Ростислав Паров – Божья искра (страница 4)

– И так каждый раз?

– Ага! – деловито ответил экспедитор.

– Выходит, ты самого маэстро ни разу и не видел? – с некоторой издевкой спросил Иван Алексеевич, понимающий, что все им увиденное отнюдь не приближает его к Калабину.

– Отчего ж, видал я твоего маэстро. И не раз даже!

– И где же?

– Да в полях у дороги! Любит он, видимо, ромашки пособирать, да горизонты поразглядывать! – рассмеялся мужчина и поднял стекло.

Выпустив в небо облако темно-серого дыма, фура тронулась. Иван Алексеевич остался у неприступного забора один.

– Что за бред? – спрашивал себя Лесин. – Ромашки? Горизонты? Это что, шутка такая была?!

Решив все-таки проверить эту версию, Иван Алексеевич вернулся к лимузину. Сев на заднее сиденье, он некоторое время думал, как объяснить компьютеру, что ему нужно не в какое-то определенное место, а просто поколесить по близлежащим дорогам.

– Подать экран! – не найдя изящного решения, скомандовал он. – Позиционировать текущее положение! Карту-спутник! Сюда! – ткнул он пальцем на дорогу около большого, как Лесину показалось, незастроенного участка.

По пути дотуда компьютер объявил Ивану Алексеевичу, что автомобилю срочно требуется подзарядка, и потому вместо пункта назначения тот сначала заедет на электроколонку.

Воткнув шнур в розетку, Лесин зашел в павильон у заправки: небольшое помещение, где в старом стиле продавали всякие мелочи – воду, кофе, печенье, шоколад, а кроме того, брали деньги за посещение туалета.

Купив бутылку «Кожановской» и плитку горького шоколада, Лесин завел с хозяином разговор:

– Давно тут работаете?

– Давненько, – ответил ему седовласый, почтенных лет мужчина. – Уж десять лет точно прошло, как я этот магазинчик открыл.

– Наверняка тогда знаете Калабина?

– Как же не знать? Знаменитость наша! И заглядывает ко мне частенько.

– Вот как?! – удивился Иван Алексеевич. – Так вы, получается, друзья?

Старик захихикал.

– Нет, другом я бы его не назвал! Просто ему нравится гулять здесь неподалеку. Ко мне ж заходит чайку горячего выпить, если зимой дело, или водички минеральной, если как сейчас, летом. Ну и машину свою заправить, конечно же.

«Выходит, не шутил, мужик, – решил про себя Иван Алексеевич. – Значит, цветочки… Когда же ты тогда, Петр Леонидович, делами своими занимаешься?»

– Прямо вот здесь, рядом? Гулять, в смысле.

– Ну да, вот здесь, – слегка смутился старик. – Места тут красивые, богатые!

– Может, есть у него особо любимые? А то я ищу его как раз, а он, негодяй эдакий, разгуливает где-то!

– Да отколь же мне знать? – вновь захихикал хозяин. – Я б на холме поискал.

– На холме? Почему же?

– Очень красиво там!

Идея отыскать холм показалась Лесину неплохой. Не то чтобы он верил в необыкновенную красоту этого холма. Иван Алексеевич верил лишь в то, что если на него взойти, то оттуда будут хорошо видны все окрестности.

– Хм… А не подскажете, где этот холм находится?..

Каково же было удивление Лесина, когда, поднявшись на вершину невысокого, поросшего луговой травой холма, он увидел своего старого знакомца. Калабин, в своем неизменном белом халате, водолазке и синих джинсах, лежал на спине, на зеленом, в цвет травы, покрывале. Руки его были раскинуты в стороны, рот приоткрыт, тело – неподвижно. Он спал.

Облегченно вздохнув, – все-таки Иван Алексеевич совсем не ожидал, что разыщет профессора так быстро, – он крадучись подошел к спящему и осторожно сел рядом – на свободный краешек покрывала.

Лесин отметил, что вид с холма на самом деле открывался приятный. Бескрайний горизонт, ветер гоняет волны по разноцветным полям, темнеют среди них небольшие рощицы. Убаюкивающе трещат сверчки. Тихо.

Приблизительно через полчаса профессор проснулся. Увидев рядом Лесина, он не сразу понял, что к чему, и, приподнявшись на локтях, некоторое время еще крутил по сторонам головой.

– Ваня, ты, что ли?

Лесин дружелюбно улыбнулся:

– Я, Петр Леонидович. Не ждали?

– Нет, Вань… не ждал, – ответил Калабин и снова лег на спину. – Теперь, выходит, и тебя прислали… Засранцы.

– Вроде того.

Внешне с последней их встречи профессор почти не изменился. Все те же взъерошенные волосы, та же неаккуратная небритость, та же поджарость. Только глаза… Они больше не горели, погасли.

– И что думаешь делать? – лежа с закрытыми глазами, спросил Калабин и после короткой паузы медленно, почти безучастно добавил: – Уговаривать или угрожать?

– Да полно вам, Петр Леонидович, ерунду нести, – улыбаясь, ответил ему Лесин. – Поговорим просто с вами, пообщаемся, а своим я скажу, что не вышло. О вашем упрямстве и так уже легенды слагают, так что строго меня не осудят.

– Разумно, – согласился профессор. – А ты хотел о чем-то важном поговорить? – обернулся он и снова после паузы добавил: – Или так – о том о сем?

– Особой темы у меня нет, хотя, признаться, глупо не вытянуть из вас какую-нибудь мудрость. Раз уж случай такой представился.

Калабин усмехнулся, скривил слегка свои тонкие губы.

– Вот решили вы оставить большую робототехнику, – рискнул перейти к делу Лесин. – Ведь наверняка неспроста решили, наверняка ведь есть в этом решении скрытая мудрость. Верно же, Петр Леонидович?

– Нет, Вань, думаю, никакой мудрости в этом не было.

– То есть вы жалеете об этом решении?

– Решения, решения, решения… – протянул Калабин, садясь на землю и обхватывая колени. – Как ни крути, я ведь не мог принять другого решения… другого, помимо того, что принял. А раз так, Вань, то какой смысл жалеть об этом? Понимаешь?

Лесин не был силен в философских рассуждениях, зато благодаря хорошей осведомленности о Калабине и его работах сумел быстро найти достойное продолжение.

– Ага, профессор! – хитро улыбнулся он. – Вы, кажется, изменяете своим собственным убеждениям! Разве не помните? «Божья искра» – ваша статья на сайте «Острие науки»!

В своей статье, озаглавленной «Божья искра», написанной около двадцати лет назад, тогда еще молодой Калабин рассуждал о детерминизме и обусловленности человеческого сознания.

Молодым ученым, недавно удостоившимся большой государственной награды, была выдвинута идея «божьей искры»: о том, что каждого человека Творец наделяет способностью принимать решения исходя из его, человека, воли. Не всегда, а хотя бы в одной десятой процента случаев. Тогда, как полагал ранее Калабин, если в нас есть эта «искра», то каждый из нас – субъект воли, от которого зависит будущее человечества и всего материального. Но поскольку эмпирически доказать или опровергнуть существование в людях «божьей искры» было невозможно, статья ограничилась лишь гипотетическими рассуждениями.

Тогда научное сообщество дружно посмеялось над философскими потугами выдающегося кибернетика, однако Лесин знал, что еще семь лет назад Петр Леонидович твердо придерживался тех же взглядов.

Профессор вздохнул и, словно устал держать колени руками, завалился на бок, подперев голову левой рукой:

– Да, Вань, долгое время мне хотелось верить в это… и я верил. – Он поднял левую бровь, как будто говоря: «А почему бы и нет?» – Но позволь спросить тебя…

– Конечно.

Профессор говорил так медленно, что Лесину приходилось отвечать, хотя сам вопрос еще не был задан.

– Позволь, однако, спросить тебя… что, по твоему мнению, значит принимать необусловленные решения? Как ты себе это представляешь?

– Ну… – задумался Иван Алексеевич. Как ему казалось, в вопросе не хватало конкретики. – Думаю… это значит отбросить все внешние факторы и причины и решить самостоятельно, независимо… Пойдет?

С улыбкой профессор отрицательно помотал головой:

– Задумайся, Ванюш, разве могут эти твои самостоятельные решения быть не обусловленными? Твоими принципами, предпочтениями, опытом… Всем тем, что составляет твое «я» до момента принятия решения. У? Думаешь, все-таки могут?

– Хитро вы, Петр Леонидович загнули!

– Оцени, Вань, парадокс… Мы под любыми предлогами отрицаем детерминизм, придумываем для этого странные теории… вроде моей «божьей искорки»… А на самом деле мы так плотно увязли в нем, в этом детерминизме… что даже не можем помыслить принятие необусловленных решений. Какие мы забавные создания, верно?

Закончив свою маленькую речь, профессор улыбнулся, но улыбнулся не победоносно, как бывает при словах «что и требовалось доказать», а печально, почти обреченно. Засунув в рот молодую травинку, он начал медленно водить ею из стороны в сторону.

– Профессор, а что, если вы слишком торопитесь с выводами? Что, если мы все-таки допустим существование «божьей искры»? Понимаю, вы, наверное, уже обо всем подумали, но почему бы нам не порассуждать?