Ростислав Паров – Одна душа на двоих (страница 27)

– Вы шестеро! – указал он на Талика и еще пятерых по правую руку от юноши. – Сюда давайте!

Испытуемые послушно вышли в центр мощенного круга. Талик уже догадывался, что хочет показать Гахтаг, и спешно пытался придумать, как лучше ему в этой ситуации поступить.

– Так, детки, я ваш враг. Теперь вы нападайте!

На эту провокацию «детки» не поддались, уж больно грозно синел в руке Яра длинный меч.

– Не бойтесь, никого не покалечу! Кто под удар прямой мой попадет иль будет ранен – тот выбывает. Ну, вперед! – прикрикнул он.

Должно быть, услышав нотки порицания, девушка справа тут же бросилась на Яра с боковым замахом. Гахтаг даже не подумал уклоняться – позволил серому клинку «раствориться» в своем дар-бугане, а после взмахнул мечом, остановив его сантиметрах в тридцати от макушки нападающей.

– Мертва!

Следующий юноша атаковал со спины, но с тем же успехом. Клинок исчез, кулак паренька отбросило силой столкновения защитных даров, а Яр, почувствовав легкий толчок в спину, быстро развернулся и разрубил юноше нижний край туники, не задев плоти.

– Мертв тоже!

– Мертв!

– И ты!

История повторилась четырежды. Еще одна девушка, поняв бесперспективность затеи, бросила серый кинжал наземь.

– Сдаюсь! – дерзко объявила она.

– Нет, не пойдет. – Яр приблизился, медленно поднес клинок к ее руке и оставил девушке небольшую рану – в наказание за трусость. – И ты мертва.

Из шестерых защитников остался лишь Талик, во время показательного избиения нарочно отошедший в сторонку.

– А ты?! – обратил на него свой суровый взор Гахтаг. – Чего не нападал со всеми?

– В том смысла не было, – все еще вертел в руках серое оружие юноша.

– Хм… Ну-ка объяснись!

– Во-первых, – спокойно начал Талик, наконец определившийся с планом действий, – мы легко б вас одолели… если б напали тайно. Лучше прочего во сне… или хотя б внезапно. С учетом же различий в силе и опыте ведения боев… я счел бы безрассудством нападать открыто.

– Ха! Дальше что? – по лицу Яра легко было понять, что, несмотря на суровый тон, тот пока вовсе не зол.

– Мы все ж могли бы победить открыто, если б набросились на вас все разом, – обстоятельно продолжал Талик. – Сначала повалить и обездвижить, затем тихонько заколоть клинком.

Гахтаг энергично закивал. Судя по всему, именно это он и хотел донести в тот день до молодежи. При такой тактике даже десяток воинов с боевыми дарами был бы повержен сотней решительных ополченцев.

– Но чтоб так вышло, надо действовать сплоченно. Чего мы не умели вовсе.

– Все верно, говоришь, стервец! – по всей видимости, Гахтаг считал такое обращение за похвалу. – Смышленый малый! Приметил Яр Багур тебя не зря!

Оказалось, что не один первый кузнец знал о видах старейшины Багура на Талика.

– Хотя, если б вы были столь беспечны, как недавно, – поставил ударение на «беспечны» юноша. – Я думаю, что смог бы одолеть вас и один, – твердо закончил он и только тогда поднял на Яра Гахтага глаза.

От удовольствия Шенне даже захлопала ладошками по бедрам, чем калахасцы выказывали свое восхищение. Так радостно девушке было видеть ее возлюбленного дерзким, умным и в то же время величаво спокойным.

– А-а?! – не поддержали ее остальные испытуемые, для которых подобное из уст парнишки, надо думать, выглядело изрядным хвастовством или даже хамством.

Хагал, поймав взгляд девушки, попытался жестами объяснить ей, что дружок ее, видимо, тронулся головой, и надо того как-то спасать. Сана, вероятно в предвкушении грядущего унижения, закрыла лицо ладошками.

– А-а?! – немало возмутился и Гахтаг, одобрение на лице которого быстро сменилось недоумением. – Ты?! Меня?! Один?! Щенок сопливый, ты не глуп, но слишком дерзок. Ведь это невозможно, да и все! – таки рассмеялся в конце он.

– Я думаю, возможно, – скромно, но твердо возразил Талик, – при беспечности подобной.

– Так покажи, стервец! Нам всем! – Яр обвел рукой ближайших к нему молодых людей, не забыв отдельно указать на Аржана и Фарине, тоже, должно быть, считавших юношу смешным. – Коль сможешь ранить, не отдам тебя Багуру! Ты будешь воином вторым – командовать другими! Ну что, боишься?! Нападай, стервец!

– Хм… так тому и быть.

Яр рассмеялся, а вслед за ним дружно рассмеялись и зрители на бревнах. Гахтаг обернулся к ним на секунду, не заметив, как на уровне пояса Талика возник фиолетово-сиреневый серп.

– Эй! – увидев необычное свечение, крикнул кто-то из зрителей.

Когда Яр повернулся, фиолетовый клинок уже несся в его сторону. Гахтаг не успел среагировать, и серп рассек его тело пополам, затем ополовинил несколько бревен из частокола и улетел прочь. Разрубленное тело Первого защитника рухнуло, кровь хлынула, окрасив собой серые пыльные камни.

– А-а-а! – что есть мочи заорала Фарине.

– А-а-а! – поддержали ее несколько девушек из числа испытуемых.

Улыбалась лишь Шенне, улыбалась растерянно, ведь все пошло совсем не так, как они хотели.

15. Суд

Немало растерялся и Талик. Визг девушек, мертвый Яр, бегущий прямо на него Аржан. Юношу замутило, он сделал шаг назад, выдохнул.

– Молчать же! – что есть силы заорал второй, теперь уже первый защитник Калахаси.

Устрашение сработало, спасительная тишина воцарилась и помогла Талику прийти в себя. Почесав в задумчивости затылок, он огляделся, нашел фигуру Шенне, присмотрелся сквозь свои и ее вихри-змейки, приметил ее озабоченный взгляд и грустную улыбку. Что будет дальше, ясно не было, но одна возможность неожиданно представилась, и юноша не видел причин, чтобы ей не воспользоваться.

– Всем на свои места вернуться! – уже потише прикрикнул Аржан на вскочивших с места. – Туда, где до убийства были вы!

Не обращая на мужчину внимания, Талик проследовал мимо, остановился примерно в полуметре от трупа – так, чтобы одна ветка потока между ним и Шенне оказалась над телом Яра, и по-турецки уселся на мощеную, круглой формы площадку.

– Эй, Фарине! – продолжал командовать бледный как снег воин. – Бегом к Совету. Пусть срочное собранье созовут!

– Д-да, – не в силах оторвать взгляд от окровавленного трупа, выдавила девушка. – Уже бегу!

– Ты, ты! – начал тыкать в подсудимого Аржан, видимо не зная как с ним поступить. – Сиди, где ты сидишь!

Талик меж тем не знал, за что хвататься первым. Ему надо было придумать убедительные слова для старейшин, разработать план действий на случай неприемлемого приговора, а здесь еще серые листики, что покрыли нижнюю часть тела Гахтага, один за другим отрывались от нее и уплывали ввысь.

«Сначала я займусь листвой, – твердо решил юноша и сосредоточил внимание на ее уталкивании в поток. – Совет пока придет, они опасть все могут».

Вскоре страсти остыли, наступило томительное ожидание. Слабонервные девушки перестали трястись, те, кто покрепче духом, избавились от первого шока и уже скучали. Хагал с Саной о чем-то едва слышно перешептывались, улыбались. Талик боролся с непослушными листиками Яра Гахтага, и лишь Аржан, не находя себе места, шагами вымерял расстояние от ворот до центра и обратно.

Внешне спокойная, Шенне пребывала в смятении. Какое решение вынесет Совет? Примет ли он во внимание, что Талик не желал убийства? Не будет ли мстить им Яр Муган, и заступится ли за Талика его покровитель Яр Багур? И не стоит ли ему прекратить сбор листиков «души» Гахтага и поберечь силы на решающий бой?

В конце концов успокоился и Аржан. Возможно заметив, что он один мельтешит и создает хаос, воин обыскал лежащий у стен реквизит и принес две деревянные чурки. На одну уселся сам, а вторую с неприкрытым отвращением катнул в сторону Талика.

Юноша пересел на чурку не сразу, а лишь когда ноги погибшего Гахтага полностью оголились, лишившись покрывавшей их серой листвы. Он сел на обрубок, подвинул его, чтобы кольцо Лаллака оказалось над туловищем Гахтага, и посмотрел на Шенне.

Та, насколько Талик мог видеть, крепко сжав руки между коленей, напряженно за ним наблюдала. Он улыбнулся. Теперь, когда задача-минимум по собиранию листиков Яра была выполнена, можно было готовиться к встрече с Советом.

Старейшины явились сразу все, с ними Фарине, три их помощника и высокая хмурая женщина – супруга покойного Яра. Распорядились положить малым кругом девять бревен, расселись. Покряхтели, похмыкали. Помощники послушно остались стоять за спинами старейшин.

Первым взял слово Яр Минжур, равный остальным по голосу, но не по возрасту и авторитету.

– Итак, мы здесь, чтобы судить Талика. За смерть, что он принес Гахтагу… Яру, – старейшина тяжело вздохнул. – Заслушаем сначала, как же дело было. Аржан…

Яр повелительно махнул ему своей испещренной морщинами рукой.

– К тому моменту все дары большие, – нервно начал Аржан, – уже мы опознали. Могли закончить так… но, как и в прошлый праздник, наш Яр урок защиты… решил для ополченцев дать. Призвали серые клинки, он вызвал шестерых сюда… сказал, что сам он враг… и приказал напасть. Так пятерых он выбил… Талик, он был шестым, держался в стороне… Когда поинтересовался Яр причиной… стал поучать он Яра, как сражаться надо.

Шенне скривилась.

– Так прямо поучать? – усмехнулся Яр Муган.

Расположившись вдоль бревна, он откинулся туловищем назад, оперся локтем на ствол.

– Ну, как бы да, – смутился Аржан. – Хотя Яр даже похвалил его.

– Нам ясно, продолжай!