Ростислав Паров – Одна душа на двоих (страница 6)

Как бы то ни было, угроза потерять рассудок наряду с сомнительной ценностью призыва неплохо удерживали романтически настроенные натуры от его применения.

– Уж не сильней, чем ты.

– Возможно, так.

– Теперь мы связаны, Талик. Если убьют тебя – умру и я. Раз заболеешь ты – болеть тогда и мне. Вот только…

– Разлюбив однажды, мы оба потеряем души и умрем, – эту часть легенды мальчик тоже знал.

– Все так и есть, – вновь улыбнулась Шенне.

– Но мы же не разлюбим, верно?

Талик приблизил свои губы к ее.

– Да, верно, – она приняла его невинный поцелуй.

С минуту они, обнявшись, лежали молча.

– Шенне, мне кажется, я начинаю понимать, что это за листки кружатся.

– Листки? Какие?

– Эти – вокруг нас. – Он провел пальцем около одной из «змеек». – Не видишь?

Девочка непонимающе помотала головой.

– Они вращаются вокруг, как розовые с серым змейки…

Талик описал ей видимую им картину, в том числе загадочный поток медленных листиков, возникающий между ними при отдалении друг от друга.

– Я думаю, что листики – носители твоей души.

– Звучит красиво! Жаль, что я не вижу. А ты не врешь?

– Ничуть.

– Быть может, это Бора сей дар тогда оставила тебе?

– Шенне, ты это называешь даром? – усмехнулся мальчик. – Я из-за них тебя неважно вижу… уже с пары шагов. А у меня перед глазами клетка, а ты как будто в коконе из змей лежишь!

– Вся-вся?

– Сейчас проверю.

Талик отполз в сторону, чтобы их вихри-змейки разделились на две части. Хотя расстояние между витками обвивающих их спиралей было примерно одинаковым, оно было непостоянным, с каждым новым оборотом меняясь на три-пять сантиметров. Из-за этого Талик видел девочку много лучше, когда ее «змейки» прятались за его, и наоборот, много хуже, когда они из-за них полностью выглядывали.

– Угу. Порой почти полтела закрывают, а иногда до четверти всего. Но это ерунда, – поспешил он успокоить свою спасительницу, – я думаю, привыкну.

– Быть может, даже к лучшему оно! – хихикнула вдруг девочка.

– С чего вдруг?

– Когда вырастешь, то будешь неподвластен… другим красавицам!

– Шенне, – укоризненно покачал он головой, – зачем другие мне, коль у меня есть ты?

– Конечно незачем, но все равно так лучше!

Они согласно рассмеялись, так что не сразу услышали дальний зов вечернего колокола.

– Талик! – спохватившись, указала она пальцем в сторону поселения. – Наверное, нас потеряли!

– Бежим!

– Но никому ни слова!

Поначалу вихри перед глазами сильно мешали Талику и даже вызывали у него легкую тошноту. Но вскоре он адаптировался и по пути домой уже пытался новыми глазами рассмотреть ранее невидимое.

Согласно его наблюдениям, животные – как минимум овцы и козы – души совсем не имели. Равно как трава, деревья и прочая растительность. Зато у взрослой пастушки «душа» была почти втрое шире, чем у него или Шенне. Пробегая мимо нее, мальчик инстинктивно взял в сторону, чтобы не столкнуться с коконом, тогда как его подружка пробежала всего в шаге от женщины – безопасном для столкновения дар-буганов расстоянии. Их вихри пересеклись, но не смешались, словно не видя и не чувствуя друг друга.

В остальном дарованный Борой взор ничего ему нового не открыл.

Когда дети добрались до своих домов, дыхание их совершенно сбилось, лбы покрылись испариной, лица раскраснелись. Никто из родни их не ждал, лишь одинокая фигура виднелась чуть выше по мостовой.

– И где ж вы носитесь, поганцы? – издали узнала их Финиста – старшая сестра Талика.

Она покинула родительский дом больше года назад и, занимаясь с мужем полевыми работами, теперь прежнюю семью навещала нечасто.

– Талик, ну ты болван! Мать извелась уже: пропал с обеда! – Встретив брата, она щелкнула его по носу. – И ты, коза! Твой Яр так гневался, что убежать хотелось!

– Мы заигрались, – борясь с непослушным дыханием, попытался оправдаться Талик.

– Доигрались вы! – выплеснув свое раздражение, его сестра, как за ней водилось, быстро подобрела. – Давайте побыстрей уже… Пока на поиски не встала вся община.

Ускорив шаг, они устремились на площадь.

– Да что с нами могло случиться? – осторожно подключилась к разговору Шенне. – Нам не впервой опаздывать. К чему тогда волненья?

– Ну, так-то ни к чему, – пожав плечами, согласилась Финиста. – Да кто-то видел на окраинах чужого. Дня два назад. А может, не чужого, а показалось им. Когда ж вас спохватились, припомнили, надумали дурного.

– Зачем бы мы ему?

– Да кто их знает, братец! На то они, видать, и чужаки.

– Как папа? Зол?

– Нет, но вот Яр Каир…

4. Разлука

Несмотря на опасения Талика и Шенне, их в тот день совсем не ругали. Родные были рады их целости и невредимости, немного журили, но больше обнимали. А Яр Каир, выпустив весь свой гнев еще до возвращения внучки, не сказал ни слова, лишь молча смотрел на нее и как-то болезненно улыбался.

За ужином мальчик сделал еще несколько открытий.

Во-первых, ширина кокона из вихрей-змеек, судя по всему, зависела от возраста их владельца. У них с Шенне совсем маленькая, у прочих детей – в полтора-два раза больше, а у старшего поколения – почти два с половиной метра в диаметре.

Во-вторых, цвет змеек тоже сильно различался. У его мамы с папой, как и у родителей Шенне, цвет был почти серым, с легким розовым оттенком. Зато у Яра Каира, старейшин и еще нескольких взрослых вихри были почти чистыми розовыми. Учитывая, что розовый цвет давали маленькие лепестки, это, по мнению Талика, могло означать лишь то, что у них все серые листочки должны были плотно зарасти маленькими ворсинками.

Наконец, цвет вихрей не зависел от освещенности: он всегда был одним и тем же, а сами вихри совсем не отбрасывали теней.

Получив на раздаче краюшку хлеба и фрукты, предназначавшиеся для завтрака, мальчик, сильно за день устав, едва добрел до дома, где его еще ждала отложенная с обеда работа в саду.

На следующий день Талик встал позже обыкновенного. Отец уже ушел на стройку, а мама, стараясь вести себя тише, занималась шитьем.

– Тебе привет, мам, – устало пробормотал мальчик и только тогда заметил, что мамины «змейки» сильно за прошедшую ночь порозовели.

– И тебе, Талик! Как голова? Болит? – Перед сном сын жаловался ей на усталость. – И ты чего вдруг на меня так смотришь?

– Да ничего, мам. Голова нормально.

– Тогда за завтрак и бегом к Багуру!

– Да, хорошо.

Мальчик перевел взгляд на кровать и обнаружил своих «змеек» тоже розовыми. За время сна его серые листики густо поросли новыми розовыми лепестками. Оставалось лишь разобраться с тем, как и куда будут пропадать эти лепестки до вечера.

До полудня Талик разнес десяток предписаний старейшины, все больше и больше привыкая к вихрям-змейкам вокруг других людей. Конечно, видел через них он много хуже, зато уже не шарахался от чужих коконов в сторону, смело «цепляя» их туловищем. По загадочным розовым лепесткам у него уже тоже была догадка, подтвердить которую он собирался на уроке у Кальина.