Ростислав Левгеров – Бог дураков (страница 8)

Оставив себе несколько рыбин пожирнее, осмотрелся. Вокруг куча голодранцев. И стар и млад. Напряженно разглядывали меня, перешептываясь — или ждали, или еще чего хотели, о чем и подумать страшно. Мурашки по коже. Да, звучит отчасти нелепо — бог, и вдруг устрашился немытой толпы оборванцев. Но вы бы как себя чувствовали, пребывая в теле едва живого дохляка, которого в прямом смысле от ветра шатало? И потом, в последний раз я бывал в таких местах невесть сколько времени назад, когда был обычным смертным, притом такой же мелочью, как и настойчиво теребившая мой плащ ребятня.

Растерял необходимые навыки за годы беззаботной бессмертной жизни. Эх, растерял! «Вы все здесь чистенькие», — обвиняла нас Беллона. Не хочется признавать, но она была права.

Только один старик был занят делом — жарил на противне над костром пару тощих рыбёх. Уселся на пенек у самой кромки воды с довольным видом.

— Добрый человек! — обратился я к нему. — Не разрешите ли бедному путнику присоединиться к вашему огоньку? Я поделюсь уловом!

— А, чего?

— Я спрашиваю, можно за вашим костром ужин себе приготовить?

Старик почесал голову и махнул рукой. Непонятно, что значил сей жест, но голод не тетка, поэтому я пристроился рядом, разложил на противне свои рыбины. Не прошло и минуты, как пускающая сопли и слюни малышня окружила нас плотным кольцом. Однако это не понравилось старику:

— Пшли! — пронзительно заорал он, вскочив. — Пшли! Э? Пшли!

А потом схватил палку и давай ею размахивать. Чуть мне по голове не попал — едва успел пригнуться. Но и детки оказались не лыком шиты — ответили на агрессию градом камней. От палки я уберегся, а вот камня отхватил — по затылку, по спине. В общем, толком не поел, но переполох поднял и тут.

— Карахо! — плюнул я с досады и счел за благо поскорее убраться отсюда. Уж больно дикий народ здесь, толком и говорить не умеют, зато свирепеют на раз-два.

Практика показала, что в трущобах, подобным этим, с успехом можно совершить одно деяние — отдать концы.

Так и бродил я, неприкаянный, грустный, хоть и с пистолетом, кинжалом, артефактом в сумке (и черствым куском хлеба за пазухой!), но голодный и ослабевший. Сочтя, что в трущобах ловить совершенно нечего, кроме сомнительных приключений — всякого подозрительного сброда тут хоть отбавляй — я решил поискать счастья в более «респектабельном» местечке. Если тут таковые имеются.

Долго искать не пришлось — дошел до квартала с тавернами и борделями, лавками старьевщиков, кожевенников, медников и прочими заведениями. Конечно, тут в разы опаснее — бандиты, жулики, воры и вездесущая стража так и кишат.

Причем стража не стеснялась пускать в ход силу — секли за малейшее прегрешение, особо отличившихся тащили куда-то (не на галеры, нет?), или вообще вешали — три свежих мертвеца уже болтались по соседству с мумифицировавшимися от времени преступниками.

М-да…

Рассудив, что лучший способ уберечься от неприятностей — затаиться в тени, я так и сделал. Уселся в неприметном месте, принялся наблюдать. Дождусь ночи и пошурую в домах. Да, риск, учитывая мое состояние, но с другой стороны — воскреснув, буду умнее.

Вскоре мой нюх уловил соблазнительные запахи копченостей. Вижу — мясная лавка и загончик с поросятами в безлюдном тупичке. Примитивный двухэтажный дом. На мое счастье, мясник — лысый толстый детина в обляпанном кровью фартуке и устрашающим тесаком за поясом — ушел куда-то, заперев за собой дверь.

Так-так, дома никого… Это шанс, а то я так ноги протяну с голодухи. Перемахнул через загородку, двинулся напрямик, прямо через загон.

Свиньи с увлечением что-то жрали. Присмотрелся и обомлел — в грязище лежали куски чьей-то плоти. Мне даже привиделись отрубленные человечьи руки и ноги. Увязая в густой жиже, я поспешил покинуть общество этих милых животных, которых мы так любим употреблять в пищу.

Мы едим их, они — нас. В некотором смысле — честный обмен.

«Погоди-ка, милейший Аркадио! Что-то тебя нехорошие мысли одолевают! Где свойственная тебе ирония, где неиссякаемый оптимизм, где отвага, присущая исследователю, где проницательность мудрого и всё видящего авантюриста?» — возмутился прежний бог хитрости и коварства.

«Ха! Ты в заднице, дон Аркадио, кабальеро де фортуна! Причем в глубокой. Посмотри на себя — стоишь, с выражением безмерного страдания счищая с украденных сапог нечистоты, кровь и кишки. Безграничная хандра и черный юмор — вот твой удел. Помнишь, как сказал Люкс Деус, твой новый повелитель? Мрак, уныние и несчастные во скорбях. И черствый несъедобный хлеб на закуску. Вот и первый пример — свинарник, где порося глодают людские потроха. Но тебя это не смущает, ты вообще предпочитаешь не задумываться об этом, ибо ты так голоден, что осознание всего того ужаса, ныне окружившего тебя, не способно пробиться сквозь зов отчаянно умоляющей о спасении плоти».

Так думает нынешний… бог дураков. Богу дураков не сопутствует удача. Это, скорее, удел хитреца. Богу дураков сопутствуют горести.

— Это мы еще посмотрим, — сказал я, прислушиваясь и просматривая дом oculus magicus, «магическим зрением». Плохо получилось, сказывается состояние, но в доме точно никого нет. Подвал, довольно-таки обширный; первый этаж — лавка; спальные помещения на втором; чердак.

Локтем разбив стекло, влез в дом. Эх, давненько я этим не занимался, давненько! Надо прокачивать навык. В доме темно, хоть глаза выколи. А зажигать свет опасно. Ничего, подожду. Постепенно привык к сумраку, и вот, я уже кое-что разглядел. Лавка как лавка, ничего особенно. Колбасы, окорока, вырезки. Кувшинчик с вином. Подкреплюсь-ка колбаской. Сказано — сделано: стянул с лица повязку, и откусил побольше. Ох! — пища богов! Честно признаюсь: обожаю колбасу, копчености, сальце. С томатным соусом, горошком и свежей лепешкой — смак! А если потушить это в печи да с овощами! О-о! Вот от горшочка ольи подриды я бы точно не отказался.

Итак, легкий перекус свершился, я почувствовал прилив сил и решил… осмотреть подвал. Совет начинающим ворам — идете на дело, не увлекайтесь! Это же избитая истина, черт возьми! Любопытство и жадность я бы записал в перечень первейших смертельных грехов.

Как вы уже догадались, туда я и полез. Решив, что с улицы не заметят, разжег лампу, стоявшую тут же, на поставце. На двери засов и примитивный висячий замок, который легко вскрыть гвоздем — нужная вещь отыскалась на стеллаже с инструментами, больше похожими на пыточные. Тут же висит фартук, перчатки до локтей, маска, похожая на мешок с прорезями для глаз.

Топор воткнут в окровавленный пенек. Массивный двуручник прислонен к стене.

Это точно мясник? Даже любопытно стало.

Открыл и ужаснулся — подвал битком набит мертвецами. Куски тел вперемешку с говяжьими и свиными тушами развешены на крюках. Это что такое?

«Как что? — усмехнулся бог дураков. — Это, мой друг, Скорбь во всей своей красе!»

«Не узнаю тебя, — сказал бог хитрости и коварства. — Нет, не узнаю. Я в печали, как сказал бы отец».

Надо было догадаться — безлюдный тупик, угрюмый неказистый дом, свиньи, поедавшие трупы… Это же жилище палача! Нет, ну что за я придурок? Понимаю, ослаб, оголодал, но думать-то надо? Эх, Аркадио, Аркадио…

Ладно, не всё еще потеряно. Скорей бежать! Мне нет дела до того, что здесь творится. Прихвачу съестное и буду таков.

Уже поднимаясь по лестнице, я услышал, как хлопнула дверь. Кто-то кашлянул, высморкался, смачно харкнул, выпил воды, пополоскал горло. Проклятье! Палач вернулся! К своему стыду, признаюсь, что меня охватила паника. Во время которой я сшиб ведро с водой в углу.

Или не с водой — не суть важно.

Глава 4. Пища для демонов настоящих и воображаемых

Не успел я и пикнуть, как палач с завидной для такого толстяка прытью ворвался в подвал, взглянул на меня, как бык на красную тряпку, изрыгнул из своей пасти что-то отдаленно напоминавшее ругань, и не тратя времени на расспросы — кто я такой, зачем тут, да почему — обрушил на меня свой тесак.

Тут богу коварства, а вернее богу дураков, и наступил бы прискорбный конец, если бы не ведро с помоями. Данный бесхитростный предмет помешал не только мне, но и хозяину. Упасть заплечных дел мастер не упал, но промахнулся. Страх подстегнул меня, слабость испарилась как не бывало.

И понеслось — палач размахивал тесаком, выбивая штукатурку из стен и круша полки, я вертелся юлой, пытаясь улизнуть наверх и смыться из злополучного дома. Бодаться с этой тушей с моей-то формой нет смысла, меня и ребенок сможет запинать, поэтому я отбивался подручными средствами, проще говоря, швырял в палача всё, что ни попадя — клещи, щипцы, ножи, молотки. Вреда толстокожему не нанес, один фартук чего стоит — скроен из лоскутков кожи толщиной чуть ли не с палец.

Интересно, много ли бедняг пошло на пошив этого жуткого предмета?

В какой-то момент удалось вырваться, но увы — я поскользнулся на ступеньках. Палач схватил меня за ногу. Как я ни отпихивался, не помогло — словно в клещи попал. Злодей торжествовал — плотоядная ухмылка была тому свидетельством. Подтянул к себе, ухитрился несмотря на то, что я брыкался, как припадочный, пнуть меня по заднице, после чего ударил кулаком в живот. Всё это заплечных дел мастер проделал молча, напряженно сопя и фыркая. У меня создалось впечатление, что это вовсе не человек, а нечто похожее — безмозглое чудище в обличье двуногого. Вроде приснопамятного эль Торо.