Розалин Сильвер – Чарующая Магнолия (страница 6)

– Это не предмет для шуток! Вы полагаете, возможно, что я – впечатлительная девица, начитавшаяся романов и воображающая опасности там, где их нет, но я говорю правду: мой дядя непредсказуем и жесток! Если он поймает меня вместе с вами, то может заявить, что вы меня похитили, и выместить на вас свою злость!

– А если он поймает вас одну?

Магнолия побледнела.

– Лучше не думать об этом. Я предприняла меры для того, чтобы он меня не нашёл… Надеюсь, мы с ним никогда больше не встретимся!

Эллиот помолчал, собирая все услышанные факты воедино.

– Насколько я понимаю, дядя – ваш опекун.

– Да, к несчастью. Мои родители… погибли.

– Сочувствую вам, – в подобные моменты Эллиот всегда испытывал чудовищную неловкость. Хорошо, что его новая знакомая не относилась к особам, у которых глаза на мокром месте. Женские слёзы были одной из немногих вещей, способных привести Эллиота в замешательство и смущение. – Думаю, бессмысленно спрашивать, что же такое чудовищное совершил ваш дядя, что вы решили спасаться бегством?

– Он… ещё не совершил. Скорее, намерен совершить, а потому непременно станет меня разыскивать. Но я не собираюсь посвящать вас в подробности его гнусных планов.

И снова она говорит, как переигрывающая актриса, подумал Эллиот.

– Это ваше право, – кивнул он. – Что ж, мадемуазель Магнолия, я выслушал вас и пришёл к выводу, что помочь вам – мой долг. Я понимаю, что подвергаю риску свои жизнь и здоровье, и, всё-таки, решил вас сопровождать. В ваших же интересах принять моё предложение.

Девушка испытующе смотрела на него, сомневаясь, следует ли соглашаться, и взвешивая все доводы «за» и «против».

– Вы не обязаны мне помогать, – проговорила она, наконец.

– Нет, но… позвольте мне быть вашим странствующим рыцарем, – Эллиот шутливо ей поклонился.

– Вы напрасно воспринимаете это как захватывающее приключение или увеселительную прогулку, – промолвила Магнолия предостерегающе и с явным неодобрением. – К тому же, я не уверена, что путешествовать вместе будет для нас удобно.

– Если вы имеете в виду, что, путешествуя с незнакомым мужчиной, подвергаете риску свою репутацию…

Магнолия покачала головой.

– Репутация заботит меня в самую последнюю очередь! Откровенно говоря, погубленная репутация даже пошла бы мне на пользу. Нет, я думаю совсем о другом. К примеру, как мы с вами поедем, если у вас всего лишь одна лошадь? – она указала на пасшегося неподалеку Везувия.

– Так вот о чём вы беспокоитесь? Ну, это вас тревожить не должно: положитесь на меня. Кстати, мадемуазель, где вы планировали ночевать?

Девушка слегка покраснела.

– Скорее всего… в каком-нибудь сарае. Предыдущую ночь я провела в хлеву. Я не жалуюсь, – поспешила добавить она, заметив, как приподнялись брови молодого человека.

– После таких слов я просто вынужден взять вас под свою опеку! Мне кажется, Магнолия, становится слишком холодно, чтобы продолжать наш разговор на открытом воздухе. Почему бы нам с вами не отправиться в ближайшую гостиницу, где мы сможем обо всём договориться?

Она, помедлив, всё же нерешительно кивнула.

– В таком случае, давайте соберём остатки нашего пикника и продолжим путь. Вы можете довериться мне, мадемуазель… Я хочу вам помочь.

³Чистокровная верховая – порода лошади.

⁴Стипль-чез – гонка с препятствиями (по пересечённой местности).

ГЛАВА 2

До ближайшей гостиницы, маленькой и непритязательной до прискорбия, Эллиот и мадемуазель Магнолия добрались, уже когда сгустился мрак.

Большую часть пути они проделали верхом. Магнолия сидела позади Эллиота, нерешительно обхватив его за талию, настороженная и чуткая, словно пугливый зверёк, готовый броситься наутёк в любую секунду. Как объяснил ей Эллиот по пути – и Магнолия согласилась с его доводами – разумнее всего им будет выдавать себя за английского путешественника и его слугу, старательного, хотя и несколько несмышлёного юношу. Правда, на взгляд Магнолии, вид у неё был чересчур непрезентабельный для камердинера⁵ столь изысканного джентльмена, как Эллиот, но с молодым человеком она делиться подобными соображениями из скромности не стала.

Первым же делом, едва они проводили Везувия в конюшню, Эллиот поинтересовался, где могут они раздобыть ещё одну лошадь, так как «кобылу мальчика, провалившуюся в кроличью нору и сломавшую ногу, пришлось из сострадания пристрелить». Дежуривший в конюшне пожилой мужчина охотно поведал, что завтра утром неподалёку будет проводиться ярмарка, где «господа», без сомнения, раздобудут подходящую лошадь, да и вообще, всё, что только пожелают. Кивнув, Эллиот удалился договариваться насчёт комнат, велев «слуге» почистить коня и проследить, чтобы его накормили и напоили. Магнолия, у дяди привыкшая заботиться сама о собственной лошади и успевшая наладить отношения с Везувием, не протестовала. Конюх, помогший ей управиться с поручениями Эллиота, поддерживал с «юношей» непринуждённую беседу и показался Магнолии приятным и дружелюбным человеком.

Эллиот снял для них две комнаты: одну, чуть более презентабельную, – для себя, и другую – совсем крохотную и тесную – для Магнолии, которой, как слуге, не полагалось занимать пышные покои. Эллиот лишь хмыкнул, узрев своё жилище на ближайшие двенадцать часов: душную комнатушку, где находились лишь кровать, застеленная стареньким выцветшим покрывалом, пыльный стол, расшатанный стул и табуретка с тазиком для умывания. Для чего-то ещё в небольшом помещении вряд ли нашлось бы место, даже если бы хозяевам пришла в голову мысль оставить комнату более роскошно.

Но, поскольку Эллиоту доводилось жить и в гораздо худших условиях, он не жаловался.

Ужин молодой человек велел подать ему в комнату, где они принялись за еду вместе с Магнолией (Эллиоту пришлось довольствоваться табуреткой, так как шаткий стул он галантно отдал в распоряжение спутницы). Девушку, похоже, смущало, что её спутник щедро оплачивает все расходы.

– Я возмещу вам все затраты… когда-нибудь потом, – произнесла она с неловкостью. – Сейчас, сами понимаете, я беднее церковной мыши, но…

Эллиот остановил её великодушным взмахом руки.

– Не будем об этом. Я не разорюсь, потратив несколько лишних гиней. К тому же, Мартин, вы мой слуга: следовательно, подобные разговоры неуместны! – улыбка коснулась его губ.

– Да, сэр, в этом вы правы, – усмехнулась Магнолия. Она наконец-то стянула с головы свою нелепую шапку – пародию на берет, – открыв взгляду Эллиота взъерошенную гриву серебристо-белокурых, неровно подстриженных волос. Теперь он мог как следует рассмотреть её лицо: бледное, нежно очерченное и чрезвычайно привлекательное. Кожа девушки казалась почти прозрачной, а серые глаза завораживали глубиной и выразительностью. Возможно, виной тому было романтическое воображение Эллиота, но ему в огромных глазах Магнолии виделись трогательные беспомощность и печаль. Но, прежде чем он успел спросить, как Магнолия решилась обрезать свои великолепные светлые волосы, девушка обратилась к нему сама: – Так вы – мистер Мередит? До сих пор я знала только, что ваше имя – Эллиот.

– Да, я мистер Мередит. Но вы можете по-прежнему обращаться ко мне по имени.

Магнолия, улыбнувшись, вытерла руки и покачала головой.

– Боюсь, это будет слишком фамильярно со стороны простого слуги.

– Действительно, я совсем не подумал! Вы правы. Но, когда мы наедине, излишняя официальность ни к чему, Мартин.

– Как прикажете, сэр.

Эллиот внимательно оглядел её.

– Простите за бестактность, мадемуазель, но вид у вас для слуги неказистый. Ваша ужасная одежда… Все решат, что я – отвратительный скупердяй, который платит слуге настолько скверное жалованье, что бедолаге даже не обзавестись приличным платьем!

– Но у меня нет ничего другого! Покупать что-либо, я думаю, нам тоже не стоит: это может навести преследователей на мой след.

– До сих пор вас никто не беспокоил.

– Вряд ли дядя предполагал, что я настолько отчаянная и сумею забраться так далеко! Но, если он решит расширить круг поисков…

– Мне не хочется вас расстраивать, но ему будет несложно вас выследить, мадемуазель.

– Почему? – она удивлённо и беспокойно распахнула глаза. – Вы ведь говорили, что я замаскировалась не так плохо. И я старалась как можно меньше общаться с людьми.

– Не знаю, как вы выглядели до нашей встречи, но подозреваю, что совсем иначе, чем сейчас, -осторожно промолвил Эллиот. – И всё же, вы должны были казаться окружающим запоминающейся личностью из-за… – он слегка смутился, – вашей походки.

– Ах, да, – нахмурилась она. – Я ведь хромаю! Действительно, это запоминающаяся особенность. Мне следовало бы с самого начала раздобыть лошадь, но, увы, моих денег не хватило бы, чтобы её купить. Я так свыклась с хромотой, что мне даже не пришло в голову, что она может меня изобличить.

Эллиота смутило ещё больше, что она так прямо и открыто признаёт свой физический изъян.

– На самом деле, вы слегка прихрамываете… Не слишком сильно, но, к сожалению, всё же заметно. Это был… несчастный случай? – Эллиот окончательно смешался, строго напомнив себе, что подобные вопросы оскорбительны и неуместны, и что его любопытство не должно перевешивать чувства такта.

Но Магнолия отвечала и глазом не моргнув:

– Да, несчастный случай во время прогулки: я упала с лошади и сломала ногу. Мне было тогда четырнадцать. Кость срослась как-то неправильно, и с того дня я хромаю.