Ростислав Паров – Пустота (страница 13)

– Ты. Так надо! Объективно расскажи, как есть. Он тебя любит, ругаться сильно не станет.

– А я всегда думала, он меня любит!

– Тебя он не любит, тобой он любуется!

– Хорошо, Илья, сделаю.

– Добро! Ты, Макс, мчи в их деревню, а мы пока внимательно запись изучим.

6. Солнцева. У поместья

Утром пятницы, последнего отведенного им дня, Катерина уже не надеялась на благополучный исход этого дела. И срок, установленный для решения, был, по ее мнению, мал, и Северский оказался слишком скрытным и слишком умным, и Зайцев действовал чересчур грубо и чересчур прямолинейно.

«Впрочем, как и всегда», – не без нотки злорадства отметила Катерина, накладывая в миску овсяную кашу. Бросив в нее две дольки зеленого яблока и захватив ранее приготовленный кофе, она отправилась за столик к Лебедеву. Завтракать они условились вместе.

– Завалим, как думаешь? – села напротив Катерина.

– Вероятно, – согласился он, задумчиво ковыряя свой омлет. – Будь у нас еще дня три, я думаю, мы бы вышли на доказательство.

– Ага, я тоже так думаю.

Внимательно смотря на своего коллегу, Солнцева не могла понять, есть ли у нее какие-то чувства к нему, или их все же нет. Стоило ей вспомнить то дружеское согревание в деревенском поле, как ей казалось, что они есть. Но абстрагируясь от них, глядя на Ивана здесь и сейчас, она почему-то не чувствовала к нему влечения.

«Может быть, дело в Северском?» – спрашивала себя Катерина.

В ходе вчерашнего допроса этот мужчина смог сильно ее впечатлить – безграничной силой ума и неколебимой уверенностью, на фоне которых его взъерошенная прическа и живые карие глаза приобретали особое очарование и шарм. Когда же позже, в попытке расшифровать по записи его эмоции и мысли, она поняла, что тот и вправду засматривался на нее, Солнцева стала бояться, что может в него по-настоящему влюбиться.

И теперь, в преддверии скорого завершения дела и предстоящей с ним встречи, Катерину это нисколько не пугало, и даже наоборот, радовало. Она ощущала, как при мысли о новой встрече по ногам ее пробегают приятные мурашки, как сердце учащает ритм в ожидании чего-то особенного.

Из раздумий Солнцеву вывел звонок телефона – любимый ею «Come, Gentle Night» из современного саундтрека к «Ромео и Джульетте».

– Да, Илья! – ранний звонок Зайцева сильно ее удивил.

– Кэт, я облажался!..

– Что? – встревожилась Катерина.

Чуть отвернув от лица телефон, она поманила пальцем Лебедева, чтобы тот тоже мог слышать голос коллеги.

– Облажался я! – заорал Илья, так что Солнцевой пришлось прикрыть динамик.

– Как облажался? – шепотом спросила она. – Говори потише, мы здесь на завтраке с Ваней.

– Я в их ебучем подвале!

– Трындец!.. – переглянувшись с Лебедевым, прошептала Катерина,.

– И мне пиздец как херово, Кэт!

– Да что с тобой?! Говори внятно!

– Я оступился на гребаной лестнице. Кажется, ногу сломал… Может, и не сломал, один хрен, встать не могу! И башкой долбанулся крепко, в кровищи все… Короче, спасайте, братцы! Только шефу не говорите!

– Ты что, все-таки туда полез?! – округлились глаза Солнцевой.

– Да, полез, Кэт. Но все б нормуль было, если б не чертово масло на ступеньках!

– Ну ты дебил, Илья! – не удержалась Катерина.

– А что в подвале?

– Это самое смешное, Жан! Тут дизель-генератор. Как можно было не додуматься, а?!

– Ладно, держись там, мы едем!

Забыв о еде и незакрытом деле, они синхронно встали и быстрым шагом устремились к выходу.

– Ну дебил, ну дебил! – ворчала Солнцева, ведя машину по направлению к Сне. – Есть мысли, что ей скажем?.. Вань!

– Ты чего кричишь? – умиротворенно улыбнулся ей Лебедев.

– Я нервничаю так!

– Тогда ясно. Сначала извинимся, попросим. Не поможет – тогда припугнем. Когда ее брат под следствием, ей нет смысла самой закон нарушать.

– Тогда говорить будешь ты! Я не в себе от его тупости!

Когда прибыли на место, Лебедев долго жал на кнопку видеофона, однако ответ так и не последовал.

– Звони ей, – повернулся он к Солнцевой, после очередной неудачной попытки.

– Я?!

– Да, – казался невозмутимым Иван. – Слишком умная и слишком интеллигентная следователь, которая приглянулась ее брату.

– Ладно, – подобрела Солнцева. – Так и быть, позвоню. Вот же дебил!.. – ожидая соединения, продолжала кипеть она.

– Слушаю, – отозвался хрипловатый голос.

– Полина Евгеньевна, доброе утро! Меня зовут Катерина Солнцева, я веду дело о задержании вашего брата, он вчера звонил вам с моего телефона.

– Слушаю, – тем же неприветливым голосом отвечала хозяйка.

Солнцева недовольно скривилась.

– Полина Евгеньевна, мы с коллегой стоим у ваших ворот. Не могли бы вы подойти? Это очень срочный, я бы сказала, неотложный вопрос.

Северская отвечать не спешила.

– Поверьте, в ваших с братом интересах поговорить сейчас с нами.

Молчание продолжилось, и когда уже стало казаться, что нужно искать новые аргументы, динамик телефона ожил:

– Ждите.

– Сучка! – прервав звонок, сердито ругнулась Катерина.

– Кать, тебе надо успокоиться.

– Да знаю! – огрызнулась она.

Если бы Северская повела себя нормально и как нормальный человек поспешила на встречу со следователями, у Катерины бы, скорее всего, не было шанса успокоиться. Но та вела себя ненормально. За первые пять минут ожидания Солнцева успела остыть, за следующие пять она полностью пришла в себя, а затем вновь начала заводиться – с каждой новой минутой все сильнее.

– Трындец, Вань, ну и где эта сучка? – ходила она из стороны в сторону. – Мне что, снова звонить ей?!

Словно испугавшись ее слов, парадная дверь отворилась и выпустила в их направлении хозяйку. Не торопясь, та двинулась в сторону ворот.

Поскольку дом и ворота разделяли почти двести метров, а двигалась она неспешно, Солнцева успела хорошо рассмотреть обидчицу. Средний рост, тренировочные лосины и кроссовки; длинные волосы, скрывающие часть лица; короткая черная юбка и плотная, с широким длинным рукавом толстовка.

«Лахудра!» – хотела сказать Катерина, но побоялась быть услышанной.

Не дойдя до ворот примерно пять метров, Северская остановилась. Руки ее так и остались спрятанными в широкие рукава, словно в муфту.

– Слушаю, – низким, с хрипотцой голосом произнесла хозяйка.

– Полина Евг… – начала было Катерина, но Лебедев, взяв ее за руку, не дал закончить.

Спорить Солнцева не стала. Она понимала, что разговор с женщиной будет более успешным, если вести его будет мужчина, спокойный мужчина.