Роуэн Коулман – Отныне и навсегда (страница 37)

Я сижу на верхней ступеньке и жду Бена, стараясь расслабить мозг после этого странного и запутанного дня. Когда он придет, мы останемся наедине с картиной. Пытаюсь сосредоточиться на том, сколько новых возможностей откроется нам в ближайшие часы.

Я представляю, как Бен настраивает линзу, смотрит на картину и внезапно обнаруживает ключ к тайне. Он радостно подхватывает меня на руки и кружит.

Не могу поверить, что до восхода все решится.

Однако Бена до сих пор нет. Он опаздывает на полчаса; может, я и не очень давно его знаю, но мне кажется, что он не стал бы опаздывать на что-то столь важное. Когда я звоню ему, то попадаю на автоответчик. Набираю еще три раза и получаю тот же результат. Я задумываюсь, не позвонить ли Саре или Китти, но понимаю, что, завидев мое имя на экране, они сразу же решат, что случилось худшее. А вдруг это и произошло?

Я встаю, заставляя себя дышать, несмотря на охвативший меня страх. Бен совсем близко, он вот-вот появится в переулке. А если не появится, значит, он у меня дома. Наверное, у него зарядка села, или он уснул на диване и не проснулся.

И не проснулся.

По венам ледяным потоком разливается страх.

Онемевшие пальцы не слушаются; я запираю решетку и дверь, запихиваю ключи в карман, выхожу из подвала и устремляюсь в отдел безопасности.

– Привет, Сэм, – быстрее нормы произношу я, практически подбежав к младшему охраннику за рабочим столом. – Я жду агента из страховой, он должен посмотреть картину. Зовут Бен Черч. Ты его видел?

– Не-а, – отвечает Сэм, постукивая шариковой ручкой по столу. – С тех пор как мы закрылись, все тихо. Ты в порядке? Выглядишь немного взвинченной.

– Денек выдался не очень. Может, он заблудился, – я изо всех сил стараюсь улыбаться, в то время как на самом деле хочется плакать. – Пойду поищу его. Если вернусь с ним, не удивляйся, нам просто нужно закончить работу к завтрашнему утру.

– Да, не переживай, все путем, – уверяет меня Сэм. – Надеюсь, ты его найдешь. Если он придет сюда, я дам тебе знать, хорошо?

– Спасибо, Сэм.

В доме темно, в сквере – пусто. Внутри лает и скребется Пабло.

Где же Бен? Я знаю, что он меня не бросил. Если бы это было так, он забрал бы с собой Пабло. В каком-то смысле при таком раскладе я бы испытала облегчение: он передумал, но зато в безопасности.

Что случилось? Что…

Я открываю дверь, и Пабло прыгает на меня, скребет лапами по груди, как будто пытаясь зарыться.

– Где он, мальчик? – спрашиваю я. – Где Бен?

Пабло выбегает через открытую дверь в сквер. Я наблюдаю, как он мечется в темноте, уткнувшись носом в землю в поисках Бена. Три-четыре раза пес повторяет эти махинации, а затем неожиданно сворачивается клубком на второй ступеньке у крыльца. Закрыв нос хвостом, он скулит и дрожит.

След Бена обрывается там, где начался.

Не помня себя от ужаса, я стучусь в дверь Мэрайи.

– Иви, дорогая, здравствуй, – говорит она. – Мы с Леном как раз собирались на свидание.

Она демонстрирует мне гостиную, и на мгновение я задумываюсь, не там ли Бен, принявший на себя роль ее ненаглядного мужа. Может, он не захотел уходить, потому что дожидается прихода ночной сиделки? Но кресло, на которое указывает Мэрайя, пустое.

– Мэрайя, это я, Вита. Ты видела Бена? – в отчаянии спрашиваю я. – Мы должны были встретиться час назад. Пабло грустит, а я никак не пойму, где он.

– Я не знаю никого по имени Бен, – отвечает Мэрайя. – Ты принесла мне какие-нибудь сладости?

– Держи, – я достаю несколько леденцов и кладу их на ладонь соседки.

– Зеленые, – разочарованно произносит она, рассматривая сладости. Это восьмилетняя Мэрайя, не та, которая мне сейчас нужна. Я делаю глубокий вдох и пробую снова:

– Мэрайя, это я, Вита. Подумай, пожалуйста, это важно. Ты видела моего друга Бена? Помнишь его? Высокий, худой, приятный, милый?

– Да, я видела Доминика, – Мэрайя закидывает леденец в рот. – Он говорил со мной по-французски.

– Мэрайя! – Я ловлю себя на том, что хватаю ее за тонкие руки. Глаза пожилой женщины распахиваются от страха, и я тут же отступаю. – Извини. – Я отпускаю ее. – Прости, пожалуйста. Я не знаю, где он, и мне страшно. Я боюсь опоздать.

– Вита? – Себа из ресторана обеспокоенно смотрит на меня с нижней ступеньки. – Ты ищешь своего друга?

– Да, Бена. Ты его видел?

– Да, Бен, – произносит Мэрайя, как будто у нее в памяти в этот момент загорелась лампочка. – Помню такого. Он упал замертво прямо у меня на крыльце!

– Что? – ахаю я. Земля уходит из-под ног.

– Нет, нет, – успокаивает меня Себа. – Он был без сознания, и мы подумали, что, возможно, он упал. Вив вызвала скорую. Она не хотела сообщать по телефону, сама понимаешь… Ждала тебя так долго, как могла, но потом ей все же пришлось пойти домой, и она попросила меня рассказать о случившемся. Его увезли в больницу Роял Фри.

Мои колени подгибаются, Себа успевает подхватить меня до того, как я упаду.

– Я говорил, что надо было позвонить тебе, – продолжает он. – Убеждал, что ты должна знать, но это произошло всего час назад.

Целая вечность.

– Приготовлю нам чай, – объявляет Мэрайя.

– Нет, не надо, мне срочно нужно ехать в больницу. Себа, спасибо.

– Я тебя отвезу, – решительно говорит он, кивая на свой мотоцикл. – У меня есть второй шлем. Это куда быстрее, чем на такси.

– Спасибо.

Себа идет за вещами, а я поворачиваюсь к Мэрайе.

– Прости меня, – мягко говорю я. – Я очень напугана, но это не значит, что у меня было право пугать тебя. Прости меня, пожалуйста.

– Иви, ты меня не напугала, – говорит она. – Ты принесла сладости?

– Нет, сегодня нет, – я смотрю на Пабло, свернувшегося калачиком на ступеньке. – Присмотришь за собакой Бена? Мне кажется, он не хочет оставаться один.

– А можно? – Мэрайя радостно хлопает в ладоши. – Идем, мальчик, я поделюсь с тобой котлетой!

Мы заманиваем Пабло внутрь ветчиной. Мэрайя садится на диван, и пес тут же забирается следом, устраивая голову и лапы у нее на коленях.

– Хороший мальчик! Ты хороший мальчик, да, Кип?

– Готова? – мягко спрашивает Себ с порога.

– Нет, – отвечаю я.

Глава сорок четвертая

Я просыпаюсь медленно и мучительно, кажется, будто меня голышом приклеили к липучке для мух. Все болит, но при этом я ощущаю себя оторванным от тела, как будто уже покинул его. Припоминаю, как читал про околосмертный опыт. Может, я смотрю со стороны на собственную кончину?

Прилагая неимоверные усилия, от которых меня начинает мутить, я поднимаю руку и касаюсь своего лица. Я еще жив.

Комната движется, распадается на части и собирается неправильным пазлом. Я не понимаю, где пол, а где потолок. Надо подняться, чтобы с этим разобралась гравитация.

Когда я сажусь, мне кажется, что мой мозг пытается сбежать из головы, живот сводит. Рот наполняется горькой жидкостью, я падаю то ли вперед, то ли назад, не уверен. Мне же куда-то нужно. У меня есть какое-то дело. Вита.

Я в больнице, узнаю эти стены. Закрыв глаза, нащупываю знакомую кнопку вызова медсестры.

– Мне нужно уйти, – говорю я подошедшей девушке.

– Не очень хорошая затея, – отвечает она. – Врачи скоро подойдут, мне нужно вас осмотреть.

– Ладно.

Сердце ухает вниз. Не хочу слушать, что они там мне скажут. Надо избавиться от этого неприятного чувства, напоминающего опьянение, и встретиться с Витой.

Подходит доктор, представившийся мистером Перрера. Он сообщает, что они связались с моим лечащим врачом в Лидсе, а затем подробно пересказывает историю моей болезни вплоть до обнаружения аневризмы, из-за чего создается ощущение, что он знает меня лучше меня самого.

– Вы у нас редкая пташка, – говорит он. – Нечасто мы видим что-то такого размера и сложности, разросшееся в важных структурах мозга.

– Мне искренне жаль, но я не хочу обсуждать мою аневризму. Пожалуйста, я должен идти.

– Пока вы были без сознания, мы провели компьютерную томографию, сравнили ее с предыдущей и выяснили, что в вашем мозгу не было ни движения, ни кровотечения, хотя у вас там опухоль размером с небольшое авокадо. Мы бы хотели понаблюдать за вами пару дней. Что случилось? Были какие-то боли, потеря сознания, тошнота?