Ростислав Тункин – Шёпот за стенами (страница 12)

Дай Бог, чтобы никто больше не потревожил его сон.

С.И. Петров 18.10.1947

Глава 7: Дорога в Глушино

Фургон пах старой кожей и техническим маслом.

Лиза сидела на переднем сиденье, изучала карту на планшете. Маршрут выглядел простым – по Ярославскому шоссе до поворота на Глушино, потом по проселочной дороге километров тридцать. Три часа в пути, максимум четыре с учетом пробок.

За рулем – Макс. Пальцы сжимают руль чуть сильнее, чем нужно. В кармане куртки – холодный металл ключа, который он получил от мертвого брата. Каждый километр приближает его к ответам. Или к окончательному безумию.

Катя устроилась на заднем сиденье с ноутбуком. Экран отражается в стеклах очков, превращая ее глаза в светящиеся квадраты. Она перечитывает файлы о проекте "Эхо", найденные на том странном сайте. Информация обрывочная, но достаточная, чтобы понять: они едут не просто в заброшенный дом.

Дима сидит рядом с Катей, смотрит в окно. Лицо спокойное, почти безмятежное. Но если приглядеться внимательно, можно заметить неестественную неподвижность. Он не моргает. Совсем. Грудь поднимается и опускается в идеальном ритме, словно дыхание контролируется метрономом.

– Музыку включить? – спрашивает Макс, протягивая руку к магнитоле.

– Лучше новости, – отвечает Катя, не отрывая взгляда от экрана. – Хочу знать, что происходит в мире.

– В мире происходит то же, что всегда, – Дима поворачивается к ней. Улыбается. Улыбка правильная, симметричная, но не затрагивает глаз. – Люди рождаются, живут, умирают. Круговорот биомассы в природе.

Лиза хмурится. Что-то в его тоне ей не нравится. Слишком отстраненно, словно он говорит не о людях, а о насекомых.

– Ты сегодня какой-то странный, Дим.

– Странный? – он наклоняет голову, как любопытная птица. – В каком смысле?

– Не знаю. Другой.

Дима смеется. Звук получается идеальным – не слишком громким, не слишком тихим, с правильными интонациями. Но в нем нет живости. Это смех, созданный алгоритмом.

– Может, просто выспался наконец. Или предвкушаю интересную поездку.

Макс включает радио. Из динамиков льется музыка – что-то попсовое, бодрое. Но через несколько минут мелодия начинает искажаться. Басы становятся глубже, ритм замедляется. Музыка превращается в что-то другое – монотонное, гипнотическое.

– Что за хрень? – Макс крутит настройки, ищет другую станцию.

Но все станции транслируют одно и то же. Не музыку – белый шум, который складывается в ритм сердцебиения. Медленный, тяжелый, как у умирающего.

Из шума начинают прорываться голоса.

Макс слышит шепот: "Быстрее, братишка, я жду". Голос Михи, искаженный помехами, но узнаваемый.

Лиза различает вздох – разочарованный, холодный. Материнский вздох, который она помнит с детства.

Катя слышит цифры, произносимые строгим голосом отца: "55.7558, 37.6176. 55.7558, 37.6176". Координаты. Но чего?

Дима слушает радио и улыбается. Он слышит не голоса – он слышит музыку. Симфонию страха, которая становится все громче с каждым километром.

– Выключи это, – просит Лиза. – Мне не нравится.

Макс выключает радио, но тишина в фургоне становится еще более гнетущей. За окнами мелькает пейзаж – сначала пригородный, потом все более дикий. Новостройки сменяются частными домами, те – заброшенными дачами, а потом начинается лес.

Голый, зимний лес, где деревья стоят как скелеты.

– GPS сбоит, – сообщает Лиза, глядя на планшет.

На экране их машинка движется не по дороге, а прямо через лес. Карта показывает несуществующие деревни: "Ожоги", "Могила", "Виселица". Голос навигатора меняется – то становится детским, то старческим.

"Через километр поверните направо", – говорит детский голос.

"К могилам", – добавляет старческий.

"Они ждут", – шепчет женский.

Лиза выключает навигатор, достает бумажную карту. Старомодно, но надежно.

– Еще километров пятьдесят, – говорит она, изучая маршрут. – Потом поворот на проселочную дорогу.

Фургон начинает подниматься в гору. Двигатель натужно ревет, скорость падает. Макс переключается на пониженную передачу, но машина все равно едва тянет.

– Может, остановимся? – предлагает Катя. – Проверим двигатель?

– Нормально все, – отвечает Макс. – Просто подъем крутой.

Но через несколько минут двигатель глохнет. Фургон останавливается посреди дороги, окруженный лесом.

– Вот дерьмо, – Макс поворачивает ключ зажигания. Стартер крутит, но мотор не заводится.

– Я посмотрю, – Дима открывает дверь, выходит наружу.

Остальные наблюдают за ним через лобовое стекло. Он поднимает капот, наклоняется над двигателем. Движения странные – слишком точные, экономичные. Он не ищет поломку методом исключения, как делал бы обычный человек. Он просто кладет руку на блок цилиндров и замирает.

Катя смотрит на него и чувствует, как по коже бежит что-то неприятное. Электрический разряд отвращения, который возникает при виде чего-то неправильного.

Дима убирает руку, опускает капот.

– Заводи, – говорит он Максу.

Макс поворачивает ключ. Двигатель с ревом заводится, работает ровно, без перебоев.

– Как ты это сделал? – спрашивает Лиза.

– Просто проверил контакты, – отвечает Дима, садясь обратно в фургон. – Один провод отошел.

Но Катя видела – он не трогал никаких проводов. Просто положил руку на двигатель, и тот ожил. Как будто машина подчинилась его воле.

Они едут дальше. Лес за окнами становится гуще, темнее. Деревья смыкаются над дорогой, образуя тоннель. Солнце еще высоко, но под кронами царит полумрак.

– Жутковато, – замечает Лиза.

– Обычный лес, – возражает Дима. – Деревья, земля, воздух. Ничего особенного.

Но его голос звучит не успокаивающе, а наоборот. Словно он описывает не лес, а кладбище.

Через час они видят заправку. Старая, советских времен. Ржавые колонки, тусклая лампочка над входом, запах сырости и бензина. Единственный признак цивилизации на много километров вокруг.

– Заправимся? – предлагает Макс.

– Давай. И кофе купим, если есть.

Они останавливаются у колонки. Из здания выходит мужчина – лет шестидесяти, в засаленной куртке и вязаной шапке. Лицо обветренное, глаза усталые, но трезвые.

– Заправляемся? – спрашивает он.

– Полный бак, – отвечает Макс. – И кофе, если есть.

– Кофе есть. Растворимый. – Мужчина берет пистолет колонки, начинает заправлять фургон. – Далеко собрались?

– В Глушино, – говорит Лиза. – Знаете такое место?

Мужчина замирает. Пистолет в его руке дрожит.

– Глушино? – переспрашивает он. – Зачем вам туда?

– Работаем. Снимаем документальный фильм.

– Про что?