Роуэн Коулман – Отныне и навсегда (страница 38)

– Я просто упал, – отвечаю я. – Послушайте, мне пора.

– Вот как, – говорит он.

– Получается, со вчерашнего дня ничего не изменилось, я правильно вас понял? Если прогноз все тот же, и я могу упасть замертво в любую секунду, то я не хочу тратить свое время здесь.

– Вроде того, – он улыбается своему ассистенту, словно это какая-то местная шутка, в которую меня не посвятили.

– Хорошо.

– Просмотрев записи, я увидел, что ваш врач не счел операцию разумным решением. Я понимаю почему – велика вероятность необратимого повреждения мозга, паралича или смерти.

– В общем и целом, – отвечаю я.

– У вас наблюдаются такие симптомы, как размытое зрение, головные боли, тошнота, галлюцинации?

– Да, но длятся они недолго. Наверное, это значит, что пока все в порядке. И поэтому я хотел бы сейчас уйти и прожить столько жизни, сколько мне осталось.

– Бен, – мистер Перрера колеблется. – Миссис Паттерсон правильно поступила, исключив операцию и выбрав просто наблюдать за вашим состоянием. Это, безусловно, можно понять, но у нас есть специалист по артериовенозной мальформации. Мы почти десять лет тестируем передовые технологии и, учитывая прогноз без вмешательства, готовы – с вашего разрешения – попробовать решить вопрос хирургически.

– Как? – Комната перед глазами отклоняется от центра и больше не возвращается на место.

– Мы могли бы попытаться уменьшить аневризму с помощью лазерного ножа. Из-за ее расположения шансы на успех невелики, и, если вы выживете, то те же самые риски повреждения мозга и прочие сохранятся. Тем не менее в случае вашего согласия мы готовы попробовать. Есть шансы, – небольшие, но есть, – что мы полностью избавим вас от опасности, которую она представляет.

– Хотите сказать, что можете вылечить меня? – я резко сажусь, отчего мир начинает кружиться в калейдоскопе боли.

– Вылечить – это громко сказано. Артериовенозная мальформация никуда не денется, но, если все пойдет по плану, мы сможем существенно снизить риск возникновения внутричерепного кровоизлияния и обеспечить вам такую же продолжительность жизни, как у любого другого мужчины вашего возраста. Согласно нашим расчетам, вероятность успеха составляет двенадцать процентов. Для нас это первая подобная операция, но мы являемся всемирно известными специалистами в данной области и готовы предоставить вам шанс, если вы решитесь им воспользоваться.

– Ох, – у меня нет слов. – Ох.

– Такое непросто обдумать, – говорит мистер Перрера. – Послушайте, давайте оставим вас под наблюдением на ночь. Почему бы вам не отдохнуть? А завтра мы сможем обсудить процедуру более детально. У вас как раз будет время переварить информацию. Как вам такой вариант?

– Нет, спасибо, не надо, – отвечаю я. Единственное, что я могу ясно сейчас представить, – это Вита, которая ждет меня. Я выталкиваю себя из кровати, несмотря на боль, пронзающую мой позвоночник, комната расщепляется на множество частей.

– Мистер Черч… Бен, – продолжает доктор. – Я правда не советую вам уходить. Сейчас состояние стабильно, но с таким диагнозом никогда нельзя предугадать, что может случиться. Останьтесь, мы за вами понаблюдаем и гарантируем хоть какую-то безопасность.

– У меня есть дела, – отвечаю я. – Где моя сумка? Она у вас?

– С вами не было никакой сумки.

– Черт возьми. Она мне нужна. Мне нужна моя сумка! Сколько времени? Я опаздываю. Где моя сумка? Она мне нужна. У меня нет другой!

– Бен, она у меня. Мэрайя ее приберегла, – я поворачиваюсь на голос Виты. Когда девушка появляется в поле моего зрения, я чувствую облегчение. Расталкивая врачей, она подходит к кровати, берет меня за руку и целует ее. – Сумка у меня, все в порядке. Как ты?

– Вита, прости, пожалуйста, что опоздал, – начинаю я. Вита приобнимает меня за плечи и нежно целует в висок. В ее руках я расслабляюсь.

– Это неважно, – говорит она. – Совсем не важно.

– Извините, кажется, нас не представили друг другу, – вмешивается мистер Перрера.

– Вита Эмброуз, – отвечает Вита. – Девушка Бена.

Наши взгляды встречаются, я слегка киваю, наши пальцы переплетаются. Мы вместе.

– Хорошо, Вита, – говорит он. – Может, вы убедите Бена переночевать здесь? А он расскажет вам о нашем разговоре. Бен, завтра обсудим детали, договорились?

– Ага, – я поднимаю большие пальцы вверх и откидываюсь на подушку.

Стоит ему выйти из комнаты, как я снова сажусь.

– Пойдем отсюда, – я тянусь за пакетом, в котором лежит моя одежда.

– Бен, – Вита останавливает меня. – Доктор велел тебе остаться.

– Я в порядке. Голова болит, на макушке шишка, но больше ничего не изменилось, – говорю я. В принципе, так и есть.

– Что случилось?

– Да ерунда. Когда я выходил из дома, встретил Джека. Он ушел, а я поскользнулся на ступеньке и ударился головой, после чего отключился. Хорошо, что у тебя такие любопытные соседи. Я в порядке. Болит, конечно, но я в порядке. Что бы это ни было, пусть дождется моей смерти. Как все прошло?

Ее плечи опускаются.

– Я сделала это, – говорит она так, как будто сама с трудом верит. – Мне от себя тошно. Бедные Анна и Мо. Завтра я уволюсь, чтобы остальные смогли сохранить свои рабочие места, – она на секунду прикрывает глаза. – Но главное, что все получилось.

До меня внезапно доходит, чем именно Вита пожертвовала ради меня. Мне становится стыдно, что я сомневался в ней.

– Прости, зря я позволил тебе это сделать. Ты же любишь свою работу.

– Это не ты мне позволил, а я так решила. Я правда люблю свою работу, но ничего страшного, переживу. Сейчас это неважно. Что врач имел в виду под «расскажите о нашем разговоре»?

– Ничего нового, – отвечаю я.

Выражение лица Виты, когда она нежно целует меня в обе щеки и в лоб, исполнено чарующей печали. Честно говоря, я лучше проведу всего несколько замечательных часов с ней, чем рискну потерять ее навсегда. Я так долго жил в плену собственных сомнений у себя в голове, а теперь узнал, как прекрасно наслаждаться моментом, и возвращаться назад не хочу.

– Я люблю тебя, – говорю я, беря ее за руку. – Сегодня ты совершила преступление века, и теперь я хочу найти ответы и узнать, правдива ли легенда. Терять время здесь я не собираюсь.

– Я не хочу подвергать тебя опасности.

– Ты и не будешь, – успокаиваю ее я. – Я в такой же опасности, что и утром. Кроме того, другого шанса у нас не будет. Идем, я обещаю, что все будет хорошо.

Вита некоторое время изучает мое лицо, и пока она размышляет, я понимаю, что комната перестала кружиться и мое зрение прояснилось. Но голова продолжает болеть так, словно до завтра я не доживу. Наверное, это логично, к тому же я и впрямь могу не дожить до завтра.

– Ладно, – говорит она. – Ты выронил сумку, когда упал? А вдруг линза треснула?

– С ней ничего не случится, она в защитном чехле. Если сумка у тебя, значит, у меня есть все необходимое.

– Ну что ж, – произносит Вита с бледным лицом и берет меня за руку, – пути назад нет.

Впервые я настолько согласен с чьим-то высказыванием.

Глава сорок пятая

Я провожу нас внутрь через вход в подвал, машу камере видеонаблюдения и запираю дверь. Сэм кивает, показывая, что увидел нас. Когда мы заходим в лабораторию консервации, в ней звонит телефон. Бен мешкает на пороге, переводя дыхание. Свет в помещении приглушен, но Прекрасная Ферроньера словно светится в темноте, сияя из своего уголка с новой силой в ожидании того, что вот-вот произойдет. Я прекрасно понимаю ее чувства.

– Привет, Сэм, – отвечаю я на звонок. – Можно мы на выходе разберемся с отчетами о приходе и уходе? Руки чешутся поскорее заняться картиной.

– Ладно, только не забудьте, – предупреждает Сэм. – А то потом придется объясняться перед Мо. А он и так потрясен произошедшим.

– Не забудем, обещаю, – уверяю его я, переживая о том, как напугала Мо. Когда буду отдавать заявление об увольнении, обязательно отмечу, что Мо ни в чем не виноват. – Мы, скорее всего, останемся здесь на всю ночь, так что о нас не беспокойся.

Я кладу трубку и смотрю на Бена, рассматривающего Прекрасную Ферроньеру. И я не имею в виду, что он просто стоит перед ней. Он поставил стул и сидит в нескольких сантиметрах от ее лица, чуть ли не уткнувшись в него носом. Девушка на картине уверенно выдерживает его взгляд.

– Извини, что вмешиваюсь, но с чего начнем? – спрашиваю я, заставляя Бена слегка вздрогнуть.

– Я просто впервые вижу ее без рамы. Так она кажется еще более реальной. – Подходящий момент, чтобы рассказать правду, но я в тишине пережидаю, пока он пройдет. Бен молчит, снова изучая каждую деталь портрета. Я жду, когда он закончит. Бен расстегивает сумку, не смотря на меня. – Все необходимое программное обеспечение есть у меня на ноутбуке, а линза как раз подойдет к вашей камере, – он осматривается. – А где она?

– В соседнем помещении, – отвечаю я. – Придется отвезти картину туда.

– Значит, попадем на записи камер видеонаблюдения, верно? – спрашивает Бен.

– Да, но только в коридоре. Потом я войду в систему, чтобы ты смог загрузить туда свое программное обеспечение, – отвечаю я. – Кто-нибудь непременно спросит, что мы делали, зачем я зашла в систему и загрузила программное обеспечение, и попросит твои документы. Сразу, может, они и не заметят, но позже – обязательно. Если мы прямо сейчас остановимся и пойдем домой, то тогда, быть может, нам это и сойдет с рук. И то не факт. Давай просто сделаем то, ради чего ты так усердно работал, а с последствиями будем разбираться после.