Ростислав Паров – Бирюльки (страница 6)
Самое интересное, что этот балбес сначала сделал экстренный вызов, а потом упорно, отказывался от моих приглашений войти в приемную.
– Давай унироба к его квартире! – после нескольких безуспешных попыток скомандовал я ассистенту. – Посмотрим, чем он там занимается.
– Принято, минутку… – привычно отозвался ассистент.
– Заодно проверим, вдруг у него сайдекс глючит, – пробурчал я.
– Вероятность – менее одной тысячной процента.
Минут через пятнадцать унироб уже ждал нас у двери пациента. Приняв управление, я постучал. Никто не ответил.
Пришлось постучать сильнее – снова молчок.
После этого ассистент подсказал, что у меня есть врачебные полномочия на вход без разрешения. Рука унироба была поднесена к замку, и дверь приоткрылась.
Моему взору открылось небольшое помещение, чем-то похожее на мое. Кровать, небольшой шкаф, маленький стол для питания и кресло сайдекса у окна.
В ковше сайдекса я и нашел пациента. Его руки и ноги были настолько тонкими, что он был больше похож на какую-нибудь весдемонийскую тварь, чем на человека. Сильно выпирали ребра; живот, казалось, прилип к позвоночнику, кожа имела серовато-желтый оттенок. Пациент судорожно и часто дышал.
– Слышь, это вообще человек? – спросил я ассистента на полном серьезе.
– Вероятность – сто процентов. Уточняю возможный диагноз, – новый список появился у меня перед глазами. – Истощение – девяносто девять и пять десятых про…
– Дальше не надо, спасибо, – перебил я ассистента и осторожно снял маску с головы пациента. – Привет, чудак! Ты доктора вызывал?
Тот испуганно вытаращил на меня глубоко впавшие глаза, зашевелил губами, что-то невнятно прохрипел и попытался поднять руку. Разобрать его хрип было невозможно. Пришлось просить ассистента дать расшифровку по движению губ. С вероятностью девяносто три процента он просил воды.
Я подошел к водопроводу, попытался налить воды, но тот не работал. Кнопка нажималась, а вода не текла. Она появилась, только когда я ввел свои права доступа.
Самостоятельно взять стакан пациент не смог, и мне пришлось поить его с рук. Сделав несколько глотков, он облегченно вздохнул и закрыл глаза.
– Эй, – я затормошил его за плечо, – ты, вообще, чего с телом своим сделал?
Глаза пациента снова открылись, он удивленно и испуганно посмотрел на меня, как будто увидел впервые, и опять зашевелил губами. Ассистент перевел дословно: «Я устал, я очень устал».
После этого он закрыл свои жуткие, безумные глаза и снова забылся.
– Асс, скажи, – в общении с ассистентом я иногда позволял себе подобные вольности, – такая стадия истощения вообще излечима?
– Вероятность успеха – семьдесят три процента.
– А что? Не так уж плохо для мешка с костями! И как это лечить?
– Требуется помещение тела в кокон, парентеральное питание, постоянное наблюдение, комплексная лекарственная терапия, заказ производства двадцати четырех препаратов…
– Чего?! Заказ производства? – удивился я. – Зачем?
– Данных препаратов нет в наличии. Потребуется их индивидуальное производство, – безучастно ответил ассистент.
– Лады, назначай лечение, а я пока растолкаю этого скелета. Надо ж ему как-то втолковать, что к чему.
– Назначение невозможно, – возразил ассистент, когда я уже потянул руку к больному.
– То есть? – не понял я. – Поясни-ка!
– Лечение будет стоить не менее пяти тысяч ев без учета оплаты перемещения тела в кокон. На счете пациента недостаточно средств.
– Пять тысяч! – Я быстро перевел эту сумму в рубли, получив в результате цифру, не многим меньшую всех моих накоплений. – Круто!.. Может, дети или друзья? Насколько я помню, для лечения в Реалме это разрешено.
– Список поручителей пуст. Назначение невозможно.
– И много ему не хватает? – спросил я. – Если он продаст все свое барахло, может, хватит?
Такой информацией ассистент не обладал. Пришлось опять тормошить пациента, а чтобы он снова не отключился, – натянуть на него маску и активировать тревожные импульсы. Естественно, дошел я до этого не сразу и не без помощи ассистента.
– Я пошлю тебе вызов в приемную, и ты его примешь, понял? – сказал я ошеломленному скелету, который снова не узнавал меня. – Иначе ты умрешь, конец тебе, проигрыш, понимаешь?
Живой труп заморгал и через минуту был у меня в приемной. И снова короткостриженый брюнет в униформе.
– Ну как, говорить можешь? Скажи-ка что-нибудь!
– Страшно… Мне страшно, – скривив лицо, зашептал он.
– Еще бы тебе не было страшно, – покачал головой я.
Как можно более кратко и доходчиво я объяснил ему, что если он хочет еще жить, то ему нужно пять тысяч ев. И посоветовал прямо сейчас выставить все свое барахло на биржу. Под предварительную оценку выставленных на торги ценностей можно уже было назначить лечение.
– Все пустое… Не выйдет… Ничего не осталось… Все перешло Красному Барону… Гнусный к
– Погодь, погодь! – остановил я его лепетание. – Давай-ка мы вот как сделаем: ты дашь мне ограниченный доступ, я гляну, что там у тебя и как, а там уж будет видно – выйдет чего или нет? – сказал я и взял его за руку. – Сейчас сделаю запрос, ты должен согласиться, понял? Вопрос жизни и смерти!
Пациент без слов дал согласие, и вскоре я уже изучал его историю и счета.
Что касается истории, последние семнадцать лет Безжалостный М
Ева-счет оказался отрицательным, причем стал он таким только сегодня – после вызова медицинской помощи. Это объяснило, почему не работал водопровод.
Безжалостный Марси был обречен на безжалостную смерть. Мне даже стало его немного жаль.
– Не могу сказать тебе ничего хорошего, Марси, – произнес я по возвращении в приемную. – У тебя не то что на лечение, даже на питание денег не осталось.
В ответ он лишь закивал, изобразив на лице брюнета понимающую улыбку.
– В общем, Марси, как врач я тебе помочь не могу. Можно оставить все как есть, тогда будешь умирать долго и, скорее всего, мучительно. Помощь вызвать уже не сможешь: счет у тебя в минусе… Да и толку от этого не будет.
Марси все так же обреченно кивал, но уже не улыбался.
– Можно и по-другому. Выбираешь королевство, где предусмотрен режим нирваны… ту же Весдемонию. Ну, дальше, думаю, не надо пояснять.
Пациент перестал кивать, и я даже засомневался, слушал он меня или нет.
– Как ты… сказал? – вдруг заговорил он. – Вес-ди?..
– Весдемония. Да просто попроси любой мир с режимом нирваны, тебя направят.
Мне захотелось побыстрее закончить прием: как-то неспокойно и тягостно стало на сердце.
– Спасибо тебе, – схватил он меня за руку. – Ах, если бы не трусливые могольеры!
С этими словами он снова заулыбался.
Я уже собирался уйти, но, вместо того чтобы попрощаться, спросил:
– Вот чего я не пойму, Марси… Еще двадцать дней назад ты был так богат, что мог бы купить небольшое королевство. Я прав? Зачем было ставить все, что накопил за семнадцать лет, на одно сражение? К чему было рисковать всем, а?
Неожиданно Марси захихикал:
– Иначе не станешь великим.
Он улыбнулся мне безумной улыбкой, на которую, как мне казалось, стандартный брюнет был не способен.
По завершении приема меня охватило сомнение. Этот мешок с костями как будто был мне предупреждением, указанием на то, чем может закончиться мой завтрашний поход.
«Сегодня все свои рубли спущу на Свиреп, а завтра, вместе с прочими доспехами и оружием, оставлю его на Болотах, – рассуждал я. – Какова вероятность?»
Я усмехнулся: чтобы сказать, что она близка к ста процентам, ассистент был не нужен.
Мне ужасно не хотелось оказаться на месте Марси. Не хотелось после двадцати лет в Весдемонии остаться ни с чем и начинать все заново – с Бедных Земель и симурашным камнем в руке. Год за годом я поднимался все выше и выше, становился сильнее и крепче, пока не оказался всего лишь в одном шаге от цели – от Верхних Земель – места обитания лучших воинов Весдемонии.