Ростислав Соколов – Чёрная пирамида (страница 53)
Как и их египетские учителя, древние греки знали всего о семи небесных телах, которые были представлены в этом зале, у самого центра которого, почти вплотную к круглой каменной плите, олицетворявшей Землю, вращался Меркурий.
Планета Сета, изображавшаяся порой в виде человека с двумя лицами, отдавая дань уважения двойственности великого покровителя хаоса. Великого воина, защитника бога-солнца Ра от змея хаоса Апопа и в то же время коварного убийцы брата Осириса и узурпатора трона Египта. На северном полюсе каменной сферы Ратцингер смог разглядеть небольшую фигурку знакомых очертаний.
Второй от Земли вращалась Венера, или «пересекающая звезда», полюс которой венчало изображение цапли. Третьей была Луна со знакомым всем современным людям символом – серпом полумесяца. На следующем за ней Солнце, раскалённом пламенем спрятанной внутри жаровни, Ратцингер разглядел знак скарабея, чей шарик навоза египтяне сопоставляли с главным небесным светилом. То, как скарабей откладывает в его сердцевину потомство без участия самки, и навело их на мысль, что бог-солнце Ра являлся демиургом.
Последними тремя планетами, которые преграждали путь к центру мироздания, были Марс, «красный Гор», с соколом на верхушке, Юпитер, именуемый «звездой южного неба», а также «восточная звезда» – Сатурн, увенчанный статуей быка.
Подняв голову к потолку, Ратцингер раскрыл рот в изумлении. Он сразу же узнал изображение, известное многим почитателям Древнего Египта, особенно его научных достижений. Всю верхнюю полусферу занимало, казалось бы, хаотичное нагромождение божеств и различных существ. Только опытный специалист мог разобраться в этом изобилии и распознать древнеегипетский зодиак с двенадцатью созвездиями, формировавшими тридцать шесть деканов в десять дней каждый. Итого триста шестьдесят дней, которые были разбиты у египтян на три сезона по четыре месяца: половодья, всходов и засухи. Оставшиеся пять дней, «находящиеся над годом», замыкали цикл. Каждый из этих особенных дней почитался, как день рождения одного из божеств: Осириса, Гора, Сета, Исиды и Нефтиды. Третий день из этого периода считался у египтян несчастливым, ибо именно в этот день родился бог разрушения и зла.
Ратцингеру вспомнился знаменитый Дендеровский зодиак из часовни Осириса в храме Хатор. Оригинальный каменный диск диаметром в два с половиной метра сейчас находился в Лувре. Несмотря на, казалось бы, отсталые представления египтян об устройстве Солнечной системы, по Дендеровскому зодиаку при должной сноровке можно было определять даты лунных и солнечных затмений, время восхода и захода различных звёзд и планет, фазы луны, что особенно было ценно для египтян как земледельцев. Ратцингер слышал, что Дендеровский зодиак учёные величали «единственной полной картой древнего неба».
– И куда нам дальше? – спросила Алиса. – Где алтарь? Где статуэтка?
– Полагаю, в одной из планет, – сказал Ковальский, всё ещё держа в руках пистолет. – Нам нужно как можно скорее вычислить нужную и вернуться к остальным.
– На какую планету намекает стихотворение? – обратилась помощница Ряховского к Ратцингеру.
На её счастье, у немца уже был готов ответ.
– «Единственна в горящем чёрном цвете», – процитировал он строчку из храма Геба. – По-моему, ответ очевиден.
– Луна, – кивнул Ковальский. – Единственный яркий светящийся объект на ночном небе.
Алиса бросила взгляд на размеренно вращавшиеся планеты.
– И как нам туда добраться? Пола же нет!
Ковальский заткнул пистолет за пояс и заправил рукава по локоть. На его лице читалась решимость.
– Придётся немного попрыгать, – федерал сосредоточился на медленно подползавшем к балкону огромном Сатурне и крикнул Ратцингеру: – Ждите нас здесь.
Сделав три больших шага назад, Ковальский разбежался и, мощно оттолкнувшись ногами, запрыгнул на каменную сферу, вцепившись в металлические перекладины широт.
– О господи… – выдохнула Алиса и поспешила последовать его примеру.
– Вы с ума сошли… – вырвалось у Ратцингера непроизвольно.
Ловко перебирая руками, словно бывалая акробатка, Алиса быстро перелезла на другую сторону Сатурна, подкараулила Юпитер и прыгнула на него. Неповоротливый Ковальский, с опаской поглядывал вниз на острые шипы звёзд на дне зала и медленно полз вдоль экватора седьмой планеты. С досадой он взглянул на ловкую девушку, ожидая, когда две сферы снова сблизятся на достаточное расстояние.
Тем временем Алиса уже успела перебраться на Марс: она дождалась, когда планеты будут максимально близко друг к другу, и, вытянув руку, поспешно уцепилась за широты «красного Гора». Ковальский же только переполз своей тушей на Юпитер, двигавшийся по огромной дуге. Теперь девушку отделял от заветной Луны лишь горячий шар Солнца.
– Осторожнее, Алиса! – крикнул ей Ратцингер, чувствовавший себя несколько нелепо в роли болельщика.
Похоже, эта мысль не давала покоя Александру Ковальскому, предпочитавшему, несмотря на угрозу нападения, двигаться медленно, но осторожно. Он чувствовал, как скользят подошвы по округлым прутьям широт, а от неторопливого вращения над острыми шипами у него слегка кружилась голова.
Когда федерал глянул вниз, к его горлу подступил ком. Ковальский уже успел пожалеть, что вообще решился на подобный акробатический этюд.
Он поднял глаза и нашёл в полумраке зала Алису. Отважная помощница его начальника готовилась к прыжку на Солнце.
– Он раскалён! – крикнул ей Ковальский. – Берегись!
Бросив на него благодарный взгляд, Алиса показала ему ладонь левой руки. Та была перемотана двумя кусками ткани, которые она благоразумно оторвала от своих рукавов. Защита слабая, но хотя бы убережёт от страшных ожогов.
Как только очередная каменная сфера оказалась от неё на расстоянии метра, Алиса Маркова перескочила, снова зацепившись за прутья широт. Пальцы сомкнулись на металле, и девушка вскрикнула от боли. Незащищённые участки кожи обожгло жаром раскалившегося металла.
– Больно! – закричала она, быстро перебирая руками и двигаясь вправо по Солнцу.
Ковальский замер на Юпитере, видимо, соображая, чем может помочь.
Тут из-за Венеры показалась серая Луна. Перебравшись на внутреннюю сторону Солнца, Алиса свесилась с него на одной руке и вытянула вперёд другую. Луна медленно, словно мучая её, подплыла к девушке. Вскрикнув от перенапряжения, секретарша вцепилась в одну из долгот и тут же разжала вторую руку, повиснув на Луне. Подтянув ноги к груди, она упёрлась ступнями в один из прутьев южного полушария. На контрасте с жаром Солнца металл Луны показался ей ледяным.
– Я на месте! – крикнула она Ковальскому и Ратцингеру. – Я на Луне!
Алиса чувствовала, что с каждой секундой у неё остаётся всё меньше сил.
Оглянувшись назад, на балкон у входа в храм, Алиса поразилась, какое расстояние смогла преодолеть. Увиденное ужаснуло её, когда пришло осознание, что предстояло ещё и как-то вернуться.
Она чувствовала, как горят мышцы предплечий. Если она задержится здесь слишком надолго, то пальцы постепенно начнут разжиматься сами собой от усталости. Человеческие мышцы зачастую помогали устанавливать спортивные рекорды за счёт взрывного усилия. А вот долго держать большой вес в статике могли единицы.
К их числу Алиса Маркова себя не относила.
– Что мне делать, Ратцингер?! – крикнула она, глядя на остолбеневшего немца. Ей, безусловно, было приятно, что он восхищён её талантами, но это вполне могло и подождать.
– Ищите какой-либо механизм или рычаг, наверно, – голос немца отсюда казался тихим и едва различимым за грохотом шестерёнок, работавших внутри модели Солнечной системы. – Начните с символа наверху. По идее, статуэтка должна быть либо в нём, либо внутри сферы.
Поражённая догадкой немца, Алиса ударила костяшкой о камень. Раздался гулкий низкий звук. Для облегчения конструкции всего механизма планеты были сделаны не из монолитных камней, а из полых внутри сфер. Таким образом, статуэтку Нут теоретически могли спрятать в любой из них.
Алиса подтянулась и, используя координатную сетку в качестве лестницы, забралась на северное полушарие Луны. Прямо перед ней возвышался на небольшом постаменте серп месяца. Поднявшись ещё немного, Алиса вцепилась в его основание одной рукой, а второй стала водить по поверхности символа.
Никаких потайных кнопок или зажимов.
В отчаянии она подняла взгляд на Ратцингера.
– Я ничего не… – и замерла.
Позади немца возникла мощная тень. Когда её обладатель пересёк порог зала, на него упал свет от лампад по бокам от проёма. Алиса едва не вскрикнула, когда узнала одного из тех сеттитов, которые пытались их убить в храме земли. Ратцингер заметил, как девушка уставилась на что-то поверх его плеча.
– Берегись! – только и успела крикнуть она.
Немец обернулся, но слишком поздно. На его голову обрушился мощный удар. Контуженный Ратцингер рухнул на колени перед культистом. Тот, размахнувшись ногой, словно веником, со всей силы ударил немца в живот. Ратцингер быстро заскользил по гладкому полу к краю балкона и спустя секунду исчез в темноте.