Ростислав Паров – Одна душа на двоих (страница 4)
– Навряд ли это. Они справляются с уроками, с работой и письмом. Порой получше нас с тобою.
– Тогда в чем дело?
– Думаю, что это либо зависть… либо с тобою отношенья наши… им кажутся какими-то неверными, дурными. И потому достойными насмешек, поучений. Как ты считаешь, что вернее будет?
Девочка задумалась.
– Хотелось бы, чтоб зависть. Но верней второе.
– И я так думаю. А убедить в обратном мы их вряд ли сможем. И потому нет смысла углублять вражду.
– Талик! Но ведь они же бесят!
– И что с того? Пускай себе смеются.
– Если оставить все так без ответа, они еще сильнее изгаляться будут!
– Тогда, может, ответить честно?
– А это как?
– Да, мы поженимся, но это будет позже. Лун сорок, может, пятьдесят еще. И нет, мы не любились, мы же дети.
Шенне не ответила. Прокручивая в голове подобный сценарий, она с трудом представляла, как поведет себя мерзкий сын кузнеца Варл
– Давай попробуем. А чем, как полагаешь, плох мой ответ?
– Он ненависть усиливает к нам и больше ничего. Не пресекает глупости, а лишь их поощряет.
– Ты думаешь, сверчков он мог заставить меня съесть?
– Я думаю, Шенне, сверчки – не самое плохое.
– Что хуже есть?
– Допустим бы, поймали вчетвером и в руку твою гвоздь воткнули. Все медленно, чтоб дар-буган не разбудить. Могли прижечь железом раскаленным. Дар-камил
– Талик, довольно, – мурашки побежали по ногам девочки.
– Я думаю, Шенне, пока разумно избегать врагов. До той поры, пока у нас не будет силы… их уничтожить.
Шенне понравилась эта полная кровавой решительности фраза, реабилитирующая ее друга после проявленного им сегодня малодушия. Не менее ей импонировало и предложение мальчика открыто сказать другим детям об их любви: сделать так было одновременно боязно и желанно.
– Талик, мне кажется, для своих лун ты слишком умный, – довольная, она склонила свою голову ему на плечо. – Это от мамы?
– Нет, от ее брата.
– Которого не так давно изгнал Совет?
– Угу.
– Так получается, он наставлял тебя?
– Бывало, – согласно кивнул Талик. – Но до изгнанья все по пустякам. А при прощании вот прямо так сказал: «Сейчас я расскажу тебе о главном в этой жизни. Талик, ты постарайся не забыть!».
– И ты про это до сих пор молчал?! – после небольшой паузы воскликнула она.
– Ну да… а надо было говорить?
– Талик, нельзя скрывать такое! Ведь между нами не должно быть тайн. Особенно таких… Как можно умолчать о главном самом?!
– Прости, Шенне, я как-то не подумал, – мальчик виновато опустил голову. – Ты верно говоришь, нельзя.
– Тогда выкладывай.
Последние дядины наставления Талик помнил хорошо, он выучил их наизусть. И все же рассказывать о них Шенне было немного стеснительно.
– Вот первое – мне девочка нужна, что дорожить мной будет больше, чем собой. Второе…
– То есть тебя должна ценить я больше, а ты сам? – возмутилась Шенне.
– Послушай дальше, это ж не мои слова.
– Да, ладно, говори.
– Второе – в центре всех решений… должно быть наше с ней благополучие и счастье. Превыше прочего всего.
– И что, общины тоже? – усомнилась девочка, выросшая в обществе превалирующего коллективизма.
– Всего вообще.
– Хм… ладно. Что там третье?
– Вот третье – нам необходимо… учесть последствия решений тех. Как ближние, которые наступят сразу, так и далекие, которые придут потом.
– Как в случае с Хагалом? Это ясно.
– Еще четвертое – решая все проблемы, холодный ум использовать нам надо.
– Холодный – это как?
– Здесь он о том, что думать надо нам бесстрастно и спокойно. Словно проблема вовсе не твоя, а будто бы кого-нибудь другого. Иначе страсть скорей всего возобладает и так заставит ошибиться нас.
– Теперь-то все?
– Ага… Вообще-то, был он умным очень и многому еще мог научить… Мне ж даже не сказали, по какой причине… его изгнали.
– Я помню, мама говорила, из-за Яр Мугана.
– Его?!
– Да. Вроде бы не ладили они. А став старейшиной, он Р
– Мне Яр Муган не нравится.
– Еще бы! Мне кажется, он добивается ее любви.
– Кого?
– Конечно, твоей мамы!
– Да враки это. У нее ж есть муж!
– И где же твой холодный ум, Талик? – хихикнула девочка. – Раз он подлец, то разве муж его тут остановит? Да и потом, как он глазел на Альму, видел?
– Как?
– Как на сочный апельсин!
– Тогда, быть может, вовсе и не враки, – нехотя согласился Талик.
Мальчик почувствовал сильное беспокойство, у него закрутило живот. Потерпев для приличия еще минутку, он упредил Шенне и убежал в ближайшие кусты.
3. Демоны
Оставшись одна, девочка задумалась о сказанном. Легкая обида, с которой она пришла в тот день к ясеню, уже улетучилась. Мысль же ее искала нечто, что было бы для нее столь же важным, как заветы Рахмы, и о чем она еще не поведала Талику. Шенне очень хотелось поделиться с ним чем-то равноценным, но в голову ничего такого не приходило.
В своей задумчивости она не заметила, как со стороны оврага на поляну вышел мужчина. Шенне обернулась в его сторону, лишь когда стал слышен шелест травы под его сандалиями. Девочка удивилась, но не испугалась, ведь ее не учили остерегаться взрослых и посторонних.