Ростислав Паров – Одна душа на двоих (страница 3)

На следующий день дети встретились уже у наставника Кальина. До полудня Талик был загружен доставкой поручений Яра Багура, а потому пришел на занятие с опозданием.

– Прошу простить, наставник, – запыхавшись, извинился мальчик. – Старейшина Багур сегодня… велел все очень срочно разнести.

Вместо ответа старик Кальин дважды махнул своей жилистой рукой. Все его полтора десятка учеников так или иначе были задействованы в хозяйственной жизни общины. Наказывать их за оплошности взрослых, тем паче что речь шла об одном из старейшин, Кальин не смел.

Мальчик прошел во двор и занял место на своей каменной скамье.

Обучение у наставника Кальина проходило на заднем дворе его дома. Небольшая площадка между домом и фруктовыми посадками, с каждой из ее боковых сторон лежало по восемь больших камней строгой прямоугольной формы. Сам наставник располагался в центре, чтобы каждая «парта» была ему видна, а дети усаживались на камни, как на коней, чтобы иметь перед собой поверхность для работы.

Занятия в тот день начались с уроков грамоты, на которых разбирались несколько новых слов и повторялись изученные ранее. Эту часть Талик пропустил.

– Полешки разбирайте! – хрипло скомандовал старик. – Да тише, тише, не мешайте ж вы друг другу! Что делать, знаете: поднять до уровня груди, его поймать там, а потом… тихонечко Затраком опустить.

Они повторяли это упражнение уже шесть месяцев, и к тому дню каждый сумел его так или иначе освоить. Тем не менее ворчливый наставник все еще придирался:

– Талик, ровнее!.. Слишком быстро!.. И тут неровно!.. Тут излишне долго!.. Тут… – обернувшись к Шенне, начал старик, но не нашел, к чему придраться. – Давай еще раз! Умница, Шенне! Иди за камнем.

За камнем последовал лоскут холста, а за ним – деревянная тарелка с глиняным персиком. Сложность задания заключалась в том, что для каждого предмета надо было приложить силу сообразно его весу и форме, а затем точно так же подобрать контрсилу. Рано или поздно, по словам наставника, это должно было начать получаться само собой, по наитию.

– Хагал, да не кричи ты! – раздраженно прохрипел наставник. – Когда находишься с предметом рядом, призыв сработает и шепотом, учти!

– Уж знаю я! – звучно огрызнулся сын первого кузнеца и местный заводила.

– Стервец, еще раз крикнешь – и будешь дотемна траву полоть!

Мальчик послушно умолк. Бубнение детей, то и дело повторяющих слова призывов, надолго заполнило задний двор. Заметно веселей стало в процессе пересылки полена по кругу – упражнения, подобного тому, которым днем ранее развлекали себя Талик и Шенне.

– Пока довольно! – остановил их Кальин, видимо сочтя, что ученики уже потратили довольно много небесной силы. – Отдохните, дети.

С этими словами наставник удалился, предоставив дюжину с лишним детей самим себе. Девочка тут же подсела на камень к Талику.

– Давай же, расскажи, как наказали… тебя вчера? – вполголоса начала расспрашивать она. – Верно, работой новой?

Мальчик помотал головой.

– Ничуть. Сидели хмурые, а про меня вообще забыли.

– Хоть помирились?

– Чтобы мириться, надо ведь сначала поругаться. А что у них такое – я не знаю… – мальчик фыркнул.

– Размолвки?

– Может быть, не знаю. Зато доделал я орла! Сегод…

Талик осекся, заметив, что вокруг собирается группа ребят, которые регулярно над их с Шенне отношениями подшучивали. Вдохновителем группы был тот самый сын кузнеца. Шенне было невдомек, почему прочие дети кучкуются вокруг него, ведь тот не был ни способным, ни умным, ни красивым. Он был всего лишь чуть более взрослым.

– Так что, любовнички, – развалившись на соседнем от них камне, начал Хагал, – когда жениться будем?

Шенне моментально вскипела:

– Ну, сгинь, червяк!

– Ха-ха! Ну вы хоть это, ну, того? – он несколько раз ритмично похлопал с разных углов полусогнутыми ладошками, что на негласном языке подростков означало соитие.

Несколько окружавших Хагала зрителей, среди которых были в том числе и девчонки, весело захихикали.

– Что, нет? – изобразил он изумление. – Или не вышло?

Стиснув зубы, Шенне сердито пыхтела.

– Какой же ты дурной, Хагал, – беззлобно улыбнулся обидчику Талик. – И как комар, такой же приставучий.

– Сейчас я комара прихлопну! – вскочила с места Шенне.

– Ты, что ли, дура?! – искренне удивился сын кузнеца. – Вот уж любопытно!

– Шенне! – попытался было остановить ее Талик.

– Я мигом, жди!

Схватив из кучки учебных принадлежностей камень размером с ее кулачок, девочка приблизилась к обидчику и, размахнувшись, бросила тому прямо в лицо. Как и ожидалось, дар-буган изничтожил летящий в мальчика предмет, оставив от того лишь пепел. Пепел образовывался при взаимодействии дар-бугана или небесного клинка с материей и потому нередко назывался небесным пеплом или небесной пылью.

Хлопья серого пепла осыпали изумленное мальчишечье лицо.

– Ой, ты запачкался! – довольная собой, вернулась за свою «парту» Шенне.

– Ты!.. – начал закипать Хагал.

– Я?!

– Заставлю жрать сверчков! – стирая с лица небесную пыль, оскалился сын кузнеца.

– Ага?! – небрежно бросила ему девочка.

– Не сомневайся!

Ранее поддерживавшая мальчика публика в своей реакции разделилась. Одни готовы были рассмеяться, другие, оскорбившись за своего лидера, стояли насупившись.

– Хагал, да брось, – все так же мягко возразил Талик. – Ты это из-за трех пылинок?

– Вы свиньи! – мальчик встал и, обнаружив пепел на своей тунике, старательно стер его ладонью. – Может, и не стоит. И все же я обдумаю ответ!

– Ага, подумай! – не унималась Шенне.

Мальчик, судя по всему, долго с ответом тянуть не собирался. Сложив руки на груди, он стал угрожающе выхаживать вокруг своих обидчиков.

– Хагал! – неожиданно окрикнула его девочка с дальнего камня, обладательница густых темно-русых волос. – Ты из нас вроде как и старший, зато ведешь себя, как глупенький малыш. Сам задираешь их, потом грозишься отомстить. Не стыдно самому?

– Ты, Сана… Молчи вообще!

Любому другому он бы наверняка пообещал тех же сверчков, червяков или еще чего похуже. Но девочка с волнистыми волосами была у дерзкого задиры на особом счету, а потому, видимо, не боялась выступить против.

– Обдумаю до завтра. Расходись!

На том инцидент был временно исчерпан, и по окончании занятий Шенне с Таликом смогли спокойно убежать к своему дереву – большущему, одиноко стоящему посреди поляны ясеню. Поляна та располагалась у северо-западной границы поселения, перед глубоким оврагом. Эти места были мало пригодны для возделывания или выпаса, а потому дети здесь чувствовали себя уединенно и свободно.

Усевшись на свои излюбленные места, они осторожно, еще по-детски боясь близости, приобняли друг друга за талии.

– Ты первый говори.

– Как скажешь, – умиротворенно согласился Талик. – Мне не понравилось, как поступила ты с Хагалом.

Пару месяцев назад они уговорились каждый день обсуждать, что каждому из них в тот самый день не понравилось в другом. Говорить надо было честно и без утайки, выслушивать – без обид, а по итогу приходить к какому-то устраивающему обоих решению. Такой договор возник по инициативе Шенне, одной ночью подслушавшей родительский разговор и почему-то решившей, что так необходимо делать каждый раз.

– Правда? – удивилась девочка.

– Нет, выглядело дерзко и красиво даже… Однако неразумно все ж.

– Забавно, – быстро смогла подавить свое возмущение Шенне, – ведь мне тоже не по нраву, как ты с Хагалом говорил сегодня. Ты перед ним как будто извинялся, будто хотел задобрить… Но это ж он сегодня оскорбил нас!

– Ну хорошо, Шенне, – не повел и бровью Талик. – Давай я объясню, а после мы решим, как будем дальше делать.

– Да, я согласна.

– Как думаешь, Шенне, с чего они нас донимают?

– Не знаю. Думаю, они тупы!