Ростислав Паров – Бирюльки (страница 5)

– Ассистент, скажи мне, какие причины повторного возникновения язвы встречаются чаще других?

– Минутку… – задумался ассистент, видимо ища нужную информацию.

Вскоре появился перечень причин. Стрессовое состояние и нерегулярное питание занимали первые строчки.

– Хорошо, понял, – перебил я ассистента, зачитывающего мне каждую позицию и соответствующую ей вероятность. – Зови уже пациента!

– Принято. Минутку…

Вскоре в приемную вошел пациент – короткостриженый брюнет в униформе. Этот образ я видел уже много раз: он был базовой настройкой системы на случай отсутствия у пациента индивидуально настроенного облика.

– Привет! – поздоровался я. – Как мне обращаться к тебе?

– Великий Борг.

– Хорошо, Великий Борг. – Я подошел к нему и указал пальцами на место, в котором должна чувствоваться боль от язвы. – Что, опять тут болит, да?

– Так и есть, – подтвердил Великий.

Переключившись на ассистента, я поручил ему оценивать достоверность ответов моего собеседника.

– Великий Борг, в прошлое лечение тебе вроде назначили половинное питание каждые три часа. Соблюдаешь?!

– Соблюдаю. Док, ты думаешь, мне нравится, когда у меня эта рихня болит?!

(Оценка достоверности от ассистента – 99 процентов).

– Не горячись, я должен был спросить.

Вариант с питанием отпадал.

– А в каких королевствах ты обитаешь, Борг? – продолжал я расспрос.

– Великий Борг.

– Да, конечно, прости. И все-таки, в каких мирах ты обитаешь последние полгода?

– В Космогории, с малых лет.

(Оценка достоверности от ассистента – 96 процентов).

– Интересненько! Ни разу там не бывал. Можешь мне рассказать, в чем основная суть этого мира? Ты не удивляйся, это важно для твоего лечения.

– Не удивляюсь, – снисходительно улыбнулся Борг. – Космогория… очень сложный мир… Около сотни галактик, множество планет… Развиваешься, войска создаешь… захватываешь планеты – когда целиком, а когда только часть. Как получится. Там разное оружие… войны совместные… контрибуции. Сложно, короче!

(Оценка достоверности от ассистента – от 90 до 100 процентов).

– Ага, кажется, основную суть я уловил. Скажи мне, Великий Борг, как последнее время идут у твоего войска дела? Ну-у… за последние полгода, скажем.

– Последние полгода я неудержим, док!

Великий заметно повеселел, когда речь зашла о его достижениях:

– За последний год я взял Сириус и Пергону, заключил мир с мессалийцами и выкрал у Чада секрет гурбоплазмы… Сейчас как раз обновляю флот и рвану на Верхний Восток.

Он начал показывать руками, где это находится, и объяснять, почему он решил напасть на те несчастные галактики.

(Оценка достоверности от ассистента – от 85 до 100 процентов).

– Круто! Да ты и правда велик…

Было похоже, что дела у Борга идут хорошо и особых поводов нервничать у него нет.

– Долго, наверное, лететь до них? – спросил я без всякой причины, лишь бы взять паузу.

– Да нет, док, на гурбоплазме домчу туда за какие-нибудь шесть часов, – улыбнулся он и сел в кресло.

(Оценка достоверности от ассистента – 87 процентов).

И тут меня осенило. Я попросил Великого Борга ровно на десять минут сгонять в Космогорию, проверить, как там дела, и сразу возвращаться в приемную.

– Время отсутствия – восемнадцать минут тридцать три секунды, – уведомил меня ассистент, когда Борг вновь появился в приемной.

Моя догадка подтвердилась: Борг давно жил по своему, космогорийскому времени, которое не соответствовало времени Реалма. Его время шло на восемьдесят процентов медленнее, в связи с чем Борг нарушал как назначенный ему режим питания, так и регулярность приема лекарства. Все встало на свои места.

– Всего один неучтенный, сразу незаметный фактор, который изменил всю картину, – пробурчал я, и меня снова осенило.

Неожиданно я понял, что с Ворлонскими Болотами тоже не учел один очень важный фактор – Рэйку.

– Она же не хочет помирать на этих Болотах! – воскликнул я.

А ее мощь и урон – наверняка они были достаточно велики, чтобы их хватило на нас двоих. Я был уверен в этом, столь сильное впечатление произвел на меня разлетевшийся во время дуэли щит.

А это, в свою очередь, означало вот что: мне не надо было думать о том, как трупануть замордышей и прочих тварей, достаточно было просто обеспечить свирепую защиту и держаться рядом с Рэйкой.

Как только я пришел к этому выводу, так сразу же испытал приятное облегчение. Жизнь налаживалась.

Второй случай тоже был интересным. Расчеты ассистента, сканирование через сайдекс, разговор с пациенткой – все указывало на аллергическую реакцию. Однако общеизвестно, что в коконах – а наша больная сохранялась именно там – аллергии не бывает.

Как следствие, ассистент сходил с ума, то давая стопроцентную вероятность аллергии, то полностью отрицая возможность ее появления.

– И что, ни одного случая аллергии за все время существования коконов? – теряя надежду на уверенный диагноз, спросил я. – Проверь-ка хорошенько!

– За последние семьдесят пять лет в коконах зафиксировано пятьдесят шесть случаев аллергии, – отвечал мне ассистент. – Сто процентов этих случаев произошли в первый год функционирования коконов. Пациент сохраняется в коконе, возраст которого превышает тридцать лет. Вероятность появления аллергии – ноль процентов.

В этот момент решение пришло само собой: скорее всего, в коконе недавно что-то поменяли, что-то, что вызвало у моей пациентки аллергию, как в первый год после его постройки.

– Ассистент, поищи-ка информацию по этому кокону. Может, менялся за последний год состав питания, воды… и систему подачи воздуха – ее тоже проверь. Справишься?

– Принято. Минутку…

– И если что-то менялось, сразу собери всю информацию. Договорились?

– Уточнение принято. Минутку…

Помню, тогда я грязно выругался по поводу того, что Первая Клиника не обучила своих ассистентов разговаривать по-человечески. Мне казалось, что от этого моя врачебная подработка стала бы куда более интересной.

Само собой, за минутку ассистент не справился. Он только вероятности хорошо считал, а с планированием дела обстояли неважно.

Ассистент ожил минут через пять:

– Передаю информацию. Двадцать три дня назад в коконе проведена модернизация системы кондиционирования. Произошли изменения в составе подаваемого воздуха. Добавлен активный компонент…

В результате я поставил пациентке аллергию, назначил лечение и посоветовал запросить индивидуальную очистку воздуха.

Из этого случая с аллергией я тоже кое-что вынес: мне надо было поменять что-то привычное, о чем я ранее даже бы не задумался. И тогда, возможно…

Конечно же, мне нужен был новый щит – тяжелый, большой, прочный. Он сделает меня неуклюжим, но ведь это и не важно. Но одного щита было недостаточно. Это явно не изменение привычного, замордышей этим не отпугнуть.

Надо было искать более смелое решение. Один за другим я перебрал возможные варианты, пока не решил, что мне стоит сменить нагрудник. Да, это была моя лучшая вещь – реликтовый Жилет Беспокойства. Однако именно его, возможно, и стоило заменить. Много брони, уйма регенерации, заклинания отпугивания и толстые магические слои – вот что мне было нужно.

Был известен и подходящий вариант – Родейский Свиреп, конечно же, реликтовый. Два дня назад я видел его на бирже и сегодня как раз истекал срок торгов. Я догадывался, что цена на Свиреп будет заоблачной, но, несмотря на это, я рассчитывал, что моих сбережений должно хватить. Жаль было лишь, что плату за Жилет Беспокойства я мог получить не раньше, чем через три дня. Так бы мои шансы оказались еще выше.

Мне очень хотелось забросить свое врачевание и тут же рвануть на биржу Весдемонии – проверить, не истек ли еще срок торгов, и оценить, каких высот уже достигла текущая ставка. Но бросить все было глупо: оставался последний прием, после которого Первая Клиника должна была выплатить мне двадцать восемь ев, или почти пятьдесят тысяч рублей. От этих тысяч никак нельзя было отказываться.

Вызов оказался экстренным: пациент требовал срочной помощи, оценивая свое состояние как критическое. Такие вызовы мне еще не доставались. Вообще, я полагал, что экстренные случаи передают только врачам пятой категории, а тот почему-то направили мне.

Сканирование через сайдекс дало странные результаты: судорога, озноб, повышенная возбудимость, спутанность сознания, головная боль, высокий пульс – чего там только не было. Ассистент хладнокровно выдавал свои вероятности, которые нисколько не проясняли картину.