узнали его по длинной очереди желающих попасть к ней. И это была не палатка, а огромный шатер, окруженный несколькими другими поменьше. И стояли они не на земле, а на деревянных сваях, видимо, привезенных Мааме Коготки с собой. Из окон большого шатра вырывались клубы дыма – поочередно горчично-желтого, светло-голубого и ярко-розового. Оттуда доносилась музыка и звуки веселья, напомнившие Карине о «Танцующем тюлене» и других заведениях Зирана, где играли музыку и где она бывала.

Однако надежда на то, что они просто войдут внутрь и побеседуют с Мааме Коготки, приказала долго жить, когда они увидели, что у входа стоят два дюжих молодца и разворачивают всех, кто хотел зайти без приглашения. Карина и Афуа, постояв там несколько минут и поняв, что внутрь не попасть без приглашения или борьбы, развернулись, чтобы пойти прочь, – и очутились прямо в гуще драки.

– Чудовище! Ведьма!

Ругательства выкрикивала женщина со сжатыми кулаками. Перед ней была поднявшаяся на колени с земли девушка. Из носа у нее текла кровь.

– Если мои дети из-за тебя будут голодать, я тебя до смерти забью вот этими самыми руками! – кричала женщина, и, если бы несколько прохожих не оттащили ее от девушки, она, вероятно, тут же исполнила бы свою угрозу.

– Что тут происходит? – спросила Карина стоявшего рядом зеваку.

– Они живут рядом. Морова – та, что постарше, – утверждает, что с тех пор, как Элинам – помоложе – стала работать у Мааме Коготки, в ее семье все начали болеть, а сегодня она увидела, как Элинам кладет наговор на ее надел, чтобы привлечь туда больше саранчи.

– Ты не знаешь, о чем говоришь! – вскричала Элинам. Морова вырвалась из державших ее рук и оцарапала девушке лицо.

– Ведьма! Я тебя убью!

Вперед вышла какая-то старуха. Она клюкой развела женщин и сказала:

– Фу, Морова. Женщине в твоем возрасте не следует так унижаться. Если Элинам и правда такова, как ты говоришь, то боги дадут нам об этом знать. Кто-нибудь принесите мне курицу.

Из толпы выбежала девочка и вручила старухе курицу в ярко-зеленом оперении. Старуха произнесла:

– Элинам отрежет голову курице, и если та сразу умрет и будет лежать неподвижно, значит, девушка невиновна. Но если курица побежит, тогда она ведьма и ответит за это по закону.

Недоверие обитателей Сонанде к людям, общающимся с потусторонними силами, было велико, но такого глубокого суеверия Карине еще не приходилось видеть воочию. Жить молодой девушке или умереть – зависело от того, как поведет себя куриный труп.

Старуха дала Элинам курицу и нож.

– Если ты невиновна, то тебе нечего бояться.

Элинам привычным движением обезглавила курицу и убрала руку с ее тела. Толпа, затаив дыхание, смотрела, как курица дернулась раз, другой. На лице Элинам проступил ужас, однако, прежде чем птица вскочила на ноги, Карина подбежала к девушке и обняла ее.

– Элинам, вот ты где! Милая кузина, мы тебя везде ищем! – В ухо девушки она прошипела: – Если хочешь жить – подыгрывай.

– А… да! Здравствуй, кузина! – пропищала Элинам ужасно ненатурально. Но толпа была отвлечена неожиданным воссоединением сестер, и никто не заметил действий Афуа, которая в это время магией мгновенно и безболезненно переломила позвоночник птицы. Когда птица замерла, Карина отпустила Элинам.

– Я столько проехала, чтобы тебя увидеть. Вообрази мое удивление, когда я услышала, что тебя обвиняют в ведьмовстве! Но эта курица явно мертва, поэтому мы можем идти.

Морова бросила яростный взгляд на Элинам, но та прошла проверку на невиновность. Толпа быстро рассосалась. Девушка вдруг ослабла от облегчения и оперлась о руку Карины, которая ее поддержала.

– Спасибо тебе большое… Если бы не ты, я даже не знаю… – Она заплакала, и Карина неловко похлопала ее по спине.

– Мне было совсем не трудно. Кроме того, это отвратительная традиция. Если бы ты имела власть уничтожить целое поле сорго, что помешало бы тебе сделать так, чтобы эта курица не встала после обезглавливания? – Карина не упомянула, что она пришла девушке на помощь, потому что именно она, а не Элинам – та ведьма, которую следовало бояться этим людям. – Иногда люди теряют голову от страха и не понимают, что своими жестокими поступками никак не улучшают свое положение.