Ростислав Прохоров – "Даёшь революцию на Марсе!" (страница 4)
― Полёт над Атлантикой? ― перебил вдруг воздухоплавателя экстрасенс. ― Решительно рекомендую вам отказаться от этой затеи!
— Это ещё почему?! ― возмутился аэронавт.
― Господа! Послушайте, дамам сейчас станет скучно! ― взмолился хозяин дома, замахав руками.
― Я предлагаю нам разделиться! ― весело поддержала отца Мария. ― Мужчинам, которые хотят спорить о рекуперации и моторах, предлагается торжественно удалиться в библиотеку с вином и сигарами! Остальных приглашаю предаться более интересным занятиям… Мы будем музицировать, устроим конкурс на лучшее исполнение романсов, а после будем играть в фанты!
В комнате раздались одобрительные возгласы. Женщины с энтузиазмом начали обсуждать, какие песни они могли бы исполнить в то время, как некоторые мужчины, не желая упустить возможность поразмышлять о своих планах, переглянулись и начали собираться для путешествия в сторону библиотеки.
― А какие фанты вы придумаете? ― поинтересовалась одна из дам, улыбаясь.
― Задания будут лёгкими, а призы весьма привлекательными! ― рассмеялась Анна.
― Константин, предлагаю вам пойти с нами! ― хихикая, предложила Мария…
― Например, кто-то должен будет станцевать, а кто-то — рассказать забавную историю из своей жизни!
― Путешественника мы вам не отдадим, ― объявил американец.
― Я бы тоже послушала про новое путешествие! ― смеясь, сказала жена угрюмого инженера.
― Воображаю вас на вашем новом воздушном корабле! ― воскликнула супруга хозяина дома. ― Мощный гул вращающихся пропеллеров, шум ветра, сильные руки в перчатках из кожи, вцепившиеся в штурвал! Изящный силуэт дирижабля на фоне огромной луны!
― Ночью это было бы мрачное зрелище, ― улыбнулся Скайльс.
― Что вы понимаете в настоящих ужасах! ― заметила на это одна из актрис, которых привёл с собой Драбужинский. ― Мы с Аполлоном однажды были в пустом театре после полуночи! Вот уж где происходят действительно странные вещи…
― Паулина, вы были вдвоём в опустевшем театре, после полуночи? ― усмехнулась вторая актриса.
― Ну… Не совсем вдвоём…
«Театральная знаменитость» бросил полный укора взгляд на приятельницу. Затем драматург, смутившись, развёл руками…
— Это давняя история… Ничего примечательного… ― Драбужинский пожал плечами, после махнул рукой, рассмеявшись вместе с другими гостями.
«Аполлон Драбужинский, Паулина… Наверняка придуманные имена!» ― подумалось Лосеву.
― Как это ничего примечательного?! ― возмутилась актриса. ― Мы с Аполлоном тогда… Ах, совершенно случайно, заблудились в закулисье!.. Вдруг из темноты стали доноситься звуки — шёпот, смех, и, какие-то странные голоса! Мы были ужасно напуганы, но всё же рискнули подкрасться к источнику этих пугающих звуков… На тёмной сцене, освещённой лишь тусклым светом, струившимся откуда-то сверху, двигались едва заметные тени…
― Кто это были?! ― в явном испуге воскликнули дамы в один голос, не замечая саркастической полуулыбки на губах у второй актрисы.
— Призраки актёров минувших времён! А кто же ещё?! Они были одеты в великолепные костюмы, их лица были нежными и печальными, а движения — грациозными, словно это было нечто большее, чем просто спектакль…
Компания разделилась на две неравные части… Из комнаты, где веселились дамы и некоторые из мужчин, пожелавших участвовать в музыкальном конкурсе, раздавалось пение первой исполнительницы, доносились звуки фортепиано и одобрительные возгласы. В библиотеке, куда удалились желающие поспорить о технике и политике, воцарилась та самая атмосфера суровой мужской компании, которую так любил Лосев. Сумрак за окнами, мягкий свет горящих свечей, дым тлевших сигар, запах хереса и портвейна…
― Мстислав Алексеич, голубчик, ― сказал вдруг хозяин дома, приняв извиняющийся и растерянный вид. ― Не сочтите за труд. Поднимитесь в мой кабинет… Там открыто… Будьте любезны принести мне карту Атлантики… Она в футляре, возле большого глобуса…
― Да. Было б весьма увлекательно, если бы Константин Петрович сам показал нам маршрут! ― воскликнул поэт, восседавший в кресле между хозяином дома и кавалергардом.
Сидевшие в креслах мужчины заметно оживились… Мировой рекорд, задуманный аэронавтом, вызвал у всех присутствующих большой интерес.
― Странно мне, вот, что Янков не с нами! ― заметил кто-то и все одобрительно загудели. ― Уж ему-то, как инженеру, странно, что не любопытно узнать о таком перелёте!
― Как это говорят в России? А!.. Подкаблучник… ― хихикнул Скайльс, и все засмеялись.
― Поплёлся за жёнушкой в фанты играть…
― Воображаю, господа, как он будет танцевать там, если придётся…
Поднявшись по лестнице, Лосев направился в кабинет за картой. Лёгкое шуршание платья и звук торопливых шагов откуда-то сбоку случились столь быстро, что Мстислав Алексеич не успел обернуться… Мягкие губы быстро коснулись его щеки…
― Вы прекращайте дуться… Не нужен мне этот воздухоплаватель…
Шёпот Софьи, последовавший за поцелуем, вызвал у военного инженера настоящую бурю эмоций.
― Вы весь вечер от него не отхо'дите! ― также тихо сказал взволнованный Лосев.
― Знайте с тех пор, как вы приезжали к нам прошлым летом… На дачу… В Шувалово… Мои мысли только о вас!
― Неужто всё это правда? ― ощущая тёплое дыхание Софьи у самого уха, ахнул Мстислав.
― Помните, как вы приехали на велосипеде?! Как настоящий рыцарь из Вальтера Скотта!!! На вас был экспедиционный костюм, перчатки и кепи… А ещё револьвер!!!
― Револьвер был ненастоящий, ― с самым счастливым видом расхохотался Лосев. — Это был имитатор… Собак отпугивать…
― Какой вы всё же романтик! ― нежно вздохнула Софья…
4. Пулковская обсерватория
Утром, на следующий день Мстислав вручил Гусеву две контрамарки…
— Это для вас и вашей прекрасной мадам… Алевтины… Забыл, как по отчеству…
― Сумели добыть?! На этот самый спектакль? ― шофёр был так искренне счастлив, что Лосев с удовольствием ощутил вдруг важность своей персоны.
― Случай представился…
― Как же я вам благодарен, ваше высокородие!
Электромобиль, помчался по улицам утреннего Петербурга. Погода стояла дождливая, но всё ещё было тепло… Розенкранца забрали на той самой Театральной… Затем поехали за каким-то инженером.
― Пулковская обсерватория, если от центра ехать, будет строго на юге располагаться, ― пояснил Лосеву, неугомонный капитан, считавший сегодня своей обязанностью, беспрестанно снабжать гостя сведениями обо всём вокруг. ― Прекрасное место! Был там, правда, всего один раз, но очень запомнилось…
― Баня там замечательная, ― дополнил начальника Гусев. ― Столовая, тоже, отменная…
― Вечно ты, братец, не к месту встреваешь! ― поморщился капитан, посмотрев на Лосева с извиняющимся видом. ― Известнейший астрономический центр… А ты, понимаешь, про баню…
― Я туда адмирала как-то возил… Что-то для флота ему там, значит, понадобилось… Ну а пока начальство там совещалось, я и успел, понимаешь, столовую посетить и в бане попариться…
«Packard Electro-Six» из царского гаража затормозил у большого четырёхэтажного дома, на первом этаже которого расположились несколько магазинов, парикмахерская, часовая мастерская и заведение странного толка… На вывеске значилось: «Блинная», однако гомон оттуда слышался, как из распивочной…
― Рад приветствовать вас в добром здравии, Прокопий Игнатьевич! ― с какой-то, как почудилось Лосеву, почти незаметной иронической интонацией, поздоровался с инженером Розенкранц.
― Здравствуйте, капитан… Приветствую господа, ― пробурчал инженер, сворачивая зонт, и усаживаясь в салон машины рядом с Мстиславом.
― Неужто вы?! Вот так фокус! ― обрадовался Лосев, пожимая инженеру руку. ― Вчера с вами, на обеде у Анненских познакомились…
― C'est un petit monde… ― мрачно изрёк Янков.
― Да уж, мир тесен! ― хохотнул в ответ Розенкранц.
Электромобиль помчался дальше, мимо звенящего на стрелке трамвая, мимо блиставших витрин и спрятавшихся под зонтами, спешащих прохожих.
― Не знаете, Прокопий Игнатич, как мог у Анненских оказаться этот американец? ― спросил тут Лосев, бросив на инженера многозначительный взгляд.
— Вот уж и для меня загадка, Мстислав Алексеич, но тип, прямо скажем, крайне пренеприятный!
― Замечательно вредный субъект, ― согласился Лосев.
― Не удивлюсь, если это шпион, ― кивнул Янков с самым пасмурным выражением на лице.
― Что?! ― Розенкранц обернулся. ― Вы о ком это, господа?
― Один корреспондент американской газеты…
― Но вы сказали ― шпион!
― Гипотеза…