Роза Рай – Надежда (страница 6)
Эта мысль сверлила голову весь день. К вечеру решение было принято. Оставаться в стороне больше нельзя. Она должна возглавить это безумие, чтобы его остановить. Или, по крайней мере, направить в менее разрушительное русло. У неё есть козырь — рекомендация человека, которому доверяют в МВД.
Вера смотрела на карту. Расстояние не было огромным, но менялась сама суть охоты. Город — это лабиринт, где любая ошибка стоила раскрытия. Но ехать было нужно. Её миссия не знала границ.
Она собралась быстро — благо аскетичный образ жизни этому способствовал. Единственная ценность — старый, истрёпанный дневник, привычка с детства. Перед отъездом она в последний раз обошла свои уральские угодья — леса, которые почти очистила за годы.
«Новый Страж придёт на уже убранную территорию», — с горькой иронией подумала она.
Переезд был делом техники. Съёмная квартира на окраине Казани — рядом старые, покосившиеся деревянные домики, давно забытые хозяевами. Первые дни ушли на разведку. И тут её ждал сюрприз. Леса вокруг города были... пустынными. Слишком чистыми. Она чувствовала лишь слабые, старые следы, обрывающиеся на полпути. Кто-то работал здесь до неё. Кто-то очень эффективный. Эта мысль вызывала не облегчение, а тревогу. Кто он? Другой Страж? Значит, территория занята? Тогда почему произошло убийство?
Вера привыкла к ритму города, но не к этой неестественной чистоте лесной части. Она продолжала обходить зелёные зоны, в том числе и по Матюшкинскому тракту, и каждый раз тишина встречала её как упрёк. Эта загадка волновала её почти так же сильно, как и городская охота.
Глава 8: Консультант
В приёмной районного управления царила унылая, казённая пустота. Давящие панельные стены, скучная мебель из светлого дерева, въевшийся в стены запах дезинфекции и старой бумаги. Когда из дальнего кабинета вышел он — тот самый оперативник с уставшим, но необыкновенно твёрдым взглядом, с той самой фотографии в деле, — пространство между ними будто сжалось. Сергей.
— Вам что-то нужно? — его голос прозвучал профессионально-нейтрально, но в глубине усталых глаз читалось лёгкое раздражение, усталость от бесконечного потока документов.
— Вам нельзя лезть в это дело, — голос Веры прозвучал тихо, но с такой непреклонной убеждённостью, что Сергей опешил. — Вы не понимаете, с чем столкнулись. Оставьте это. Отойдите, пока не поздно.
Сергей медленно нахмурился. Его взгляд, отточенный годами работы, скользнул по её неестественно бледному лицу, по сжатым кулакам, по глазам — в которых читалась не истерика испуганной девчонки, а странная, стальная уверенность. Эта девушка не была похожа на обычную городскую сумасшедшую.
— Сударыня, я не знаю, откуда вам известно об этом деле, но прошу вас успокоиться, — произнёс он, хотя его внутренний аналитик уже работал на полную мощность.
Она отчётливо видела: он не верит. Считает её очередной истеричкой, напуганной газетными утками. Иного пути не оставалось.
— Вы не можете их остановить обычными методами, — сказала она тихо, но так чётко и весомо, что каждое слово будто врезалось в столешницу между ними. — Ваше оружие для них — не более чем детская забава. Они быстрее, сильнее, выносливее. Чтобы обезвредить, нужно... знать их природу. Понимать, как они мыслят и действуют. — она на мгновение запнулась, подбирая максимально безопасные и рациональные слова.
Сергей замер. По его спине пробежали знакомые, липкие мурашки — инстинкт зазвучал тревожной сиреной. Всякое раздражение вмиг сменилось острым, профессиональным интересом. Эта хрупкая с виду девушка с глазами цвета зимнего неба не лгала. Он чувствовал это каждой клеткой. Её уверенность была почти осязаемой.
— Откуда вы это знаете? — его осипший голос прозвучал неестественно тихо. Он уже не сомневался в фактах. Теперь он пытался понять саму суть явления.
Вера сделала глубокий вдох, не отрывая от него своего пронзительного взгляда. В её глазах не было ни тени страха. Лишь уверенность — бездонная, пугающая своей абсолютностью.
— Потому что я… исследователь. Я годами изучаю этот... конкретный феномен. У меня есть теории, наработки и, что важнее, проверенные средства борьбы.
Она видела, как её слова бьют в него, словно тяжёлый молот. Он побледнел, но не отшатнулся — только взгляд стал глубже, жёстче. Значит, это действительно правда. Не маньяк в маске, не массовая галлюцинация. Она говорила о неком «феномене» как о чём-то реальном, материальном. Мысли Сергея упорядочивались, картинка потихоньку складывалась.
— Расскажите мне всё, что знаете, — потребовал он, и его голос стал жёстче, обретая стальные нотки. — Сейчас же.
— Нет. Это не ваша война. У вас есть выбор: либо вы забываете этот разговор, либо я буду всё отрицать. И тогда ваши люди погибнут, ничего не добившись.
Она наблюдала, как за его непроницаемой маской копошатся мысли, взвешиваются невероятные риски, рушатся привычные картины мира.
— Что вам нужно? — спросил он наконец, смирившись с новыми правилами игры.
— Взять меня в штат. Консультантом, стажёром, архивариусом — кем угодно. Так у меня будет официальный доступ к оперативной информации, и я смогу отследить его быстрее вас. И остановить. До того, как оно убьёт снова.
— И как вы его остановите? — в голосе Сергея вновь прозвучал вызов, скепсис, смешанный с надеждой. — Вашими «теориями» и наработками?
Вера лишь сжала губы в тонкую упрямую ниточку, на мгновение опустив взгляд.
— У меня есть свои методы. Проверенные. Это не ваша забота. Решайте. Сейчас.
Вера протянула ему сложенный в несколько раз лист. Сергей развернул его. Это было рекомендательное письмо от полковника МВД Уфы, Ивана Михайловича Громова, с подробным описанием её исключительных способностей и «глубочайшего понимания криминальной психологии». Подпись и печать были настоящими. Рядом с письмом на столе уже лежали аккуратно разложенные копии диплома и трудовой книжки — Вера предусмотрела всё.
В этот самый момент дверь в приёмную с лёгким скрипом распахнулась, и на пороге, словно на сцене, появился Максим, неся в каждой руке по бумажному стаканчику с дымящимся кофе. Его лицо озарилось широкой, беззаботной улыбкой при виде незнакомки.
— О-о-о! А у нас приёмная сегодня внезапно похорошела! — он восхищённо присвистнул, окидывая Веру с ног до головы заинтересованным взглядом. — Серёг, а нас, случаем, не предупредили о пополнении в нашем славном коллективе?
Вера лишь холодно поджала губы, демонстративно проигнорировав его флирт и обратив взгляд обратно на Сергея.
Сергей, всё ещё бледный, кивнул в сторону коридора.
— Макс, ты как раз вовремя. Проводи... — он запнулся, не зная, как её представить.
— Вера Ивановна, — коротко и сухо представилась она.
— Проводите Веру Ивановну в отдел кадров. Помогите оформить все необходимые документы. И чтобы к концу дня всё было готово. Срочное дело.
Улыбка на лице Максима медленно сползла, сменившись искренним недоумением. Он перевёл взгляд с сурового лица начальника на непроницаемо-холодное лицо незнакомки, но возражать не посмел.
— Конечно, шеф, — он галантно распахнул дверь, пропуская её. — Прошу, Вера Ивановна. Добро пожаловать в наш сумасшедший дом. Надеюсь, вы задержитесь у нас надолго?
Вера молча, с прямой спиной прошла мимо него, не удостоив его даже взглядом. Её мысли были уже далеко — в тёмных переулках спящего города, где сейчас охотилось нечто, чего здесь быть не должно. Охота начиналась. И теперь у неё был официальный пропуск на поле боя.
(3) Воспоминания Елизаветы. 1802 год. Семейный портрет
Конец лета выдался погожим. Солнце, ещё высокое, но уже не палящее, заливало светом усадебную террасу. Воздух был прозрачен и напоён ароматом скошенного сена и поздних цветов. Семья Петровских решила отобедать на открытом воздухе.
Суетливые девки в чепцах сновали туда-сюда, поспешно накрывая на длинный стол, уставленный фаянсовой посудой с синими узорами. В центре, словно главный гость, восседал пузатый самовар. Медный, отполированный до зеркального блеска, он пыхтел и бурлил, выпуская струйку пара. Елизавета Андреевна, хозяйка дома, считала его не просто посудой — а сакральным атрибутом единения. Ни одно семейное застолье не могло обойтись без этого блестящего толстяка. Ей казалось, что под его мерное шипение сплетаются нити семейных историй, шуток и планов на будущее. Он был якорем, зримым воплощением всего светлого и правильного в её жизни.
И сейчас, глядя, как пар от самовара клубится над головами домочадцев, Елизавета Андреевна вцепилась в этот образ, как утопающий за соломинку. Вот они: муж — Иван Алексеевич, степенно разворачивающий салфетку; старшая, смирная Наденька; резвая Верочка и крошка Любочка, пытающаяся дотянуться до вазочки с вареньем. Держись, — шептало что-то внутри. — Вот оно. Вот за что цепляться, чтобы не дать Тьме вырваться наружу.
Тёмная сущность, дремавшая в самых потаённых уголках её души, недовольно зашевелилась, как зверь в клетке, почуявший свободу. Но вид семейного благополучия, теплота самовара, смех Любочки — всё это заставляло её отступать, глухо урча, но пока ещё покорно.