Розалина Будаковская – Митчелл. Голодные. Часть первая (страница 11)

– Он один из них, ясно? – шептал Тревор, – он один из них, Митчелл, – как мантру повторял историк, – Слышал, Рут сбежала от него. Беременная. Думаешь, просто так? Думаешь, она стала бы жить с Дьяволом? Думаешь, позволила бы ребёнку вырасти с ним? – в глазах Янга появился странный огонёк, – Я так не думаю. Она знала. Она точно всё знала, потому и сбежала от этого чудовища, – шептал историк. – Райз и за тобой придёт, Митчелл, я знаю. Где бы ещё он стал искать Рут? – жутко рассмеялся мужчина, прикрывая рот ладонью, – Только у тебя, Митчелл. Только у тебя.

– Я не видел её.

– Увидишь! – гаркнул Янг, – Увидишь, – повторил спокойней он. – Тебе хорошо, у тебя никого нет. Разве что влюблённый мальчишка, – усмехнулся историк, – Знаешь что? Бери Эйдена, и уезжайте так далеко, как сможете. Не останавливайтесь, пока не пересечёте океан, ясно? И возьмите Ким, хорошо? Прошу, возьмите с собой Ким.

Стоит ли говорить, что дальнейший разговор не клеился? Я оставил Тревора около десяти вечера и поспешил вернуться к Эйдену.

Завтра проверю прошлую квартиру Янга. Кажется, мне уже известно, где припрятаны вещи студентов. Что дальше? Нужно быстрее искать Скаврон и Молоуни. Что я могу? Их мобильники выключены, объявлять в розыск слишком опасно, друзей у них, кроме друг друга, нет, ни единая душа даже понятия не имеет, где могут быть эти двое.

По дороге домой я набрал Дормеру. Не хочу брать на себя ответственность за жизни детей Тревора. Хотя сам понимаю – уже взял. Взял ровно в тот момент, когда сам же позвонил старому знакомому и согласился заняться поисками Ронды и Оливера.

– Мэтт! Мэтт, нужно закрыть дело студентов, – сказал я и оглянулся по сторонам, переходя дорогу, – Это срочно, Мэтт.

– Я уже понял, – ответил полицейский. – Я узнал о твоём друге, Треворе, – начал он, – ты не говорил, что у него дети.

– Сам полчаса назад узнал.

– Ты понимаешь, что на двери сгоревшей машины нашли кусочек его кожи? Он, похоже, обжёгся, когда…

– Да, да, я знаю, Мэтт, – прервал его я, – Закрой дело, прошу тебя. Ты сам не хочешь брать на себя такую ответственность, так просто закрой дело!

Дормер помолчал. На заднем фоне слышится, как он перебирает бумаги.

– Заеду утром, хорошо? – сказал Мэттью, – Не телефонный разговор есть.

Хорошо, что Мэтт не дурак. Медлить с закрытием дела он не станет, я уж его знаю. Найдёт способ.

Тем временем я обратил внимание, что Тревор подробно описывает лишь Ронни. Скорее всего, в её друге он не видит особого препятствия для следствия. По-моему, Янг вообще сомневается в том, что Оливер может быть настоящим другом для Ронды. Забавно. Не удивлюсь, если студенты действительно стали друг для друга самой большой опорой и поддержкой. Осталось их найти раньше чёртовых «сектантов».

Эйден как-то упоминал, что Рут собирала информацию на «не то культ, не то шарлатанов». Возможно, в нашем деле замешаны те же люди. В идеале, я хотел бы расспросить о местонахождении мертвецов, с которыми общается Ронни.

Дома ждёт Фрост. Он безучастно ковыряет в тарелке с рисом и глаз не сводит с сока в стакане рядом. Не знаю, что там так заворожило его. Слева от священника лежит молитвенник в кожаном переплёте, а на нём розарий из чёрного агата с серебряным крестом.

Наверное, впервые за всё время знакомства я вижу Эйдена в майке. Фрост сгорбился, устало подпирает левую щёку рукой. Мне казалось, он тощий, как подросток. Качком его язык назвать не повернётся, но священник в довольно хорошей физической форме. Кожа такая же белая, как на лице, но с зеленовато-синими едва заметными линиями вен. На левом запястье священника красуется браслет из бусин мориона размером с горошину.

Всё никак не пойму, почему Тревор назвал Эйдена «влюблённым мальчишкой?»

Из кармана куртки выпали ключи, что и заставило священника немедленно обратить внимание на моё присутствие.

– Ты давно пришёл? – спросил Фрост, невольно улыбнувшись. – Я тебя не слышал.

– Только что.

Ранним утром я, Эйден и Мэтт встретились недалеко от дома Рут Дэвис.

– Мне нужно, чтобы ты продолжал вести дело, Хилл, – твёрдо заявил Дормер, – Я закрою его сегодня же, обещаю, но ты продолжай искать.

– И это ты не мог сказать мне по телефону? – оторопел я, – Серьёзно?

– Вчера в участок прислали посылку, Митч, – вполголоса, странно улыбаясь, произнёс Мэттью, – Внутри было бычье сердце с инъекциями из чернил и записка. Текст такой: «В следующий раз будет сердце Молоуни, если не закроете дело». – полицейский исподлобья посматривает на прохожих и крутит в руках зажигалку. – Эти люди, кем бы они ни были, похоже, знают, где прячутся студенты, – негромко говорил Дормер. – Даже если это окажется блефом, мы не имеем права рисковать их жизнями, Хилл.

– Чёрт, – единственное, что смог сказать я, и отвернулся к окну, – Эйден, ты уверен, что они ещё не добрались до дома Рут?

– Не путай шарлатанов с Рут, – сказал он, – Ненужные люди туда не войдут. Не знаю, как она это делает, но оно работает.

– И тем не менее туда вошёл Брок, – усмехнулся Мэтт.

– Кто тебе сказал, что он не должен был быть там? – жутко усмехнулся и прошептал священник.

Фрост вышел из машины, натянув на глаза капюшон. Я наблюдаю за ним в боковое зеркало. Не знаю, как так вышло, но стоило мне лишь моргнуть, и Эйден куда-то исчез. Я немедленно набрал ему.

– Эй, где ты? – взволнованно спросил я, – Куда ты пропал?

– У двери, – непонимающе ответил священник, – Я же говорил – работает! – весело отозвался он – Ох, Митчелл, или Рути не хочет, чтобы ты зашёл? – насмешливо произнёс он, – Какая жалость!

Я положил трубку и выругался. Мэтт смотрит на меня и беспричинно улыбается. Он выглядит так, будто знает больше моего, но не собирается делиться ценной информацией.

– Что?

– Да так, ничего, – безразлично пожал плечами Дормер. – Ты заметил, священник-то того?

– Чего «того»?

– Искры от него летят, – усмехнулся полицейский, неловко прикрыв рот рукой. – Причём исключительно в твою сторону, – он захохотал.

– Да иди ты! – буркнул я и поспешно вышел из машины.

Эйден забрался в дом мисс Дэвис через её любимое окошко, а затем протянул мне запасной ключ. Вообще не понимаю, зачем Рут нужна была дверь, если ей так нравится лазить через окна?

Я зашёл и запер дверь на замок.

– Знаешь, – Эйден оглянулся, – странно, что изнутри было заперто, – задумался он, – У Рут двойной замок: если закрыть снаружи, то изнутри уже не открыть, и наоборот, а в окно я еле пролез, – Фрост осмотрелся в приёмной и маленькой комнате ожидания. – И где хоть кто-нибудь? Никого, – пожал плечами священник. – Наверное, я слишком заморачиваюсь.

Вряд ли Эйден ошибается. В доме явно кто-то был – слишком уж «свежий» аромат. Обычно, когда дом хотя бы на месяц остаётся без хозяина, помещение приобретает нежилой запах. Такой ни с чем не перепутаешь.

Я не мог не заметить, что кровь Брока пропала с порога комнаты ожидания. Неприметное пятнышко осталось только на шторе. Проход на второй этаж открыт, как и оставила его Рут в день побега в Вегас. Это ещё раз подтверждает то, что в доме кто-то был. Причём некто бывает здесь периодически.

Мы поднялись наверх. У двери на резиновом коврике с высокими бортами стоят кожаные сапоги. Женские, однозначно. Взглянуть хотя бы на размер и узкую колодку.

От беспорядка не осталось и следа. Всё убрано и вымыто. Из кухни доносится слабый аромат несладкого кофе с молоком, копчёного сыра и свежих цветов. Кажется, это розы. Со стороны спальни мисс Дэвис тянет женским гелем для душа. Что-то нейтральное, без ярко выраженного букета, но до боли знакомое. Очень похожий запах имеет жирный увлажняющий крем в жестяной синей банке.

Среди всех этих ароматов слышится ещё один, не знакомый мне. Запах такой тонкий и неуловимый, что мне непонятно, как я вообще смог почувствовать его. Что-то между сладким деревом, ладаном и цитрусовым с мятой. Странная смесь. Странный запах, оказывающий на меня убаюкивающее действие. Одновременно с этим дышать становится гораздо легче. Впервые за последние пару дней я чувствую, что дышу полной грудью.

В гостиной на диване – холщовая женская сумка – я отлично помню её на Рут – и объёмный розово-белый свитер из мягкой пряжи. Рядом аккуратно разложены диванные подушки. Я поднял одну из них и шарахнулся, увидев крысу.

– Чёрт! Чёрт! – выругался я, – Эйден!

Грызун, притаившийся на диване, чёрный, с потрёпанным левом ухом и покусанным хвостом. Звучит бредово, но я узнаю этого гадёныша. Его зовут Фобос. Мои догадки подтвердила реакция крысы на священника – стоило Фросту появиться в дверях гостиной, как грызун поднялся на задние лапки и запищал.

– Фобос! – Эйден прижал к себе любимого зверька. – Ты как здесь оказался, Фобос?

– Он у тебя зомби, что ли? – не удержался я. – Крысы столько не живут.

– Фобос просто особенный, Митч, – радостно улыбался священник, поглаживая любимца по голове. – Правда? – обратился он к крысе, – ты особенный, правда, Фобос?

– Здесь была Рут, – сказал я, аккуратно подняв её свитер, – её вещи, женские сапоги у двери, цветы на кухне, жилой запах в доме – всё об этом говорит.

– И где она?

– Понятия не имею.

– Слушай, – Фрост опустил Фобоса на пол, – я поищу кладовку. Ты знал, что здесь должно быть три комнаты? – спросил священник и усмехнулся, – Рут спрятала её. Она слишком похожа на дядю.