Ростислав Тункин – Шёпот за стенами (страница 6)

Иван Белов.

Катя чувствует, как что-то холодное шевелится в животе. Иван Белов – это имя ее деда по отцовской линии. Того самого деда, который умер, когда ей было пять лет, и о котором в семье почти не говорили.

Она быстро считает. Если Наталья родилась в 1953 году, а дед умер в 1995-м… Возраст подходит. Наталья могла быть его дочерью. Сестрой отца Кати.

Тетей, о существовании которой Катя никогда не знала.

Пальцы дрожат, когда она вводит в поисковую строку свою девичью фамилию: "Белова Екатерина". Система думает несколько секунд, затем выдает результат: "Совпадений не найдено".

Катя пробует по-другому: "Белов Иван Петрович". На этот раз система находит запись. Иван Петрович Белов, 1925-1995, ветеран войны, работал на заводе. Семейное положение – женат, дети: Наталья (1953) и Петр (1960).

Петр – это отец Кати.

Значит, Наталья действительно была ее тетей. Сестрой отца, которая исчезла в 1987 году в том самом месте, куда они собираются ехать.

Катя откидывается в кресле, пытается осмыслить информацию. Почему отец никогда не рассказывал о сестре? Почему в семье не было ни фотографий, ни упоминаний о ней? Что случилось между ними?

Она снова изучает карточку Натальи. НИИ психологии – интересно. Чем она там занималась? Катя ищет дополнительную информацию, но находит только краткую справку: "Младший научный сотрудник, специализация – экспериментальная психология".

Экспериментальная психология. Как те эксперименты, которые проводило НКВД в доме в Глушино.

Еще одно совпадение. Слишком много совпадений для случайности.

Катя чувствует, как привычный мир начинает трещать по швам. Ее система координат, построенная на логике и контроле, дает сбои. В семейной истории обнаруживается пробел – целый человек, стертый из памяти.

Она пытается найти фотографии Натальи, но архивы НИИ засекречены. Пытается связаться с бывшими коллегами – большинство уже умерли или потеряли связь с институтом. Остается только один источник информации – отец.

Катя берет телефон, набирает номер, но не нажимает "вызов". Что она скажет? "Папа, расскажи мне о сестре, которую ты скрывал всю мою жизнь"? "Почему ты никогда не говорил, что у меня есть тетя, которая пропала без вести"?

Нет. Сначала нужно собрать больше информации. Подготовиться к разговору. Найти неопровержимые доказательства.

Она возвращается к поиску, но концентрация нарушена. Мысли разбегаются, как испуганные мыши. В голове крутится одна и та же фраза: "Почему он мне не сказал?"

Катя встает, идет на кухню, наливает стакан воды. Пьет медленно, пытаясь успокоиться. На кухне тот же порядок, что и в остальной квартире – каждая чашка на своем месте, каждый прибор в отведенной ему ячейке. Но теперь этот порядок не успокаивает. Наоборот – кажется искусственным, наигранным.

Как ее жизнь. Как ее семья.

Катя возвращается к компьютеру, но вместо продолжения поиска открывает старую папку с семейными фотографиями. Просматривает снимки – дни рождения, отпуска, праздники. Ищет лица, которые могли бы быть Натальей.

Находит несколько фотографий, где рядом с отцом стоит молодая женщина. Темные волосы, серые глаза, знакомые черты лица. На одном снимке она обнимает отца, на другом – держит на руках маленькую Катю.

Но лица женщины на фотографиях стерты. Не вырезаны, не зачеркнуты – именно стерты, как будто кто-то тщательно затер их ластиком. Остались только контуры, смутные очертания.

Катя увеличивает изображения, пытается разглядеть хоть что-то, но безуспешно. Лица стерты профессионально, без следов грубого вмешательства. Кто-то очень старался избавиться от любых напоминаний о Наталье.

"Папа", – шепчет Катя. "Это ты?"

Но зачем? Что такого страшного сделала Наталья, что ее пришлось стереть из семейной истории?

Катя закрывает папку с фотографиями, открывает новый документ. Начинает составлять список вопросов для отца:

Кто такая Наталья Белова?

Почему ты никогда о ней не рассказывал?

Что случилось в 1987 году?

Почему ее лица стерты с фотографий?

Связано ли ее исчезновение с деревней Глушино?

Список растет. Каждый новый вопрос порождает еще два. Катя чувствует, как теряет контроль над ситуацией – ее главный страх с детства.

Она помнит тот день. Ей было четырнадцать, она вела дневник – записывала мысли, чувства, первые романтические переживания. Прятала дневник в ящике стола, под учебниками. Думала, что это безопасное место.

Ошибалась.

Отец нашел дневник во время "генеральной уборки" ее комнаты. Катя вернулась из школы и увидела его сидящим на ее кровати с тетрадкой в руках.

"Интересное чтиво", – сказал он, не поднимая глаз. "Особенно про Сережу из параллельного класса".

Катя почувствовала, как кровь отливает от лица. Дневник был ее личным пространством, единственным местом, где она могла быть честной сама с собой.

"Папа, это мое…"

"Ничего твоего в этом доме нет", – перебил он. "Все принадлежит семье. Включая твои мысли".

Он начал читать вслух. Сначала невинные записи о школе, потом более личные – о первой влюбленности, о страхах, о мечтах. Каждое слово звучало пошло и глупо в его устах.

Мать стояла в дверях и молчала. Не защищала, не вмешивалась. Просто смотрела.

"'Сережа сегодня улыбнулся мне на перемене'", – читал отец, подражая ее голосу. "'Наверное, я ему нравлюсь. Хотелось бы поцеловать его'". Он захохотал. "Четырнадцать лет, а уже думает о мальчиках. Рано, не находишь?"

Катя стояла и чувствовала, как рушится ее мир. Не от того, что отец читает дневник – от того, что он делает это публично, превращая ее чувства в посмешище.

"Пожалуйста, перестань", – прошептала она.

"Перестать? Но это так интересно! Вот, например: 'Иногда мне кажется, что папа меня не любит. Что я для него обуза'". Отец поднял глаза, посмотрел на нее. "Ну что ты, доченька. Конечно, люблю. Поэтому и забочусь о твоем воспитании".

Он продолжал читать еще полчаса. Каждая страница дневника становилась оружием против нее. Каждая искренняя мысль – поводом для насмешки.

Когда он закончил, Катя уже не плакала. Слезы высохли, остался только холод внутри.

"Запомни", – сказал отец, закрывая дневник. "Секретов в семье не бывает. Я всегда узнаю правду".

Дневник он забрал с собой. Катя больше никогда не вела записей.

С того дня она поклялась: никто и никогда не получит доступ к ее внутреннему миру. Никто не сможет использовать ее мысли против нее. Контроль – вот что важно. Контроль над информацией, над эмоциями, над жизнью.

Но теперь контроль ускользает. Семейные тайны всплывают на поверхность, разрушая привычную картину мира.

Катя смотрит на список вопросов, потом удаляет документ. Не сейчас. Сначала нужно найти больше информации о Наталье. Понять, что с ней случилось. Подготовиться к разговору с отцом.

Она возвращается к поиску в архивах. Пробует разные комбинации: "Наталья Белова НИИ психологии", "Белова экспериментальная психология", "Наталья Белова исследования".

Большинство запросов не дают результата. Информация о сотрудниках НИИ засекречена или утеряна. Но один запрос неожиданно срабатывает: "Белова Н.П. проект Эхо".

Система находит единственную ссылку. Не на официальный документ – на статью в научном журнале 1986 года. Катя открывает ссылку, читает аннотацию:

"Экспериментальное исследование воздействия инфразвука на психику человека. Проект 'Эхо'. Руководитель – доктор психологических наук В.И. Петров. Исполнители – Н.П. Белова, С.А. Морозов, Т.Н. Васильева."

Проект "Эхо". Катя записывает название, ищет дополнительную информацию. Находит несколько упоминаний в других статьях, но все они обрывочные. Проект был закрыт в 1987 году по неизвестным причинам.

1987 год. Тот же год, когда исчезла Наталья.

Катя чувствует, как пазл начинает складываться. Наталья работала над секретным проектом, связанным с воздействием на психику. Проект закрыли, она исчезла. А через несколько лет в том же районе начали пропадать другие люди.

Связь есть. Но какая именно?

Катя пытается найти больше информации о проекте "Эхо", но натыкается на стену. Все документы засекречены или уничтожены. Остаются только косвенные упоминания, обрывки фраз, намеки.

Она откидывается в кресле, массирует виски. Головная боль нарастает – следствие напряжения и слишком долгой работы за компьютером. Нужен перерыв.

Катя встает, идет к окну. За стеклом – серый московский вечер, дождь, огни машин. Обычная картина, но сейчас она кажется чужой, нереальной. Словно мир изменился, пока она сидела за компьютером.

Она возвращается к столу, но вместо продолжения поиска открывает почту. Может быть, отвлечься на рабочие дела поможет восстановить равновесие.

В почте – обычный набор писем. Спам, рабочая переписка, уведомления от социальных сетей. Катя механически удаляет ненужное, отвечает на важные сообщения.