Ростислав Паров – Одна душа на двоих (страница 8)

Мальчику же ничего не оставалось, как искать общий язык с еще вчера чужими для него розовыми лепестками. Получалось это намного медленнее, чем он бы того желал. И если бы не утренняя сцена и не строгий присмотр наставника, Талику бы не удалось избежать язвительных насмешек.

Лишь по прошествии получаса у него начало получаться, и, чуть схитрив, он таки смог отчитаться перед наставником. Тарелка была поднята, но остановлена не первым дар-затраком, а уже вторым, примененным без словесного призыва. Глядя на посудину, внезапно остановившуюся через секунду после призыва, старик поморщился, почесал щетину и счел задание выполненным.

Молчаливый призыв оказался неожиданным и для самого Талика. Перед очередной попыткой он просто вспомнил серые, в форме яблока, листочки, представил сгустки розовых лепестков, в трех точках поднимающих тарелку с нужной силой, и та, еще до того, как слова призыва вырвались наружу, оторвалась от камня вверх.

Это открытие очень его воодушевило, мальчику не терпелось поделиться им с Шенне.

Однако было и то, что его очень расстраивало. Летучие «змейки» вокруг них быстро серели. Если у других ребят розовый цвет погрязнел незначительно, у них с Шенне уже преобладал серый. Розовые лепестки – маленькие агенты могучей небесной силы – тратились слишком быстро.

– Наставник Кальин, – решился еще на одну хитрость Талик, когда тот дал команду работать с камнями, – что-то голова кружится. Могу ли я прилечь?

– Иди, – не посмел усомниться старик, вероятно, и сам прекрасно видевший, что мальчик сегодня сам не свой.

Шенне проводила его беспокойным взглядом.

– Любовная то видно лихорадка, не иначе, – во время перерыва подтрунивал над ним Хагал. – Держись, дружок!

– Все из-за глаз? – держа его ладонь и шепча в это время на ухо, пыталась угадать Шенне, чем вызвала умиление среди девочек, теперь не сводивших с них двоих глаз.

– Нет, думаю, все хуже.

– Как хуже?

– У нас с тобою слишком мало сил, – шептал он в ответ. – Нам на двоих их просто не хватает.

– Вот же… – закусила губу Шенне.

К уроку грамоты мальчик вернулся на свое место и покидал двор Кальина уже как будто здоровым.

По пути домой они с Шенне завернули на площадь. Получили полагавшийся им обед, нашли самый дальний свободный стол, за которым мальчик и поведал ей о своих открытиях. Оба понимали, что, тратя все силы, они подвергают себя огромной опасности. Без дар-бугана их можно было убить одним ударом кулака или случайным столкновением с бегущим прохожим: чужой дар-буган просто испепелил бы их незащищенные тела, как распылил камень, летевший в лицо Хагала. И это уже не говоря о невидимом даре Камилана, излечивающем их раны, а также помогающем поддерживать температуру тела и бороться с болезнями.

– И что мы будем делать? – поникла девочка.

– Преумножить надо… с тобой нам как-то серую листву.

– Ты ж говорил о розовой и лепестках?

– Все верно, сила – в розовых, они растут на серых. Тогда, выходит, преумножим серых, и розовые тоже к нам придут. А с ними уж и сила, не иначе!

– Понятно, только как их получить…

– Не унывай, Шенне, а способ мы отыщем! Пока же…

А пока они решили не появляться у наставника Кальина по двое.

– Согласна. Два дня ты, два я.

– Ага.

Уже на подходе к дому им встретился отец Шенне. Таймур как раз усаживался в запряженную телегу.

– Красавица моя, со мной поедешь? – нежно улыбнулся ей отец.

– Поеду! – обрадовалась дочь, понимая, что это освобождает ее от хлопот по дому. – А куда?

– К Сугару едем. Залезай скорее!

Дети улыбнулись, слегка коснулись друг друга пальцами рук и попрощались до вечера. Шенне устроилась на соломе – за спиной отца, усевшегося впереди, дабы править лошадью.

Дом Сугара располагался на восточном краю Калахаси, за второй линией посевов. Дойти до него пешком можно было часа за полтора, на лошади – примерно за час, а то и быстрее.

– Пап, а зачем туда мы едем? – с удовольствием рассматривая окрестности, спросила Шенне.

– Скотина дохнет, – отвечал через плечо отец.

– Хм… И животных ты лечить умеешь?

– Немного, дочка, – усмехнулся он. – Но другие не умеют вовсе!

Они неспешно проехали через площадь, миновали череду безликих деревянных домов, густо поросшее камышом озерцо, после чего наконец выехали на простор.

Легкий ветерок нежно трепал ее волосы, безоблачное небо радовало глаз, солнышко мягко нагревало спину. Погода в тот день была прекрасная, и все же, чем дальше они отъезжали, тем хуже Шенне себя чувствовала. Сначала забурлил живот, потом стало жарко, подступила тошнота.

Таймур, не боясь быть услышанным, распевал какие-то старые песни, от которых девочке становилось совсем худо. В один момент она не выдержала, и ее таки вырвало. Однако за громыханием своего голоса отец этого не услышал.

– Папа, постой, – борясь со слабостью, Шенне едва нашла силы, чтобы дотронуться до его спины.

– Чего, красавица?! – довольный, обернулся он.

Увидев ее стеклянные глаза, бледные щеки и испачканное рвотой лицо, отец вмиг потерял задор. Он бросил вожжи, перепрыгнул к дочери и трясущимися от страха руками стал очищать ее лицо, вопрошать о самочувствии.

– Мне плохо, – с трудом произнесла Шенне и, отвернувшись в сторону, снова срыгнула. – Кажется, я вся горю.

– Никак, гнойница! – предположил Таймур единственное, что виделось ему правдоподобным. – Ох, держись, малышка!

Отец уложил дочь поглубже в солому, стянул с себя тунику и укрыл ею от солнечных лучей. Взлетев на облучок, он спешно развернул коня и, не жалея того, во всю прыть погнал его домой. То и дело он хлестал животное по крупу, тогда как старенькая телега, подпрыгивая на ухабах, едва эту тряску выдерживала.

– Быстрей же, кляча! Ну, давай быстрей! – злился на лошадь отец.

Лежа под отцовской туникой, девочка с трудом могла заставить себя думать. Ее затуманенное сознание представляло образ Талика, их объятья, какие-то нежные и доверительные слова.

Как гром среди ясного неба в голове ее пронеслось: «Умру вдруг я, умрет тогда и он!». Тут же она постаралась собрать остатки сил, сжала себя обеими руками, подняла веки. Тяжело дыша, девочка обещала себе, что будет держаться так долго, как только сможет.

Когда взмыленное животное влетело на мостовую, распугивая по пути прохожих, Шенне внезапно стало лучше. И жар ушел, и в глазах прояснилось, и тошнота почти разом сошла на нет.

– Папа, послушай, – постучала она по отцовской спине, – кажется, мне лучше.

Таймур натянул чуть вожжи, но повозку не остановил.

– Ты как? – обернулся он.

– Мне лучше, – громче повторила Шенне.

– Правда?

– Да, намного. Я думаю, уже могла б дойти сама.

– Даже не думай! Жар прошел?

– Ага.

– Неужто обошлось? – буркнул себе под нос отец и, успокаиваясь все больше, легонько пришлепнул вздумавшую было отдохнуть кобылу.

Прибыв, Таймур спрыгнул с повозки, на руках занес девочку в дом. Яр Каир встретил его на пороге.

– Случилось что?! – выбегая к ним, всплеснул он руками.

– Пока не знаю, – устало отвечал отец, – но главное, намного лучше стало ей!

– Дед, не волнуйся, – попыталась успокоить того девочка.

Отец перенес Шенне в ее уголок, аккуратно уложил в постель и нежно поцеловал в лоб.

– Поспи, красавица.

– Таймур, – в тревоге подозвал его Яр Каир.

Тот подошел и успокаивающе потрепал старика по плечу.