Ростислав Тункин – Шёпот за стенами (страница 11)

Кожа шипит, появляется запах горелого мяса. Но кукла не дергается, не кричит. Только смотрит, как плоть обугливается.

Боли нет. Боль – человеческое ощущение.

Кукла откладывает паяльник, смотрит на ожог. Рана быстро затягивается, не оставляя следа. Регенерация – одно из преимуществ нечеловеческой природы.

Завтра они поедут в Глушино. Лиза со своими амбициями, Макс со своей виной, Катя со своей потребностью в контроле. И Дима – который больше не Дима.

Дом ждет. Дом голоден.

И урожай будет богатым.

Интерлюдия I: Проект «Эхо»

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО Экз. №1 Проект «Эхо» Отчет о проведении эксперимента №3-Б Дата: 17.10.1947 Ответственный исполнитель: д-р мед. наук Крылов А.В. Составитель отчета: мл. науч. сотр. Петров С.И.

ВВЕДЕНИЕ

Настоящий отчет составлен по результатам проведения финального эксперимента в рамках проекта «Эхо», направленного на создание средств нелетального психотронного воздействия для нужд органов государственной безопасности.

ХАРАКТЕРИСТИКА ОБЪЕКТА

Объект «Воронцов И.М.» – мужчина, 28 лет, бывший военнослужащий 3-й гвардейской танковой армии. Получил контузию в ходе Берлинской операции (медицинская карта прилагается). В результате черепно-мозговой травмы у объекта развилась острая психорезонансная травма, проявляющаяся в аномально высоком уровне эмпатической реакции на внешние раздражители.

Клинические наблюдения показали способность объекта к непроизвольной интериоризации чужих эмоциональных состояний с коэффициентом усиления 1:47. Данный феномен был классифицирован как «синдром эмоционального резонанса» и признан пригодным для использования в экспериментальных целях.

Следует отметить состояние объекта на момент начала эксперимента. Воронцов И.М. демонстрировал признаки глубокой эмоциональной диссоциации – отсутствие реакции на внешние стимулы, фиксированный взгляд, минимальную речевую активность. По заключению психиатра Морозова Н.П., «объект представляет собой идеальный проводник чужих переживаний при полном отсутствии собственных». Война выжгла из этого человека все, что делало его человеком, оставив лишь пустой сосуд.

ТЕХНИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ УСТАНОВКИ

Экспериментальная установка «Кокон» представляет собой систему из двенадцати полированных медных зеркал параболической формы, расположенных концентрически вокруг центрального кресла. Зеркала ориентированы таким образом, чтобы фокусировать отраженные биоэлектрические поля в единой точке.

Кресло изготовлено из диэлектрического материала (эбонит, армированный кварцевыми волокнами) и оснащено системой фиксации объекта. К креслу подведена сеть вольфрамовых нитей диаметром 0,003 мм, настроенных на резонансную частоту нейронных импульсов (40-100 Гц).

Подключение объекта к системе осуществляется посредством специальных контактных элементов, размещаемых в области височных долей, затылочной части и солнечного сплетения. Контакты изготовлены из сплава серебра и меди в пропорции 3:1 и покрыты тонким слоем золота для обеспечения оптимальной проводимости.

Установка производит впечатление одновременно научного прибора и алтаря для неизвестного ритуала. Медные зеркала отражают свет таким образом, что создается ощущение пребывания внутри многогранного кристалла. Вольфрамовые нити, почти невидимые глазу, образуют сложную паутину, в центре которой располагается кресло – трон для жертвы.

МЕТОДИКА ЭКСПЕРИМЕНТА

Согласно инструкции д-ра Крылова, целью эксперимента являлось «достижение критической концентрации эмоционального субстрата с последующей его стабилизацией и направленной трансляцией». Проще говоря, мы должны были превратить человеческое страдание в оружие.

Объект размещался в установке «Кокон» в 13:45. Фиксация прошла без сопротивления – Воронцов И.М. подчинялся командам механически, словно утратил способность к самостоятельным решениям.

Первая фаза эксперимента предусматривала активацию собственных травматических воспоминаний объекта посредством направленной стимуляции соответствующих участков мозга. Объект демонстрировал слабую, но стабильную эмоциональную реакцию – учащенное дыхание, расширение зрачков, незначительное повышение температуры тела.

Вторая фаза включала трансляцию архивных материалов – аудиозаписей допросов, кинохроники публичных казней, фотографий с мест массовых захоронений. Установка «Кокон» усиливала эмпатическую реакцию объекта, заставляя его переживать чужие страдания как собственные.

Показания приборов росли экспоненциально. То, что мы делали с этим человеком, не имело названия в медицинской терминологии. Мы превращали его в губку, впитывающую концентрированный ужас столетий.

КРИТИЧЕСКОЕ СОБЫТИЕ

В 14:32 произошло событие, которое в протоколе обозначено как «системный сбой». Однако это определение не отражает истинной природы произошедшего.

Показания всех приборов одновременно достигли максимальных значений, после чего стрелки зашкалили. Установка «Кокон» начала издавать низкочастотный гул, который ощущался не ушами, а всем телом. Медные зеркала раскалились докрасна, не плавясь, но излучая жар, от которого воздух над ними начал мерцать.

Затем произошло то, что я до сих пор не могу объяснить с научной точки зрения.

Стены лаборатории утратили свою материальность. Бетон и сталь стали полупрозрачными, словно сотканными из тумана. Сквозь них проступали контуры чего-то органического – пульсирующие жилы, покрытые слизью поверхности, структуры, напоминающие внутренности гигантского организма.

Воздух в помещении загустел до консистенции геля. Дышать стало трудно – каждый вдох давался с усилием, словно легкие заполнялись не кислородом, а вязкой жидкостью.

Все тени в лаборатории – от мебели, оборудования, людей – одновременно отделились от своих источников. Они потекли по полу, как черная вода, стекаясь к центру установки. Там, где они соприкасались с «Коконом», воздух начал искажаться, образуя воронку из темноты.

Объект Воронцов И.М. в этот момент издавал звуки, которые невозможно назвать человеческими. Это был не крик – это была материализация боли в акустической форме. Звук, который, казалось, исходил не из горла, а из самой сути его существа.

ФОРМИРОВАНИЕ АНОМАЛИИ

В 14:34 концентрированное страдание объекта, усиленное установкой в тысячи раз, достигло некой критической массы. Произошло то, что д-р Крылов позднее назвал «онтологическим коллапсом» – момент, когда количество боли перешло в качество.

Эхо страданий Воронцова И.М., смешанное с транслируемыми архивными материалами, обрело собственное сознание. Не человеческое – паразитическое. Это была не душа и не призрак в традиционном понимании. Это была рана в ткани реальности, которая научилась думать и, главное, голодать.

Сущность, рожденная в тот момент, представляла собой концентрат всех человеческих страхов, очищенный от всего, что делает страх естественным и преодолимым. Это был страх в чистом виде – самовоспроизводящийся, самоподдерживающийся, жаждущий только одного: новых источников питания. Она казалась не просто голодной до эмоций, но и жадно впитывающей саму информацию о страданиях, саму структуру переживаний – словно читая жертву изнутри, поглощая не только боль, но и память о ней.

Воронка из теней в центре установки начала расширяться. Из нее донеслись звуки – не голоса, а что-то более первичное. Звук голода. Звук пустоты, которая хочет быть заполненной.

ЗАВЕРШЕНИЕ ЭКСПЕРИМЕНТА

В 14:37 д-р Крылов принял решение об экстренном отключении установки. Однако процесс уже вышел из-под контроля. Сущность, сформированная в «Коконе», оказалась способной к самостоятельному существованию.

Объект Воронцов И.М. был обнаружен в кресле установки без признаков жизни. Причина смерти – остановка сердца вследствие психогенного шока. Тело не имело внешних повреждений, но производило впечатление… опустошенного. Словно из него извлекли нечто жизненно важное.

Трое сотрудников лаборатории – техники Иванов П.С., Сидоров А.А. и лаборант Козлова М.И. – также скончались в момент критического события. Все трое демонстрировали признаки острого психического расстройства перед смертью: неконтролируемый смех, попытки причинить себе вред, бессвязная речь.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Эксперимент №3-Б следует признать провальным с точки зрения достижения поставленных целей. Вместо управляемого оружия психотронного воздействия была создана автономная аномальная сущность, представляющая потенциальную угрозу для персонала.

Объект «Дом» (здание лаборатории) демонстрирует остаточную психорезонансную активность. Зафиксированы случаи самопроизвольного перемещения предметов, акустические аномалии, локальные искажения температурного режима. Рекомендовано немедленное запечатывание объекта и установление периметра наблюдения радиусом не менее 500 метров.

Проект «Эхо» подлежит закрытию. Все материалы – засекречиванию и передаче в архив особого хранения.

Все участники эксперимента, за исключением погибших, переводятся на другие объекты. Подписка о неразглашении усилена дополнительными санкциями.

Примечание составителя: Пишу этот отчет, и руки дрожат. Мы думали, что изучаем человеческую психику. Оказалось, мы кормили монстра. То, что родилось в тот день в лаборатории, до сих пор там. Оно растет. Оно учится. И оно голодно. Пишу это, и кажется, что оно смотрит на меня со страниц… Что оно может выбраться отсюда через сами слова, просочиться в каждую строчку, в каждый символ этого проклятого отчета.