Роза Роуль – Своя дверь (страница 2)
Он молчал секунды три. Долгие, плотные секунды. Потом медленно закрыл папку. «Осторожнее с такими наблюдениями, Лика».
«Почему?»
«Потому что иногда за них отвечают».
Можно было испугаться. Наверное, нормальная женщина испугалась бы. Но я жила в доме, где страх давно перестал быть предупреждением и стал фоном. На фоне трудно различать сирены.
Я села на край первой парты. Между нами было меньше метра. У него на столе стоял бумажный стакан с остывшим кофе. На крышке остался след от губ. Я почему-то посмотрела именно на него и тут же разозлилась на себя.
«Вы всем студенткам угрожаете после занятий?»
«Только тем, кто остаётся специально».
Он сказал это без улыбки. Вот от этого стало жарко.
Я не собиралась соблазнять его. Правда. По крайней мере, когда выходила из дома, у меня был другой план: отсидеть пару, сдать задание, купить хлеб и не дать отцу вытянуть из меня последние деньги. Но планы хороши до первой встречи с человеком, который видит твою слабость и не делает вид, что это добродетель.
«Я осталась, потому что вы говорите так, будто знаете, как выживают люди».
«А вы хотите узнать?»
«Я уже знаю».
«Нет». Он поднялся. Теперь он был выше, ближе, и вся аудитория стала меньше. «Вы знаете, как терпят. Это другое».
Фраза ударила точнее, чем он мог понять. Я улыбнулась, чтобы не выдать себя. «Вы всегда такой милый?»
«Когда стараюсь».
«А сейчас стараетесь?»
«Сейчас я пытаюсь не сказать лишнего».
Я услышала, как в коридоре где-то хлопнула дверь. Может, уборщица. Может, ветер. Мир напомнил, что он ещё существует. Мне стало досадно.
Артём обошёл стол и остановился рядом. Не коснулся. Даже руки держал спокойно, по швам, как человек, который прекрасно знает силу прикосновения и поэтому не тратит его зря.
«Идите домой, Лика».
Домой. Слово было как мокрая тряпка на лицо.
«Не люблю, когда мне говорят это таким тоном».
«Каким?»
«Будто там меня ждёт что-то хорошее».
Он посмотрел на меня иначе. Не мягче. Внимательнее. И мне стало стыдно, что я сказала правду почти случайно.
«Кто вас ждёт?»
«Никто, кто заслуживает вашего интереса».
«Это не ответ».
«Зато честно».
Я взяла сумку, потому что ещё немного, и разговор повернул бы туда, где мне пришлось бы объяснять слишком многое. Как мать прячет таблетки в банке из-под чая. Как отец умеет слышать шелест купюр через две закрытые двери. Как я работаю в баре на окраине, где мужики называют меня ласково только до тех пор, пока я не отказываюсь сесть к ним за стол. Как иногда мне кажется, что я не живу, а отбиваюсь.
Но Артём остановил меня голосом.
«Ваша работа хорошая. Не потому, что жёсткая. Потому что в ней есть расчёт. Вы не пожалели хозяйку пекарни, и правильно. Жалость плохо считает деньги».
Я повернулась. «А людей?»
«Людей она тоже считает плохо».
«Тогда что считает хорошо?»
«Страх. Голод. Желание выбраться. Но ими надо управлять, иначе они управляют вами».
Я запомнила эту фразу сразу. Не как умную мысль из занятия, а как ключ, который случайно показали и тут же спрятали в карман.
«У вас получается?»
Он усмехнулся. Первый раз за вечер. Улыбка была короткая, почти злая. «Нет».
Честность, сказанная таким голосом, опаснее комплимента. Она заставляет сделать шаг навстречу.
Я подошла ближе. Не вплотную. Достаточно, чтобы почувствовать запах его рубашки: холодный табак, мята, немного дождя. У меня пересохло во рту.
«Тогда чему вы нас учите?»
«Ошибкам, которые дорого стоят».
«И сколько стоит ваша?»
Он опустил взгляд на мои губы. Быстро. Почти незаметно. Но я увидела. У меня внутри щёлкнуло. Не романтично. Скорее как замок в двери, которую давно хотели открыть.
«Больше, чем вы можете заплатить».
«Вы не знаете, сколько у меня есть».
«Я знаю, сколько у вас могут забрать».
После этих слов стало холодно. Не страшно, а именно холодно, будто кто-то открыл окно за моей спиной. Он сказал это слишком точно. Люди, у которых ничего нет, обычно лучше всех знают, что у них ещё можно отнять.
Я отступила первая. Гордость велела не показывать, что попал. Гордость у меня была дешёвая, зато упрямая.
«Спасибо за занятие, Артём Сергеевич».
Он не поправил обращение. Не сказал, что можно просто Артём. Хорошо. От этого было легче уйти.
Коридор встретил меня жёлтым светом и запахом хлорки. Дождь всё ещё лил. Я спустилась по лестнице, вышла через боковую дверь и остановилась под козырьком. Автобус должен был прийти через девятнадцать минут. Девятнадцать минут под дождём кажутся маленьким наказанием, если впереди дом.
Я достала телефон. Три пропущенных от матери. Одно сообщение от отца: «Где деньги». Без вопросительного знака. В его мире мои деньги не требовали вопросов.
Я засмеялась. Тихо, в ладонь. Потом стало противно от собственного смеха.
За спиной открылась дверь. Я не обернулась сразу. Уже знала, кто вышел. У некоторых людей шаги тоже имеют голос.
«Вас подвезти?»
«Не надо».
«Это был вопрос из вежливости. Дождь усиливается».
«А если я не хочу садиться к вам в машину?»
«Тогда я подожду, пока вы сядете в автобус».
Я обернулась. Он стоял в дверях без зонта, пальто накинуто на плечи, лицо спокойное до раздражения. Хотелось сказать что-нибудь резкое. Получилось только: «Зачем?»
«Потому что вы сейчас выглядите так, будто можете пойти пешком назло всему миру».
«И что?»
«До вашего района далеко».