Ростислав Паров – Одна душа на двоих (страница 2)

Быстро закончив с едой, Талик заскучал. Его подружка все еще ковыряла свою кашу, не спешили и мама с Яром Каиром, величественная степенность которых порой создавала впечатление, что они родственники. Сосредоточив взгляд на стоящей перед ним миске, Талик мысленно представил, как тремя пальцами подхватывает ее снизу, и едва слышно прошептал:

– Дар-маджулс. – Миска послушно и ровно начала подниматься над столешницей. – Дар-затрак, – все так же шепотом скомандовал он, как только та поднялась до уровня его глаз. – Дар-затрак, – видя, что миска все еще поднимается, добавил он.

Талик улыбнулся. Миска почти зависла в воздухе, продолжая подниматься, но очень-очень медленно. Подъем предметов мальчик тренировал под присмотром наставника Кальина уже почти год, но лишь недавно он стал получаться у него с первого раза – ровненько и без дерганья. Подвешивание же предмета в воздухе получалось у него немногим чаще, чем один раз из десяти.

Мальчик прицелился и, будучи незамеченным остальными, легонько толкнул посудину в сторону Шенне. Миска медленно проплыла на противоположный край стола и легонько ударила девочку по лбу. От неожиданности она открыла рот, но, увидев довольное лицо Талика, быстро сориентировалась. Чуть сдвинувшись в сторону, Шенне хихикнула, прицелилась.

– Дар-матик, – вполголоса скомандовала она, и миска поплыла в сторону Талика.

Мальчик знал, что для перемещения подвисшего в воздухе предмета требуется совсем немного небесной силы, а потому без лишних раздумий последовал ее примеру: по приближении к лицу остановив миску струей воздуха, он запустил ее обратно.

Сидящие рядом взрослые, все, за исключением отца Талика (не желавшего смотреть на жену, а потому упрямо наблюдающего за соседним столом), уже заметили детскую шалость. Никто из них, однако, не посчитал нужным ее прекратить. Как ни посмотри, а безобидной забавой дети практиковали применение небесной силы, без которой не обходилось ни одно ремесло.

Несколько раз деревянный снаряд проделал свой путь с одного края стола на другой. Скорость полета с каждым разом возрастала: дети быстро увлеклись своей игрой. Талик уже готовился запустить миску обратно, как за спиной его раздался знакомый голос:

– Не трать дары на пустяки, малыш!

Талик вздрогнул, прицел его сбился, в результате чего миска ушла сильно влево и, минуя Яра Каира, врезалась в грудь отцу мальчика. Корлик ухватил ее за край и раздраженно стукнул ей по столу.

– И помни, – не отрывая взгляда от стройного стана Альмы, продолжал поучать старейшина Яр Муган, – если истощится сила, твой дар-буган тебя не сможет защитить.

– Я знаю, – с обидой на непрошенного гостя, прервавшего их забаву, огрызнулся мальчик.

Эту прописную истину наставник Кальин повторял своим ученикам ежедневно. Талик ее под сомнение тоже не ставил: постоянно защищающий тело дар-буган требовал большого расхода небесных сил. Именно поэтому, как объясняли взрослые, до десяти лет детям вообще не дозволялось применять небесные дары.

– Муган, присядешь с нами? – кивнул подошедшему старейшине Яр Каир. – А ты, Шенне, немножечко подвинься.

– Нет-нет, Каир, я мимоходом. – Яр перешел на противоположную сторону и в знак приветствия похлопал старого воина по плечу. – Эй, Альма, а мальчишка-то способный! – с хитрой улыбкой перевел он взгляд на женщину, надолго задержав его на ее аккуратном лице.

– Надеюсь, Яр Муган, – отвела глаза на сына она. – Но все же рано говорить о том, Талик ведь слишком юн.

– Мудры слова твои, родная, слишком юн, – продолжая ехидно улыбаться, старейшина повернулся к мальчику. – А интересно, чем Талик, как станет взрослым, заниматься хочет? Камни ворочать, как его отец, или как дед – работать в чистом поле?

В интонации старейшины несложно было услышать издевку. Отец Талика от злости закусил губу. Сделать, однако, он в той ситуации мог мало. В словах Яра не было клеветы или обмана, что не позволяло Корлику рассчитывать на успех при жалобе в Совет. Прочие взрослые напряглись в ожидании недоброго.

– Старейшина, зачем такое вопрошать? – запросто ответил мальчик, не заметив в вопросе подвоха. – К чему способности небесной силы повернутся, тем и займусь.

– Смышленый малый! – довольно усмехнулся Яр Муган. – А если не проявится вообще больших даров? Так ведь случается все чаще. И в этом случае желание важно.

– Коль так случится, я б старейшиной хотел.

Мальчику показалось, что такой ответ умаслит навязчивого Яра, и тот наконец оставит его в покое.

Первым от смеха прыснул Яр Каир, за ним, прикрыв рот ладонью, захихикала Альма, после присоединились остальные. Засмеяться пришлось и старейшине Мугану. Сперва он обозлился, однако, увидев Талика потерянным и смущенным, быстро смягчился.

– Да сбудутся твои надежды, – посмеиваясь, бросил старейшина, еще раз задержал взгляд на оранжевом платье и, развернувшись, медленно удалился.

Отец мальчика, едва сдерживая гнев, еще раз стукнул деревянной миской по столу.

– Наказан ты, Талик! – сурово произнес Корлик.

– Но я…

– Не спорь! – грубо оборвал родитель. – Прогулка отменяется сегодня.

Чувствуя, как материнская ладонь нежно поглаживает его по спине, Талик заключил, что вовсе не их с Шенне шалость и вовсе не его худой ответ старейшине были причиной наказания. Ему не впервые случалось без вины принимать на себя родительский гнев.

Оставалось лишь потупить взор и стараться сдержать навернувшиеся от обиды слезы.

2. Шенне

Девочке было очень обидно за своего друга, который, как она полагала, понес наказание незаслуженно. Обида усугублялась сорванными планами на вечер, что сделало Шенне не на шутку раздражительной.

– Мама, скажи, зачем он так суров к Талику? – выпалила она, как только вместе с родителями, также ставшими свидетелями несправедливости, оказалась дома. – Чем так он провинился пред отцом?

Дафна – аккуратная, но неказистая внешне женщина – тяжело вздохнула, вероятно, не зная, как лучше ответить дочери.

– Конечно, милая, ничем. Так просто вышло, – видимо, не нашла ничего лучшего она.

– Что значит «просто вышло»? Я, мама, не пойму совсем! – не унималась дочь.

– Еще мала, чтобы понять, Шенне.

– Да мама, ты ведь ускользаешь от ответа! Меня ругаешь за такое, а сама! – надула губы девочка и уселась за стол.

Дафна умоляюще взглянула на мужа.

– А ну-ка прекрати, Шенне! – сердито осек отец, редко игравший роль строгого родителя.

– Да папа, вот и ты туда же! – девочка демонстративно поднялась из-за стола, чтобы, надув губы, направиться в свой уголок.

– Да стой же ты! – быстро сдался отец. – У них размолвки с Альмой, а Яр Муган их только подогрел. А тут еще и ваша миска! Понимаешь?

– Нет! Они могли бы обсудить свои размолвки! И все решить, – без толики сомнений заявила Шенне. – Но нет же, виноват Талик!

Не в пример соседям, семья девочки жила более дружно. У них хватало мелких проблем и разногласий (чего только стоило проживание под одной крышей с властным Яром Каиром), но, что более важно, хватало и терпения находить компромиссы. Не раз, просыпаясь среди ночи, Шенне слышала перешептывание со стороны родительского ложа и, осторожно подслушивая, была свидетельницей их доверительных разговоров.

– Красавица моя, ну полно тебе злиться, – примирительно продолжил отец, следуя за ней к детской кровати. – Или его ты любишь больше, чем отца?! – закончил он необдуманной шуткой.

Девочка вспыхнула румянцем, открыла было рот, но, не найдя правильных слов, ограничилась недовольным пыхтением. Она рассержено скрестила на груди руки.

– Тогда скажи мне, папа, – накопила достаточно смелости Шенне, – сам кого ты больше любишь – своих родителей или свою жену?

– Шенне, ты что?! – возмутилась ее дерзости Дафна.

Посмеиваясь, отец поднял серую тунику девочки чуть выше колена, вытянул ее худые ноги и, придерживая за лодыжки, сфокусировал взгляд.

– Так значит, и в мужья его попросишь? – все еще посмеиваясь, уклонился от ответа мужчина, хотя на лице его выразилось нечто вроде растерянности.

– Конечно! – тут же выпалила дочь. – Только вырасту сперва, – слегка устыдившись своей несдержанности, она стала теребить каштанового цвета косички.

– Ну вот, красавица моя, и хорошо. Сначала подрастешь, а уж потом решишь, – непонятно кого успокаивал отец.

– Да папа, снова кости мне щекочешь?

– Поверь отцу, от этого им будет лучше!

Таймур, младший сын Яра Каира, был первым в калахасской общине лекарем. Как он сам рассказывал дочери, в юности на него возлагали совсем другие надежды: и семья, и Совет надеялись, что он унаследует небесные дары отца – лазурную чешую и синий коготь. Но, как и трое других детей Яра Каира, эти дары он в итоге не получил. Вместо них Таймур обнаружил в себе небесные дары лечения, вероятно, доставшиеся ему от бабки по материнской линии, а с ними – и способности к обычному врачеванию.

Манипуляции же отца с Шенне были призваны сделать свою дочь длинноногой, что в Калахаси уже несколько поколений кряду считалось красивым. Таймур был уверен и не раз убеждал семью в том, что регулярное применение дара заживления к ее бедренным и берцовым костям позволит добиться желаемого без каких-либо нежелательных последствий.

Вместе с тем и без его вмешательства девочка была достаточно милой. Густые ровные брови, высокая шея и озорные серо-голубые глаза уже делали ее примечательной среди сверстниц.