Ростислав Паров – Пустота (страница 14)

– Полина, – обратился он к хозяйке по имени, хотя та была много старше его, – по собственной глупости мы оказались в затруднительной ситуации. Один наш сотрудник хотел доказать вину вашего брата и проник к вам на участок.

Лебедев сделал небольшую паузу, очевидно, ожидая ее реакции, но, так и не дождавшись ее, продолжил:

– Поступок, как я уже сказал, глупый, и я приношу вам извинения за своего коллегу. – Он всматривался в лицо Северской, но за растрепанными ветром волосами вряд ли мог что-то увидеть. – Главная же проблема в том, что он сейчас в подвале с электростанцией и у него травма головы и сломанная нога. Я прошу вас позволить нам увезти его в больницу.

Повисла пауза. Секунда, три, пять.

– Нет, – откликнулась наконец Северская.

– Нет?! – было видно, что Лебедев искренне удивлен. – Но почему?

– Считайте, что я вам не верю.

– Мы можем показать удостоверения, – не могла более молчать Солнцева.

– Бумажкам я тоже не верю.

– Если вы ему не поможете и он умрет, вам будет грозить тюрьма. Оставление в опасности, статья 125 Уголовного кодекса, – с ходу перешла к угрозам Катерина. – Тоже не верите?!

– Суд разберется, – подумав немного, ответила Северская.

Ее кажущаяся высокомерность, игра на чужой беде жутко бесили Катерину. Очень хотелось ей ответить жестко, грубо, так чтобы разом сбить с женщины всю спесь.

– Правда считаешь, что это поможет твоему брату?! – сорвалось с языка Солнцевой.

– Катерина, прекрати! – сильно повысив голос, сердито одернул ее Лебедев. – Ты ведешь себя деструктивно!

– Хорошо, Ваня, – она была согласна, что сильно перегнула, а потому уступила, хоть и немного обиделась на этот тон, – попробуй сделать все конструктивно.

Солнцева демонстративно отошла в сторону и сложила на груди руки.

– Полина, – он подошел к ограде и взялся обеими руками за прутья, – скажите, что мы должны сделать, чтоб вы позволили нам забрать его?

– Отпустите брата и снимите с него обвинения. Тогда я отдам вашего человека… Если он действительно там.

– Ты… вы серьезно? – вновь вскипела Катерина. – Шантажируешь нас?!

– Катерина! – прикрикнул Лебедев, судя по всему, сам уже начиная раздражаться ее несдержанностью.

– Я серьезно, – в отличие от них, Северской удавалось сохранять спокойствие. – Вы знаете не хуже меня, что это не его наркотики.

– Хорошо, – неожиданно согласился Иван. – Я прямо сейчас позвоню и распоряжусь, чтобы его отпустили. Идет?

– Нет, Иван. Вы должны привезти брата сюда, – впервые за время разговора она сменила позу, повернувшись к ним анфас.

Лебедев задумался. Немного поворошив свои волосы, он ответил:

– Это большой риск, Полина. За эти полтора-два часа наш товарищ может истечь кровью или заражение получить. Я слышу ваши опасения, они не беспочвенны… Но если он умрет, это будет катастрофой для всех.

– Что вы предлагаете, Иван?

– А вы, Полина?

Солнцева уже перестала злиться и, к удивлению своему, заметила, что эти двое очень быстро нашли общий язык. А ведь Лебедев, по ее мнению, пусть и обладал превосходным аналитическим мышлением, в переговорах силен не был.

– Вы делаете звонок, забираете раненого, – сосредоточенно начала Полина. – Перед тем, как увезете его, Слава должен позвонить мне и подтвердить освобождение. После один из вас повезет раненого, а другой останется, пока брат не будет на месте. Договорились?

– Договорились.

Хотя Лебедев решил за двоих, для отказа, по мнению Катерины, веских причин не было. Безусловно, если не считать освобождения Северского, на которое они уже дали согласие. Особенно непонятным ей было желание оставить одного из них здесь, в поместье. Это соответствовало их планам, но не очень-то было нужно Северской. Поверить в то, что та захочет держать следователя как заложника, Катерина не могла.

Вскоре ворота были открыты и они смогли добраться до покалеченного Зайцева. Получив сильное сотрясение, тот чувствовал себя ужасно. Однако раны его смертельными не выглядели.

– Илья, что ж ты за идиот! – шипела на коллегу Солнцева, накладывая ему повязки прямо в подвале. – Проникновение в жилище, это ж статья!

Как и говорил бывший лидер проекта, в подвале был лишь большой дизельный генератор и кое-какие расходники к нему.

– Ни-ни-ни, Кэт, – медленно покачал Илья указательным пальцем, – хозяйственные постройки жилищем не являются. И если я ничего не украл, то, значит, и преступления не совершал!

– Но мегаидиотский поступок совершил точно!

– Ты права, Кэт, я облажался… – виновато согласился Зайцев. – Завалил все дело.

– Завалил – это мягко сказано, Илья. – Она осторожно завязала на сломанной ноге бинты. – Теперь они нас засудят еще.

– За что засудят? – не понимал он. – Я же тебе говорю, Кэт, это не жилище!

– Да при чем тут твое жилище?! – вспыхнула на миг Солнцева. – Чтобы забрать тебя, Жан пообещал ей выпустить Северского и снять с него обвинения. Это, считай, признание подставы.

– Тут несогласен, – вступил в разговор все время стоявший рядом Лебедев. – Я сделал это под давлением, и после мы сможем это переиграть.

– Кэт, может, я сейчас хреново соображаю, но лучше бы тебе потереть с Северским и до суда не доводить… Ай!

Оборачиваясь, Солнцева случайно дернула его больную ногу.

– Прости! Да, я постараюсь все замять, Илья.

Для себя Катерина уже решила, что именно она останется «заложницей». С одной стороны, она чувствовала себя виноватой за свой нервный срыв, а с другой… С другой стороны, она хотела еще раз увидеть того удивительного Северского, с которым ей довелось недавно общаться, хотела вновь ощутить его силу, хотела проверить зарождающиеся в ее душе чувства.

Хотя их расследование и не было завершено, хотя многое указывало на то, что Северский может быть виновен, она в его вину не верила. Окончательно к этому выводу Катерина пришла после изучения записи допроса.

Тот психологический портрет, что они составили, посмотрев запись несколько раз, отчасти подтверждал гипотезу Ильи: Северский мог быть рациональным психопатом. Но в таком случае для проведения запрещенных и крайне рискованных опытов над людьми ему нужна была твердая и понятная цель, которая бы оправдала эти «средства». И поскольку цель эта никак из ответов Северского не просматривалась, а язык его тела говорил в пользу правдивости его слов… В общем, и логически, и чувственно Катерина его уже оправдала.

С большим трудом они дотащили рослого и плечистого Зайцева до кроссовера, погрузили на заднее сиденье.

– Ни-ни-ни, стойте! – запротестовал раненый. – В кустах, метров за двести до въезда, стоит мой «Ровер». Жан, ради всего святого, увези меня на нем!

– У тебя с головой не в порядке, – возразил Иван и перевел взгляд на Солнцеву в поисках поддержки.

Она пожала плечами:

– Северский не звонил еще, так что время у нас есть. Давай уважим его.

– Спасибо, Кэт, – простонал Зайцев. – Слушай, выходи за меня, а?

– Болван, я уже замужем, забыл? – расцвело в улыбке лицо Катерины.

– Ну так разведись, – улыбнулся ей «контуженный», закрывая в болезненной усталости глаза.

«Может, это знак?» – спросила себя Солнцева, вчерашним вечером и сама размышлявшая о разводе.

7. Солнцева. Встреча в лесу

– Идем в дом, – приглашающе кивнула Катерине хозяйка, только что закрывшая за уехавшим «Ровером» ворота.

Северская не нравилась ей, даже раздражала ее. Солнцевой не нравилось в ней все: ее надменность, ее пропито-прокуренный голос, ее вычурный наряд, к которому успели добавиться тканевые перчатки и солнцезащитные очки. Единственное, что сглаживало негативное впечатление Катерины о хозяйке, было ее родство с Вячеславом Северским.

Зайдя в дом, Солнцева увидела просторную, странного вида гостиную: пол опущен от уровня прихожей почти на метр, а потолок – под самой крышей, примерно десять метров высотой, вследствие чего и без того не маленькое помещение казалось просто огромным.

– Завтракать будешь? – небрежно скинув кроссовки, спросила хозяйка.

– Давай.

Переход на «ты» Солнцеву не смутил. Северская была на пятнадцать лет старше, да и не так давно Катерина сама «тыкала» ей с угрозами. Вспоминать о том Солнцевой было неловко и даже стыдно: в целом вспыльчивая, обычно она вовремя усмиряла свой гнев.

Не в пример гостиной кухня Северских оказалась вполне обычной: в прямую линию гарнитур, большой массивный стол, легкий, не выходящий за рамки приличного, беспорядок.

– Дрон тоже был ваш? – хлопоча за разделочным столом, неожиданно спросила женщина.