Рой Венцль – Связать. Пытать. Убить. История BTK, маньяка в овечьей шкуре (страница 15)

Капля страха, как капля свежего весеннего дождя, должна была скатиться по твоей наготе к тому благородному жару, что горит внутри тебя;

В нашем несравненно-безрассудном мирке, полном ожидания, страдания и экстаза, игра, которую мы начали, благостна для дьявольского слуха;

Фантазия пружиной распрямляется вперед, растет, превращаясь в гневную бурю, и наконец проникает в твою пещеру, холодную, как зима.

О, А… почему ты не пришла?

И вот я один, лежу в другом времени, прижимая сладкие одежды к своим самым потаенным мыслям;

Кровать из влажной весенней травы, чистая под солнцем, теплый ветер, наполняющий воздух благоуханием, солнечный свет, порождающий искорки слез в глазах столь глубоких и чистых;

И снова я один бреду по следу собственных воспоминаний, запечатленных, как отражение в зеркалах, размышляя над тем, почему же ты не стала восьмой.

О, А… почему ты не пришла?[10]

И там была странная подпись: буква «B» повернута набок и напоминает очки, а «Т» и часть «К», объединенные, выглядели как улыбка. Стилизованная подпись намекала на то, что автор собой гордится. Впервые он помечал сообщение таким образом.

Копы не могли понять, почему BTK нацелился на Уильямс. Большинство его женщин – женщины, но все они были моложе сорока. Возможно, конечно, что BTK на самом деле охотился за внучкой Уильямс, девушкой двадцати четырех лет, которая частенько гостила у бабушки.

Дожидаться, пока полицейские разберутся с этим делом, Уильямс не стала. Она уехала из Канзаса.

Ламуньон попросил редактора The Eagle Базза Меррита посмотреть фотографии с места преступления в доме Отеро. Понимая, что никогда такого не опубликует, Меррит не хотел видеть снимки. Потому Ламуньон предложил сделку: репортерам The Eagle будет предоставлен доступ к некоторым деталям секретных материалов следствия в обмен на обещание не публиковать эту информацию до того, как BTK будет пойман. Ламуньон был настойчив и казался встревоженным.

Это выведет отношения между полицейским управлением и газетой на новый уровень. Меррит полагал, что совсем скоро, возможно, еще до конца 1979 года, BTK будет схвачен. Если он ознакомится с досье – можно будет заранее выстроить подачу этой истории. Редактор просмотрел фотографии, потом договорились, что он пришлет и репортеров. Спустя двенадцать дней после того, как BTK отправил Уильямс стихотворение, Ламуньон показал письма убийцы и слайд-шоу с фотографиями с места преступления Отеро Кену Стивенсу и Кейси Скотту. Стивенс скопировал в свой блокнот подпись BTK.

KAKE отдали свой пакет копам в запечатанном виде, но теперь The Eagle узнала, что там внутри.

Ламуньон не стал объяснять журналистам, зачем ему нужно, чтобы они увидели документы заранее, пока их не опубликуешь: и он, и руководители отделов надеялись, что свежий взгляд поможет подцепить новые улики.

Но этого не произошло.

Письмо Уильямс сподвигло детективов не только на новые усилия, но и на свежие идеи. В течение следующих двух лет детективы Арлин Смит, Берни Дровацки, Эл Тиммеш и другие пытались выяснить, какой копировальный аппарат BTK применял для писем, адресованных Уильямс и KAKE. И они заметили кое-что любопытное. Первое послание BTK – библиотечное письмо 1974 года – было подлинником. С тех пор BTK присылал копии, снятые с фотокопий, с целью замести следы. Ролики копировальных машин на каждой странице, по краям, оставляют своего рода отпечатки пальцев. BTK даже взял на себя труд обрезать поля своих сообщений.

И все равно детективы решили отследить копии. Они стали настоящими экспертами по каждому из существовавших в Уичито копировальных аппаратов, которых насчитывалось сотни. Сверстники Смита считали его умным парнем. Десятки лет спустя Смит все еще мог вспомнить названия деталей копировальной машины и состав чернил. Он выяснил, что для изготовления копировальной бумаги используется смесь северной лиственницы, ели и сосны. Он был в курсе, следы каких микроэлементов и в каком количестве содержатся в бумаге различной марки – результат того, что каждый лесопитомник использует различное количество минеральных удобрений.

Как-то Смит после одного из совещаний встретил двух представителей корпорации «Ксерокс» – в синих костюмах, с портфелями в руках. Парни хотели поговорить. Они рассказали, что у «Ксерокс» в Рочестере, штат Нью-Йорк, есть лаборатория. Там хранятся все модели копировальных аппаратов, когда-либо производившихся. Компания изучала деятельность конкурентов.

– Будут ли вам полезны эти ресурсы?

– Да, черт возьми, – откликнулся Смит.

Тиммеш откомандировал в Рочестер детектива Тома Аллена, вручив ему послания BTK: письмо 1978 года, стихотворение «О, Анна» и рисунок. Тиммеш побаивался выпускать улики из полицейского управления. Он напутствовал Аллена:

– Если самолет потерпит крушение, прикроете сообщения BTK собственным телом, чтобы защитить их.

В конце концов эксперты «Ксерокс» и полиция выяснили, что BTK, очевидно, снял копию с письма Уильямс в центральной библиотеке. Письмо в KAKE определенно было перекопировано на машине из корпуса естественных наук в Государственном университете Уичито.

Значит ли это, что он студент университета?

Полицейские уже составляли многочисленные списки: сексуальные преступники, грабители, ставшие насильниками, служащие «Колман» и прочие, прочие. Теперь сравнивали все эти списки с перечнями студентов университета, а также со списками сотрудников правоохранительных органов. BTK в своих сообщениях использовал полицейский жаргон.

Смит со своим напарником, Джорджем Скантлином, также привлекли к работе детского психолога Тони Руарка для разработки поведенческого профиля BTK. Они показали Руарку копии записей убийцы и фотографии с места преступления.

– Расскажите нам, что им движет, – попросил Смит. – Кого именно нам искать?

Руарк изучил орфографические ошибки и опечатки. Кое-кто из копов предполагал, что BTK писал так специально, пытаясь замаскировать острый ум.

Руарк возразил. Он предположил, что парень, может, и осторожничает, но, возможно, он глуповат или неспособен к обучению. Из-за того что BTK проявлял тревожность и беспокойство, Руарк также задавался вопросом: может, в Центре по работе с трудными детьми отыщется настоящее имя BTK. Вдруг, будучи ребенком, он лечился от проблем в эмоциональной сфере.

Следующие два года Руарк изучал личные дела детей во время перерывов на ланч. Смит дал возрастной диапазон BTK: от двадцати до тридцати. Руарк выбирал бывших пациентов подходящего возраста и с наличием сексуальных проблем. В конце концов он смог назвать Смиту больше дюжины имен. Смит сравнил их со списками, составленными следователями.

Совпадений не нашлось.

К этому времени копы истратили сотни тысяч долларов налогов, сравнили тысячи имен и вычеркнули сотни людей, обладавших алиби. Почтовую работницу, видевшую BTK, даже подвергли гипнозу. И ничего не выяснили. В конце концов, из вторжения BTK в частную жизнь Анны Уильямс удалось почерпнуть только два радостных события.

Во-первых, Уильямс выжила.

Во-вторых, у Кена Стивенса было алиби.

Болтуны-новостники The Eagle так часто подшучивали над одержимостью Стивенса убийцей BTK, что некоторые копы всерьез стали его подозревать. Но Стивенс смог доказать, что в те часы, когда BTK сидел в засаде у дома Уильямс, он стоял за барной стойкой на ежегодном пародийном шоу новостных СМИ Уичито «На угольях»[11]. «Секретным гостем» на сцене в тот вечер был Ламуньон.

– Моим алиби были вы, – сказал Стивенс Ламуньону.

– А вы – моим, – откликнулся Ламуньон.

17 декабря того же года офицер Кенни Ландвер и его напарник по патрулю Реджинальд Чейни выследили подростка, подозреваемого в краже со взломом. Парнишка дважды шарахнул дверью по руке Ландвера, разбив стекло. Ландверу показалось, что пацан потянулся за чем-то, и полицейский выхватил пистолет. Но прицелившись, вдруг застыл – увидел, как из правого запястья хлынула струя крови, забрызгав рукав пальто на левой руке. Он порезался о стекло.

Чейни уложил подростка на пол и вызвал «неотложку». Ландвер, истекавший кровью, стянул галстук и перевязал предплечье, как жгутом.

Медсестра в больнице сказала, что ему звонят.

– Кто? – поинтересовался Ландвер.

– Ваша мать, – ответила медсестричка.

Ирен Ландвер услышала все по собственной полицейской рации. Ее сын, зная, как она о нем беспокоится, устроившись в полицию, дал ей рацию. Он надеялся, что, прослушивая сообщения, она осознает: его работа не так уж опасна.

Глава 17

Установщик

Установщик сигнализаций охранной компании ADT стал хорошим другом Денниса Рейдера с тех самых пор, как они начали вместе работать в 1970-х годах. Они делились друг с другом разными историями, веселились, даже нянчились с детьми друг друга. Бывало и такое, что вечерами, когда монтажник с женой возвращались домой, они обнаруживали Рейдера с их ребенком на руках.

Установщик, не пожелавший, чтобы его имя упоминалось в этой книге, считал Рейдера обычным человеком, вежливым и приятным в общении. После того как Рейдер стал инспектором, он запретил другим рабочим ругаться или рассказывать неприличные анекдоты в присутствии женщин.

Но были у него и свои причуды. Установщик считал, что Рейдер мог быть суровым и даже немного властным. Например, Рейдер мог отказать в выдаче нового рулона черной изоленты, если монтажник не покажет ему картонный цилиндр от использованного рулончика. Это казалось странным.