Розалина Будаковская – Митчелл. Голодные. Часть первая (страница 9)

Комната, по-моему, большая. Точно сказать не могу – здесь темно. Освещён только небольшой круг, примерно в центре помещения, куда мы и встали. Женщина, что пригласила нас зайти, влезла в центр круга. Внезапно зажёгся весь верхний свет, ослепив всех присутствующих. Помещение оказалось действительно большим. Одна стена его полностью зеркальная, у противоположной выстроен ряд стульев с красной обивкой.

– Берите стулья, садитесь в круг, – сказала она вполне доброжелательно.

Я, в очередной раз вспомнив Рут, назвался Грэмом Гроу.

Женщина, которая так и не представилась, задаёт вполне обычные вопросы, просит высказаться желающих, проявляет внимательность к каждому говорящему, в общем, ничего особенного. Никаких подозрительных действий. Её даже за некомпетентность не привлечёшь.

Не думал, что эта вылазка может так испортить мне настроение. Нельзя терять надежду. Что-то должно быть здесь, что поможет раскрыть дело. Крошечные детали, особенно те, которые чрезвычайно важны, не лежат на поверхности. Мне просто нужно поискать их.

После собрания не спешат уходить несколько человек. Двое из них вообще не любители говорить – они шарахнулись от меня, стоило только подойти. Остался один молодой мужчина. На вид ему и тридцати нет. Он собрал все стулья, расставил их у зеркальной стены и только потом стал собираться домой. Я застал его у входа в здание.

Молодой мужчина наслаждается каждым мгновением с сигаретой. Он едва заметно улыбается, затягиваясь ароматным табаком. Хорошие сигареты, дорогие. Такие в обычном супермаркете не купишь. Чувствуются нотки вишни.

Я попросил закурить.

– Тебе не идёт твоё имя, – усмехнулся мужчина, посматривая на меня из полуприкрытых век, – Что ты здесь делаешь, Грэм? На психа ты не похож, – каждое слово он протягивал и неспешно выдыхал вместе с сизым облаком дыма. – На нервного тоже.

– Расстался с девушкой, – сказал я, – она просто ушла, оставила все свои вещи и ничего не сказала, – пепел упал с сигареты на асфальт, едва не угодив на мой ботинок. – Пытаюсь найти её.

– И что ты делаешь здесь? – продолжал он, – сходи к её друзьям.

– У неё есть только один друг, но его я тоже не могу найти, – пожал плечами я, – В вещах была листовка «Помощи». Вот и пришёл. Подумал, может увижу её здесь.

Мужчина назвал себя Дэшилом Хэмметом и попросил фото моей пропавшей девушки. Ронду он видел только один раз. Она появилась на собраниях пару месяцев назад, последний раз приходила с «чудаковатым другом». Друзья общались исключительно между собой и сидели, постоянно державшись за руки. Больше Скаврон и Молоуни в «Помощи» не появлялись.

После недолгой беседы с Дэшилом я чувствую себя выжитым лимоном. Так не уставал, наверное, никогда в жизни! Сердце вдруг спустя долгое время дало о себе знать. Щемит. Нужно добраться домой и выпить таблетку, которую я, конечно же, забываю пить регулярно по утрам. Внезапно появилась одышка, мне пришлось раз пять останавливаться, идя к дому!

Я едва дополз до постели и, не раздеваясь, завалился спать. Нужно заставить себя встать и выпить чёртову таблетку. Воротник рубашки сковывает горло, мне едва удалось его ослабить, нащупав верхнюю пуговицу. Сердце сжимается всё сильнее, я не чувствую конечностей, а дышать становится труднее с каждой секундой. Челюсть немеет, даже язык уже не поворачивается. Не могу позвать на помощь. Изо рта вырывается лишь непонятный хрип и стоны.

В комнату вбежал Эйден. Он в одном нижнем белье, чего обычно страшно стесняется. В его глазах ужас. Фрост подкрался ко мне, боязливо проверяя пульс. Судя по тому, как он отскочил и с какой скоростью вернулся из ванной с пузырьком таблеток, со мной не всё в порядке.

Священник открыл окно настежь, полностью расстегнул мою рубашку и, кажется, джинсы. На время я потерялся. Перед глазами только пелена, а в голове резко и звонко отдаётся моё собственное сердцебиение. Слишком мало ударов, даже в таком состоянии я это понимаю.

Спустя какое-то время я снова пришёл в себя. У кровати на коленях стоит Эйден, обращённый лицом к окну. Он молится. На его щеках блестят дорожки солёных слёз, губы дрожат не от слов молитвы, а от приступов бессилья.

Священник то злится, то уповает на помощь Всемогущего Творца. Снова и снова. Его настроения меняются с такой быстротой, что, кажется, эмоции разорвут Фроста на части, в конце концов.

А я лежу и смотрю на него, не имея возможности что-либо сделать, помочь ему. Не хватает сил даже подать признаков жизни.

– Я здесь! Я здесь, чтобы ты знал! – слова лишь жалко отдавались в голове, так и не сумев вырваться наружу. – Спасибо! Я здесь, я здесь!

Эйден меня не слышит, мысли он ещё не научился читать, и продолжает молиться.

– Вернись ко мне, вернись ко мне, вернись ко мне, – безостановочно шептал молодой священник в сложенные ладони. – Прошу, Господи, пожалуйста, не забирай его. Прошу! Прошу! Прошу! – выл он, в надежде на ответ поднимая голову к потолку, – Не оставляй меня. Митчелл, не оставляй меня, – по его щеке снова скатилась солёная капля. – Не смей оставить меня! – закричал Эйден.

В поисках истины

События прошлого дня помнятся смутно. Такое ощущение, будто я пребывал в бреду. Может быть, я действительно мучился от высокой температуры, а воображение представило свою версию произошедшего.

Чёрт! Видимо, сигареты Дэшила были с «секретом». Вот из-за чего разыгралась фантазия!

Как бы там ни было, я чувствую себя отлично и готов к новым свершениям. Что нужно сделать в первую очередь? Тревор! Обязательно нужно переговорить с Тревором сегодня. Возможно, удастся узнать что-нибудь новое о студентах. Он вполне мог забыть упомянуть важные детали, которые, на первый взгляд, кажутся сущим пустяком.

На кухне суетится Эйден. Он в фартуке – никогда не видел его в фартуке, – что-то взбивает в миске. Я не стал его отвлекать и пошёл умываться. Что-то меня в нём настораживает. Какой-то он сегодня… не Эйден.

Пока я умывался, приехал Мэтт. Похоже, не только Эйден сегодня не в себе – Мэтт тоже ведёт себя подозрительно. Он ненормально вежлив, улыбается и ни в какую не хочет говорить о деле.

– Так, – опёршись на стол, я встал, и заметил, что Фрост испуганно дёрнулся, – в чём дело? Что произошло за эту ночь?

– Ничего, – пожал плечами Дормер, продолжая улыбаться, – С чего ты взял?

– Что за чертовщина с вами творится?! – не унимался я.

– Успокойся, – размеренно произнёс Эйден, усаживая меня на место, – Просто успокойся.

Священник вернулся на прежнее место. Только сейчас я заметил его невероятно уставший взгляд и тёмные круги под глазами. Эйден сам по себе бледный, и круги под глазами – его частые спутники, особенно с утра, но сегодня парень выглядит по-другому. Не знай я его, решил бы, что он сильно нервничал накануне. Но по какому поводу? Фроста мало что может по-настоящему вывести из равновесия. Неужто из-за расследования?

Эйден собирается с силами. Он аккуратно взял мою руку в свою, смотрит со странной нежностью и тёплой тоской. Мне в пору бояться таких его перемен настроения. Мэтт вытянулся в струну и поджал губы, с опаской посматривая на священника. По-моему, таким Эйдена ещё никто из нас не видел.

– Ты умер, – выдохнул Фрост, глядя точно в мои глаза, – Сердце ночью остановилось, Митч.

Меня настиг ужас. Все те воспоминания, которые я изначально принял за галлюцинации из-за чужих сигарет, были настоящими! По спине пробежали мурашки. Я глотнул подостывший кофе, чтобы хоть немного справиться с эмоциями.

– Тебе просто нужно передохнуть, Митч. Поспать, восстановиться, – с прежней нежностью и заботой произнёс священник, – Хорошо?

Мэтт, не сводя заворожённого взгляда с Эйдена, ответил на звонок. Полицейский сразу оживился и стал, как никогда до этого, похожим на себя – вечно недовольный, хмурый, проклинающий всё и вся детектив Дормер.

– Что? Дэшил Хэммет? – полицейский сделал пометку в блокноте, – Да, еду, – буркнул он и вернул мобильник в карман. – Всё, до вечера, – Мэттью резко вскочил, задвинул стул и направился к выходу.

– Подожди! – воскликнул я. – Подожди! Что случилось?

– Ничего, Хилл! – ответил Дормер. – Отдыхай!

– Подожди! – я выскочил в коридор. – Я вчера говорил с человеком по имени Дэшил Хэммет!

– Ты хоть представляешь, сколько людей носит это имя? – Мэтт остановился, надевая куртку. – А сколько из них проживает в Нью-Йорке?

Эйден закатил глаза и сложил руки на груди. Да, он всё верно понял – я любым способом заставлю Мэтта взять меня с собой. Если уж Фрост так беспокоится за моё здоровье, пусть собирается тоже. Дело я не оставлю, пока не доберусь до истины.

Священник вернулся из комнаты в джинсах и футболке, готовый ехать на место преступления. Дормер измученно вздохнул, но всё же согласился взять нас с собой.

По дороге Мэтту сообщили о ещё паре тел. На этот раз говорилось об автомобильной аварии недалеко от Нью-Рошелла. Среди погибших двое молодых людей возрастом, совпадающим с возрастом пропавших студентов. Самое ужасное, – в сумке девушки, которая каким-то чудом лишь слегка обгорела, были найдены документы на имя Ронды Скаврон и Оливера Молоуни.

Услышав знакомые имена, мы все поникли. Эйден снова скрестил руки на груди, впиваясь в ткань ногтями, и отвернулся к окну. Он шепчет молитву, мне хорошо его слышно. Мэтт сильнее сжал руль и, на секунду потеряв контроль над собой, оскалился. А я… я просто не могу поверить в происходящее. Это просто документы, это ничего не доказывает. Их могли подбросить, чтобы вынудить полицию и меня закрыть дело. Я не успокоюсь, пока сам не буду уверен на все сто процентов, что в машине действительно были Скаврон и Молоуни.