Ростислав Корсуньский – Узник (страница 33)

— Вот и все, — тихо сказал Хáчнок. — Не хватило сил.

Он подтвердил то, что я понял сам. Кнанг чуть прыгнул к противнику, упав на колени, а его оружие проскользило по древку, ранив руку его противника. Он несколько раз и ранее пытался проделать этот финт, но у него не получалось, поскольку его визави легко уходил в сторону, сводя на нет такой удар и атакуя в ответ. Но сейчас падение скорости сказалось, и прием прошел.

В конце боя Кнанг чуть ли не искромсал своего противника под рев толпы. «Один сумасшедший дает представление для других умалишенных», — подумал я. Все, что мне нужно было, я узнал и теперь хотел покинуть это место. Удивительно, но Хáчнок не только не стал меня задерживать, но и сам покинул арену. Когда вернулись, стала понятна причина: он устроил нам с Айвинэль тренировку, особенно мне. После мытья я рассказал ей про свои впечатления от первого дня турнира.

— Я же говорила тебе, что их жрецы получают свою силу от жертвоприношений, — ответила она на мое описание чувства отторжения. — Наверное, и здесь придумали что-то вроде жертвенника, который находится в их пирамиде.

Больше меня Хáчнок не брал на турнир, хотя сам посещал его в дни, когда бился мой будущий противник. Сам учитель нисколько не сомневался в его победе, и я склонен был с ним согласиться, так как и сам считал его победителем. После каждого его боя он показывал мне его приемы и уловки, объясняя их суть и то, как легче от них уйти или блокировать. Кстати, Кнанг всего один раз из шести боев использовал топор, а все остальные разы пользовался глефой. Учитель сказал, что тот окончательно перешел на это оружие, добавив, что для меня это очень хорошо, так как большинство наших тренировок проводилось как раз с использованием ее.

Все это время Айвинэль даже не заикалась о своих страхах, хотя я чувствовал, как ей тяжело. Но она не подавала вида, словно те улетучились. Я спрашивал ее об этом, получая ответ: «Все хорошо», но все равно прижимал к себе, стараясь успокоить и передать ей уверенность, что все будет в порядке.

Настал день финального поединка. Когда за мной пришел учитель, я успел заметить в глазах моей подружки тревогу, поэтому, обняв ее, наклонился к уху и прошептал:

— Все будет в порядке. Веришь мне?

Она подтвердила едва заметным наклоном головы. Сегодня я должен находиться в ложе Анхéна, просто стоя в углу. И только после вызова меня переведут в специальное помещение для гладиаторов. Зайдя туда, я тут же почувствовал знакомый взгляд, но даже не посмотрел в ту сторону. Весь поединок я простоял с закрытыми глазами, работая со своим телом. Поначалу даже не понял, что было не так, пока не сообразил, что пропало неприятное чувство, словно жрецы взяли и забрали то, что вызывало во мне неприязнь. Поэтому весь бой я чувствовал себя отлично, и весь бой я ощущал на себе взгляд дочери Анхéна, которая, как и на прошлогоднем турнире, вообще не наблюдала за схваткой. Окончание схватки я просто почувствовал.

Когда смолкли крики, я услышал голос жреца.

— Победитель и чемпион Кнанг Роу из гладиаторской школы Гóчи Чéнлана. Есть ли кто-то, готовый бросить вызов чемпиону?

Я открыл глаза и посмотрел на Анхéна — мне было интересно, как он бросит вызов. Но он абсолютно ничего не делал, просто наблюдая за ареной. В это время Хáчнок быстро повел меня куда-то вниз. Очутившись в какой-то комнате, хотел осмотреться, как вдруг снова заговорил жрец.

— Есть! — он даже повысил немного голос. — Сегодня, наконец-то, появился гладиатор, способный бросить вызов чемпиону! А кто это, мы узнаем через час.

В это время я решил заняться разминкой, но сначала намотал цепь вокруг левой руки таким образом, чтобы она легко соскочила, когда я брошу серп. Помню, как я мучился, когда отец показывал, как правильно делать, чтобы она не запуталась и легко соскальзывала с руки. На другую руку она переходила по моей шее сзади и через два оборота вокруг правой руки соединялась со вторым оружием.

Начал я с упражнений, которые давали мне родители, продолжил теми, что давал Хáчнок, завершил гимнастикой для каналов. Все это я проделывал в состоянии гар’са и, услышав фразу: «А теперь вы узнаете имя бросившего вызов», направился к выходу.

— Раэш из гладиаторской школы Анхéна Чóхнана, — сказал жрец, когда я вышел на середину гладиаторской площадки. Молодой гладиатор тринадцати лет от роду бросает вызов чемпиону турнира.

Толпа немного разочарованно загудела, и жрец моментально среагировал на это.

— Вы не смотрите на возраст, выглядит он старше. А еще хочу добавить, что тренировал его мастер боевых искусств высшей ступени Хáчнок Кéнчан. Никто и никогда не видел этих тренировок, поэтому совсем непонятно, кто победит. Да вы посмотрите на оружие молодого гладиатора? Кто-нибудь может сказать, что это, как им сражаться и чего можно ожидать?

Да, жрец знал свое дело, умел завести толпу. Совершенно непонятна причина этого, но зрители взорвались криками. Со всех сторон слышалось «Убей», «Добивай» и прочее. А я понял, что учитель известен своим мастерством не только воинам, но и простым людям, иначе жрецу не имело смысла называть его имя. Да и среди криков я различал имя моего учителя. Мелькнула мысль, что после побега надо как можно скорее убегать в джунгли, а внутри меня появилась уверенность в правильности этого шага. Отбросил эти свои мысли, сосредоточившись на моем противнике.

«Нет, не противнике, — пришла мысль, когда я увидел выражение его лица. — Враге». Откуда у этого малознакомого мне парня такая ненависть ко мне, я не понимал, хотя, может быть, это нормально для него? Удар гонга известил о начале поединка. И, словно это была некая команда, установилась почти мертвая тишина.

Все-таки мой противник стал профессионалом: он не ломанулся вперед, как это могло быть еще в прошлом году, а, взяв наперевес глефу, медленно двинулся вперед. Эту стойку я прекрасно знал, так как она являлась основной, из которой можно нанести как верхний удар одним лезвием, так и нижний — другим. Я же правый серп держал обратным хватом, в то же самое время левый — не только прямым, но и в самом удобном месте для броска. Первое пробное движение, как и предполагал учитель, началось снизу, с левой от меня стороны. Сделав шаг навстречу, я развернул корпус влево, одновременно блокируя глефу. В любом другом случае это не очень хорошее положение для меня, так как я нахожусь боком к противнику, и тому стоит убрать левую руку от оружия и атаковать меня ею. Но я еще вначале своего поворота запустил левый серп по кругу, контролируя его полет цепью. Налегая корпусом на оружие Кнанга, я не дал тому вернуться обратно. Более того, я специально выпустил из руки свое оружие, ухватившись за древко, прижимая его к себе, и тем самым не давая ему сдвинуться с места. Не знаю, заметил ли он мой бросок, но поступил он так, как я и рассчитывал: убрав левую руку с древка, он схватил меня за подбородок, но сделать уже ничего не смог. Я чуть дернул левой рукой, и острый конец брошенного серпа вошел ему в висок.

Все. Бой окончен. И я поспешил уйти подальше от этого жуткого места. На преодоление неприятного чувства, идущего от самой арены, я потратил больше сил, чем на сам поединок. Трибуны молчали. Пока я шел к выходу, они молчали. Когда упало тело Кнанга, они молчали. И только когда я скрылся из виду, зайдя в комнату, где находился ранее, они взорвались криками. Различал всего два чувства — восхищение и негодование. Оно и понятно: воинам наверняка понравилась моя атака — одним ударом убить противника. А вот простым зрителям подавай драку с кровью, отрезанными конечностями и прочей жестокостью.

В помещение вошел Хáчнок, сияющий, как начищенная золотая монета на солнце.

— Молодец! — похвалил он меня. — Почему мне не показывал эту свою задумку?

— Она бы не получилась, — пожав плечами, ответил я. — Вы же знаете, что я серп могу бросать.

Раздумывал он всего пару мгновений, затем кивнул, соглашаясь со мной, и, развернувшись, направился на выход. Я направился следом. В ложу к Анхену мы не пошли, чему я был очень рад, а прямиком двинулись к дому. Дверь в подвал, где находились мы с Айвинэль, запиралась с этой стороны на засов. Он был металлический, где-то в толщину большого пальца учителя. Сейчас я запомнил расстояние, чтобы позже подсказать эльфийке. Правда, я не успел спросить ее, какими заклинаниями она владеет, и есть ли в ее арсенале что-то, что позволит открыть дверь.

Когда я пошел в подвал, внимательно-встревоженный взгляд моей подружки почему-то согрел меня. Подойдя к ней, я обнял девочку, а она ткнулась мне в грудь, зачем-то расплакавшись. Я услышал «хмык» за спиной и звук закрывающейся двери. Затем мы сели на лежак, и она засыпала меня вопросами, расспрашивая буквально обо всем. После рассказа о своих сегодняшних похождениях я спросил о ее предчувствиях. Особое ударение сделал на том, что бой состоялся, и она может все рассказать.

— Раэш, я чувствую, как будто что-то надвигается на меня, что-то страшное, — она даже затряслась. — Что-то очень страшное. Мама говорила, что у моей прабабки была очень сильно развита интуиция — вот часть ее, наверное, передалась и мне. Ранее тоже бывало, что я чувствовала опасность, но впервые это происходит насколько остро.