Ростислав Паров – Божья искра (страница 3)

Хорошего совета относительно того, как лучше подступиться к ученому, Лесин, однако, не получил. «Не дави, помягче действуй», – сказал ему Василий Анатольевич вместо наставления.

То, что надо действовать мягко, без прямого давления, Иван Алексеевич догадывался и сам. Научный люд специфичный: у них ни Бога, ни Родины, одна наука. При постоянном общении с иностранными коллегами патриотические чувства у них притупляются. Потому прямые и рациональные доводы, высказанные президентом, которые самым сильнейшим образом подействовали на Лесина, для Калабина могли оказаться пустым звуком.

Заказанный Машей электромобиль уже поджидал Лесина у входа. Свеженький, недавно с завода, с кучей синих восклицательных знаков, призванных уведомить других водителей, что машина управляется компьютером. Такой транспорт стремительно набирал популярность, но оставалось все еще довольно много людей, предпочитающих вести машину самостоятельно. Преимущественно это упорство было свойственно старому поколению, выросшему в автомобильной культуре начала XXI века.

По пути в Тасеевку – небольшую деревню, рядом с которой располагалась калабинская лаборатория, Иван Алексеевич продолжал думать о доводах, которые он приведет своему старому знакомому. Доводах, которые могли бы вернуть строптивого ученого на путь социальной ответственности.

В распоряжении Лесина было подробное досье на Калабина: родственники, друзья, недвижимость, акции, покупки, операции по банковскому счету, публикации – одним словом, все, что могла собрать служба госбезопасности. Много раз Лесин снимал и снова надевал свои «комочки», чтобы найти в этом досье какие-нибудь для себя подсказки.

Что больше всего его удивляло, так это скудность переписки профессора и практически полное отсутствие записей виртуального общения за последние четыре года. Исключительно деловая почта и разговоры, редкие звонки родным с поздравлениями.

Отправляясь в поездку, Лесин спросил об этом сотрудника СГБ, на что тот лишь развел руками и предположил, что Калабин использует специальные механизмы шифрования: «Была б ориентировка на него, раскодировали бы. А так – только то, что автоматом собирается».

– Даже если так, зачем ему прятать ничего не значащие разговоры? А может, и не было никаких других разговоров? – не находя убедительных объяснений, спрашивал себя Лесин. – Эдакий обет молчания.

Из близких родственников у Калабина была лишь взрослая дочь Вера и семилетняя внучка – Таня. С женой – в разводе, родителей в живых уже десять лет как нет. Зато дальних родственников у Петра Леонидовича водилось с избытком: двоюродные и троюродные братья, сестры, племянники – их полный перечень занимал не менее сотни строк. Никого из них своим вниманием Калабин не жаловал, даже не отвечал на их многочисленные виртуальные вызовы.

– Тут-то как раз все ясно, – бормотал Иван Алексеевич, – вокруг богатого человека всегда рота родственничков-нахлебников. Хватило, значит, характера послать их всех на три буквы.

Другое не давало Лесину покоя. Он обратил на это внимание только сегодня, еще раз просматривая подготовленное для него досье: за последние пять лет Калабин запатентовал больше сотни различных изобретений и при этом не опубликовал ни одной научной статьи.

– Выходит, не ради тщеславия, а исключительно из-за денег? – вопросительно произнес Лесин и еще раз вернулся к информации о финансовых операциях Калабина.

Согласно имеющимся данным игра на бирже принесла ученому очень значительный доход. В среднем за последние четыре года доходность биржевых операций Калабина составила более ста двадцати процентов годовых. Любой банкир, доведись ему увидеть эти цифры, назвал бы подобные результаты фантастическими.

– Точно не тщеславие, – заключил Лесин, – но и не деньги тоже.

Иван Алексеевич справедливо рассудил, что капиталистическая логика, будь деньги по главе угла, заставила бы Калабина бросить науку и сосредоточиться на спекуляциях, приносящих ему баснословные прибыли:

– Привлек бы средства инвесторов и через пять лет оказался бы в десятке мировых богачей.

Вместо этого значительную часть капитала Калабин отвлекал на дорогущее научное и технологическое оборудование: протонный ускоритель, сверхъемкие хранилища данных, литографические машины, секвенаторы, амплификаторы – чего в этом списке только не было. Иван Алексеевич быстро прикинул, что если отнести все эти приобретения на себестоимость научных работ, то рентабельность последних будет отрицательной.

– Петр Леонидович, чего ж ты на самом деле хочешь?! – в сердцах воскликнул Лесин и сорвал с носа «комочки».

Яркие лучи заходящего солнца неожиданного ударили в уставшие глаза и заставили Лесина зажмуриться.

III

Прибыв на место, Иван Алексеевич оказался около того трехметрового забора, о котором говорил ему губернатор. Высокий, с толстыми прутьями и намотанной кругами колючей проволокой наверху, он создавал впечатление какого-то закрытого объекта.

– Не хватает только табличек «Не подходи! Убьет!» – недовольно пробурчал Лесин.

Он совсем не узнавал творческую мастерскую известнейшего изобретателя, которую он посещал семь лет назад. Тогда атмосфера здесь была иной – дружественной, радостной, воодушевление словно витало в воздухе. Все здесь ранее бурлило, двигалось: туда-сюда ездили машины, сновали люди в белых халатах, аспиранты, студенты, журналисты.

Теперь это был совершенно безлюдный, огороженный высоким забором объект. Жизнь там, однако, еще не угасла. Из огромного помещения с цилиндрической крышей, похожего на те, в которых чинятся пассажирские самолеты, доносились шумы, из его труб валил бесцветный, едва заметный глазу жар. Газоны большой, гектаров в сорок или пятьдесят, территории, были аккуратно подстрижены, асфальтовые дороги – вычищены и отремонтированы. Множество камер на высоких столбах следили за безопасностью территории.

Центральный вход в калабинские владения, как и ожидал Иван Алексеевич, оказался закрыт. Подергав калитку, Лесин огляделся и, к своему удивлению, не обнаружил никаких средств коммуникации: видеофонов, звонков, тачкомов – ничего не было. На виртуальные вызовы Калабин уже давно не отвечал, а потому перед Лесиным возник вопрос: как ему вообще найти свою цель.

Скомандовав электромобилю припарковаться и ждать около входа, Иван Алексеевич пошел вдоль забора, чуть в сторону от дороги. Солнце припекало, и даже несмотря на прохладный ветерок, Лесин быстро вспотел. Сначала он ослабил галстук, расстегнул ворот рубахи. Пройдя еще метров двадцать, снял пиджак.

– Ну и жарища! – проворчал Иван Алексеевич, смахивая со лба первые капельки пота.

Заслышав приближающийся издали шум, он остановился. Через несколько секунд на дороге показался грузовик, везущий в кузове железнодорожный контейнер. Лесин проводил проезжающую мимо него машину взглядом, а когда она остановилась около центрального входа и начала маневрировать, поспешил к калитке.

Фура ловко развернулась и начала сдавать задом – прямо на забор. В ответ на эти маневры часть забора начала уходить под землю, открывая проход в зону разгрузки. Лесин уже обратил на нее внимание ранее – гигантская клетка с клещевым грузозахватом вверху.

Когда Иван Алексеевич добрался до ворот, въезд в клетку уже закрылся и фура оказалась вне его досягаемости. К удаче Лесина, грузовик был с водителем. Обычно такие использовали, когда маршрут машины проходил через местности, в которых отсутствовала уверенная связь.

Из кабины выпрыгнул мужчина – в синей форме, невысокий, небритый, с круглым лицом. Увидев Лесина, он недоверчиво прищурился, закурил.

– Издалека едете, наверное? – подойдя к разделяющему их забору, спросил Иван Алексеевич.

– Да не то чтобы, – процедил рабочий, тонкой струйкой выпуская табачный дым изо рта.

– Тогда зачем машине водитель? – удивился Лесин.

– А с чего ты взял, что я водитель? – усмехнулся мужчина.

– Дак зачем бы ты еще здесь был? – Иван Алексеевич тоже решил отбросить вежливость и перешел на «ты». – Не на экскурсию же к Калабину приехал!

Водитель внимательно осмотрел Лесина – его деловой костюм, галстук, стоящий неподалеку лимузин и, верно, счел его заслуживающим доверия.

– Я экспедитор, – небрежно отодвинув полу своей синей куртки, мужчина обнажил кобуру с оружием. – Груз ценный, положено сопровождать.

– Понятно. А где же принимающая сторона?

– А! – хитро улыбнулся экспедитор. – Скоро увидишь!

Подъемная клешня уже сняла контейнер с автомобиля, разместив его примерно в двух метрах от грузовика. Закончив свою работу, она поднялась и отъехала на исходное место.

Мужчина бросил сигарету наземь, аккуратно растоптал ее ботинком и направился к кабине.

– Ты только сразу не уезжай! – окрикнул его Иван Алексеевич. – У меня к тебе пара вопросов будет.

– Ладно.

С характерным тарахтением двигателя внутреннего сгорания фура выехала из клетки и остановилась в нескольких метрах от Лесина. Опустив стекло, экспедитор высунулся из кабины и с улыбкой кивнул Иван Алексеевичу в сторону контейнера:

– Смотри, сейчас самое интересное будет!

Справа от входа в калабинскую лабораторию приподнялись ворота, из которых выехали два небольших, ниже человеческого роста, робота. Несмотря на гусеничную тягу, они шустро мчали по асфальтовой дороге, везя за собой большую четырехколесную тележку, не более полуметра высотой. При их приближении ближняя к ним сторона клетки опустилась, и повозка заехала внутрь, встав рядом с контейнером. Тут же задвигалась клешня, ухватила контейнер и поставила его на тележку, судя по всему, механизированную. К этому моменту роботы уже ожидали с другой стороны. Стоило грузозахвату остановиться, как они зашуршали со своим грузом обратно. Клетка закрылась.