Ровена Бергман – Эксперимент (страница 21)

Эстер даже не взглянула на Джонни на прощанье. Она зарылась в подушки дивана и обхватила руками коленки. Все, что произошло с ней за последние сутки, было невероятно! Диагноз, обративший ее жизнь в полную бессмыслицу, и неуместное признание Джонни. Зачем он попросил ее остаться? Только из-за того, что ей остался год жизни? Эстер решила, что если бы не диагноз, Джонни не осмелился бы сказать ей правду о своих чувствах, а она никогда не смогла бы покинуть Джека.

Джек слышал все, что было сказано в этой комнате, но не вмешался в разговор. Он хотел предоставить жене право выбора. Как можно удерживать рядом женщину, которая от отчаянья могла бы согласиться остаться с малознакомым художником, из-за которого она угодила в больницу? При такой решимости попытка остановить ее стала бы преступной.

Джек уже совершал подобную ошибку, когда был юн. У него была девушка по имени Франческа. Против всей логики она была мексиканкой с круглым, как луна, лицом, приземистого телосложения и с выпученными глазами, а не горячей изнеженной итальянкой с бронзовым загаром. Тогда Франческа казалась ему привлекательной. Он начал с ней встречаться ранней весной, сразу после ее трагического расставания с молодым человеком. Неопытный Джек не знал, что вступает в неблагодарные, изматывающие и до конца не завершенные отношения. Франческа писала бывшему сообщения украдкой, по ночам плакала, иногда ругалась с Джеком без повода. Однажды, предсказуемо, собралась, как она это обрисовала, «отдохнуть в Калифорнию с мамой». Джек был неопытен, но не наивен. Истинную причину он раскрыл тем же днем – Франческа по неосмотрительности не удалила телефонные звонки. Она собиралась встретиться с бывшим, хотя убеждала Джека, что «Алекс ей больше не нужен», «все чувства давно прошли», в общем, несла всю эту грубую и оттого пошлую чепуху, которая оскорбит любого человека. Тогда Джек не позволил ей уехать, и, как потом выяснилось, зря. Пободавшись какое-то время с Джеком, Франческа все равно ушла, только перед этим вхолостую измотала его нервы.

Через месяц Франческа вернулась уже без иллюзий, но отношения все равно не сложились.

Джек подозревал о симпатии Джонни к Эстер, но не мог и предположить, что Джонни перейдет к действиям.

Чем старше становишься, тем больше друзей теряешь. Каждый удивляет по-новому, по-особенному. В юношестве достаточно найти веселого собутыльника, чтобы в разгар веселья признаваться ему в любви и обещать вечную дружбу. В молодости хватает и общих интересов. А зрелость требовательна. Там не обойдешься без верности и надежности. И, наверное, Джек пропустил момент, когда стоило бы оставить Джонни позади.

Смятение не покидало Джека, но ко всему прочему прибавилось и упоение из-за решительного отказа жены. Он бесшумно выбрался из-под одеяла и подошел к ней.

– Наверное, нам лучше вернуться домой, – сказал Джек в макушку Эстер. Он гладил ее по спине и чувствовал пальцами ровную линию позвоночника. – Как ты считаешь, милая? Так будет лучше?

– Думаю, да, – не поднимая головы, отозвалась Эстер.

– Надо сообщить твоим родителям.

– О чем?

– О болезни, – с болью в голосе пояснил Джек.

– Нет, не смей, – встрепенулась Эстер. Она умоляюще посмотрела на Джека. Ее эмоциональное состояние не годилось для дополнительного стресса или огорчений. У Эстер не было сил, чтобы успокаивать всех сочувствующих и переживающих, поэтому единственный выход, который она для себя избрала, заключался в утаивании правды.

– Но так нельзя! Они имеют право знать, – не унимался Джек. Он настаивал, но знал наверняка, что если Эстер попросит его еще раз, он больше никогда не заговорит на эту тему.

– Ты не поступишь так со мной. Я сама скажу им, когда придет время, – промямлила Эстер. Девушке не хватало сил даже на незначительные препирательства.

– Конечно, как скажешь, – отступился Джек. – Тебе нужно поспать. Немного отдохнуть. Ты очень устала, – говорил он, заботливо поглаживая мягкие волосы жены. Джек впадал в панику, когда требовались слова утешения. И сейчас, когда Эстер больше всего требовалась поддержка, он был потерян настолько, что не мог ни на чем сосредоточиться. Джек силился придумать что-нибудь обнадеживающее, вселяющее веру, но слова в его голове сплетались в клубок – путаный и неясный.

Джек помог жене подняться с дивана, а затем уложил ее на кровать. Эстер свернулась клубочком на белой простыне и накрылась одеялом с головой. Через двадцать минут она забудется сном, а Джек примется собирать вещи.

Пока Эстер мирно сопела в мягкости пуховых подушек, Джек хаотично накидал вещи в чемодан и, придавив крышку ногой, не без усилий застегнул молнию. Разобравшись с багажом, он принялся мученически сновать из угла в угол – он не мог найти себе места. Никуда не деться от чудовищной пустоты. Джек не мог примириться с фактом, что Эстер проведет с ним отпущенный кем-то свыше срок, после которого ему придется продолжить странствие по жизни в одиночестве. Они не успели завести детей и уже не успеют. С ним не останется ее части. Вся уйдет.

Джек остановился посередине комнаты и уставился на чашку с остывшим кофе, стоящую на столе. Ничего необычного – просто белая чашка с коричневыми потеками на стенках. Но в это мгновение она приобрела особый смысл, соединяющий Джека с настоящим. Именно эта чашка оказалась его проводником в реальную жизнь, но Джек не замечал ее – этой жизни. Не замечал и чашку, которая сиротливо осталась стоять на столе. Кто ее оставил? Он или Эстер? Джек подумал, что пропустил целый отрывок, прежде чем чашка оказалась там. Сначала Эстер поднялась с кровати, потянулась и сладко зевнула, горячими губами поцеловала его в лоб, голыми пятками, прилипающими к полу, направилась на кухню, заботливо сварила кофе. Джек его выпил, а чашку забыл на столе. Так Джек благополучно все пропустил. Совместное утро упустил. Жизнь с женой упустил.

На лбу у Джека появилась испарина. Он почувствовал неконтролируемые вспышки паники. Джек, пытаясь остаться в здравом уме, выскочил из номера и отправился в соседний магазин за сигаретами. Наверное, он начнет курить и выпивать. Джеку хотелось убежать от действительности, перестать думать, перестать чувствовать. Поэтому после магазина он сразу же отправился в бар неподалеку. Может быть, несколько порций виски смогут облегчить его пытку.

Эстер проснулась поздним вечером, когда до захода солнца остались считаные минуты. Она села и огляделась по сторонам: в номере было пусто. По телу девушки сновала тупая боль, во рту пересохло, а медная голова клонила ее обратно к подушке. Эстер не стала сопротивляться и решила немного отлежаться.

Подумаешь, смерть. Что в ней страшного. Лишишься тела, да и черт с ним. Все равно подвело. Не захотело обслуживать ее скромное существование. Может, оттого и не захотело, что она не жила по-настоящему? А как иначе? Неужели Эстер должна была потакать своим желаниям и, зная заведомо, что ни к чему хорошему это не приведет, бросаться в омут? Бросишься – плохо, не бросишься – того хуже. Как будто не Эстер выбирала свое предназначение, а кто-то сделал это в обход нее. Да и плохо ли прожить жизнь, разрушая себя? Любое событие, любая черта характера, любой выбор неразрывно связаны с двумя сторонами медали. Плохая самооценка тянет к самоутверждению. Небогатое детство учит надеяться на себя и зарабатывать. О плохих отношениях можно написать роман. Нет худа без добра.

Эстер повернулась на бок. Шея от неудобной позы заныла, и она невольно поморщилась. Джонни добавил трудностей, размышляла Эстер. Остаться с ним и бросить Джека! Как только у него хватило смелости предложить подобное? И почему я об этом думаю? Потому что на самом деле хочу остаться в Лос-Анджелесе? Но я люблю Джека – последняя мысль показалась Эстер не очень убедительной.

– Я люблю Джека, – повторила она уже вслух и, удовлетворенная второй попыткой, слабо улыбнулась.

Все кажется легким со стороны, когда не находишься в эпицентре событий. И трудности друзей кажутся разрешимыми на раз-два, скандалы родителей – глупыми, расставания знакомых – неоправданными. На каждую ситуацию сторонние наблюдатели, как правило, предлагают четкое и понятное решение, даже приемлемое с точки зрения здравого смысла. Но стоит копнуть глубже, коснуться живого, тронуть кажущееся всезнание подобных советчиков, как за ним обнажается обширная пропасть с ворохом неразрешенных проблем. Все простое оказывается сложным, а сложное зачастую более простым, чем кажется на первый взгляд.

Пожалуй, ни один поступок не имеет однозначного прочтения. Плохое и хорошее идут рука об руку на протяжении всей жизни, и как отличить благо от зла, если ни то, ни другое не бывает очевидным? Мошенник может спасти больного ребенка, потратив украденные деньги на его лечение, вор приютит бездомного щенка, наркодилеры могут быть лучшими отцами, и, напротив, заботливые любящие матери способны испортить жизнь своим чадам чрезмерной опекой и надзором. Как после этого можно оставаться уверенным, что мы правильно поняли загадку жизни? Как не бояться осуждать других, а тем более пытаться навешивать ярлыки на, казалось бы, известные вещи?

Эстер, как и полагается человеку, зашедшему в тупик, лихорадочно старалась отыскать подсказку где-то между строк песен, выискать тайный смысл в сценариях фильмов, угадать схожесть характеров героев в романах, написанных гениальными писателями, которые явно знают о ее жизни больше, чем она сама. На ум пришел роман «Анна Каренина» Льва Толстого.