Ростислав Корсуньский – Первые шаги (страница 2)
Поездом ехали недолго, всего пять часов. Это единственное на что я обращала внимание, всего остального для меня в данный момент не существовало. Я полностью погрузилась в воспоминания моментов, когда проводила время с моей мамой. Вспомнила один, когда залезла на дерево, на самый верх, за яблоками, а соседка баба Просковья подняла всех на ноги, что мол, ребенок упадет. Но мама спокойно всем отвечала, что все в порядке и ее дочь слезет сама. Я же не виновата, что там яблоки самые сладкие и вкусные.
Или как мы с мамой первый раз поехали на море, где я объелась персиками, а потом не вылезала из туалета. Там же устроила большой переполох, когда на одной экскурсии пошла в лес погулять. Но там экскурсовод сама виновата — не надо было говорить, что вот эта тропа приведет вас к роднику с минеральной и целебной водой, в конце добавив, что мы туда не пойдем. Ну, а я вот пошла.
— Света, выходим, — отвлекла сопровождающая меня от своих мыслей.
Еще целый час мы ехали на микроавтобусе до моего нового места жительства, но и это путешествие подошло к концу. Документы оформили быстро и меня повели в мою группу. По пути я рассматривала окружающую обстановку и она мне не нравилась. Ремонт делался неизвестно когда, краска на стенах местами отслоилась, хорошо, что хоть окна были целыми. Сама директор этого детского дома тоже не вызывала никаких симпатий. Скорее наоборот — у меня установилась сильная антипатия, хотя и объяснить причину не могла. Вот не понравилась она мне и точка! Наконец-то дошли до класса.
— Тихо! — крикнула она командным голосом. — Представляю вам нового члена нашей большой семьи. Знакомьтесь, Светаэль.
Удивительно, но не раздалось никаких смешков, и только когда она вышла, ко мне подсела она девушка и сказала:
— Не повезло тебе, подруга, с таким именем.
Глава 2
— Да я уже сжилась с этим! — ответила ей. — Думаешь, дома было легче?
— Ты просто не представляешь, что здесь твориться, — уже очень тихо сказала она. — Сейчас еще хорошо, что самых уродов нет. Отдыхают они в санатории.
— А почему они? — переспросила я. — Специально их от вас убрали?
Моя собеседница как-то невесело рассмеялась, затем уже тихо ответила:
— Если бы. Они уже не первый год так отдыхают. А почему, я не знаю. Ладно, пошли покажу, что здесь где находится. Да, я Юля. Можешь называть меня просто Ю, я привыкла, да и мне так больше нравится.
— Меня зови просто Света, — сказала я ей, и решила уточнить на всякий случай, — А уроки?
— Сегодня уже не будет, — рассмеялась Юля, — а в классе сидим, чтобы домашку сделать. Идем.
Мы вышли в коридор, но свернули в другую сторону, а не туда, откуда мы пришли с директрисой. Сделали шагов пятнадцать, как спутница остановилась и, показав в закуток, сказала:
— Там туалеты. Идем дальше.
Вышли на улицу, и я огляделась уже внимательно. Эта часть детского дома отходила в сторону, имела второй вход, и создавалось впечатление, что школа вообще отделена от него, а здания просто примыкают друг к другу.
— Вместе с нами в школе учатся и местные дети, — я удивленно посмотрела на нее. — Ага, — улыбка Юля растянулась до ушей. — Городок-то маленький и нашей школы хватает на всех.
— И как вы с ними? — осторожно спросила я, помня об отношении к детдомовцам в моем родном городе.
— Да мы сами по себе, они тоже, — махнула она рукой, — иногда деремся. Но все же наши стараются избежать этого, потому что там есть пара родителей, с которыми никто не хочет связываться. Боятся.
Дальше мы прошли в столовую. Юля сразу предупредила, что из трех смен только одна готовит вкусно, а остальные не очень, особенно та, которая будет завтра. Показала места, где любит собираться местная банда, как она называла тех, кто вскоре должен приехать. Туда же она настоятельно не советовала ходить. Когда мы уже возвращались, я спросила:
— А воспитатели у нас какие?
— О! Родион Владимирович классный мужик, — воодушевилась она, — при нем никто нас не задевает. Скажу тебе по секрету, — заговорщицким тоном продолжила она, — в него влюблена половина девчонок, даже эти дуры тоже, хотя и не признаются. Но он женат, имеет двоих детей и не обращает внимания на явные намеки.
Я поняла, кого она подразумевала под дурами. Еще я порадовалась, что хоть немного повезло и один день из трех можно не опасаться за свое здоровье. Я почти уверена, что вернувшаяся местная банда еще доставит мне хлопот. Девчонок я не опасалась, а вот парней так даже очень. Попросила ее подробно рассказать об одних, и о вторых.
— Да, девки любят издеваться над теми, кто не понравится, парни им помогают в этом деле, — со вздохом ответила она. — Дань собирают.
— В каком смысле дань? — не поняв, спросила я.
Юля посмотрела на меня, покачала головой и со вздохом сказала:
— Кто платит, того они не трогают.
Меня от этих слов передернуло. «Нет уж», — подумала я, — «зубами буду огрызаться, но никто меня не заставит делать то, чего не хочу». Еще раз вздохнув, Юля продолжила вводить меня в курс дела. Если кому-то присылали посылку или приносили передачу, то они отнимали, если только он не принадлежал к ним. Поэтому те, у кого кто-то остался из друзей, просят только деньги, которые легче спрятать. Но даже в этом случае банда устраивает настоящий обыск. Правда, она сразу сказала, что таких, к кому кто-то приезжает, всего трое на весь детский дом. Я слушала и не могла поверить своим ушам. Нет, я понимала, что в детских домах несладко, но по рассказам в нашем городе такого не было и в помине. Я и рассказала об этом.
— Наш городок небольшой, — ответила она, — находится далеко от большой земли, проверок здесь никогда не было. Я здесь уже пять лет, так никто никогда не приезжал. Директор заявила как-то, что ее устраивает порядок, который они поддерживают.
За разговорами мы вернулись обратно и отправились в жилую часть. Но сначала пошли в библиотеку взять учебники, а тетради мне должна выдать воспитательница. Воспитательница, женщина лет тридцати пяти по имени Ирина Георгиевна, уже приготовила все для меня, включая постельные принадлежности. С ними я пошла в спальню.
Свободных коек в ней оказалось пять, поэтому я заняла угловую у входа. Юля предупредила меня, что дверь хлопает, но мне очень не хотелось спать посреди комнаты. Я и дома всегда обожала спать в углах. Как говорила мама: «Забьешься в угол, свернешься калачиком и спишь». До сна я познакомилась со всеми своими сверстниками. И уже ночью, лежа в постели, я задумалась о своем дальнейшем проживании, а если точнее сказать, выживании, здесь.
Как я не обдумывала эту ситуацию, но ничего придумать не могла. Здесь нет дома, где я могу спрятаться, нет леса, где я могу скрыться ото всех. Точнее, лес присутствует, но за пределами городка. Вот я и решила, что когда станет невмоготу, то просто сбегу туда. А уж в лесу меня никто не найдет, если конечно не будут использовать собак. На счет них я сомневалась, что могу скрыться, разве что дойти до реки, протекающей в двух километрах от городка и пройти еще десяток километров по ней. Еще я очень хорошо лазаю по деревьям, и может быть, придумаю что-то с этим. А вот чем больше я обдумывала слова Юли про местную банду, тем все больше убеждалась, что в отношениях между ней и директрисой не все так просто. Более того, все выглядит очень подозрительно. Так называемый порядок, который якобы поддерживала банда, больше всего смахивал на руководство: этих трогать нельзя, а этих можно или даже нужно. По крайней мере, у меня сложилось именно такое впечатление. Эти мои выводы огорчили меня, зато придали решимости в случае чего покинуть это заведение. Обдумывая свое положение, я не заметила, как уснула.
Телефонный звонок раздался в тот момент, когда Анжела Степановна удобно устроилась в кресле. «Словно кто-то специально следил за мной, чтобы позвонить именно в этот момент», — подумала она и сняла трубку.
— Анжела Степановна? — раздался в телефонной трубке приятный мужской баритон.
— Да, слушаю вас, — ответила она.
Но сама она вдруг почувствовала, что заговорившей с ней человек обладает властью. Редко у нее случались такие моменты предчувствия, но всегда они были правдой. Благодаря своим таким способностям она избежала плохих последствий для себя в некоторых случаях. Следующие слова подтвердили ее выводы относительно позвонившего ей мужчины.
— Тогда я закажу столик в ресторане «Уютный дворик».
Эти слова были своеобразным паролем между ней и теми людьми, с которыми она сотрудничала в некоторых сферах. Совместные с ними дела приносили ей большие деньги, заработать которые будучи директором детского дома она никогда не смогла, даже присвой себе все субсидии и дотации. И пусть непосредственно этот мужчина ей незнаком, уж по голосу она на раз определяла, но игнорировать такие встречи нельзя. Поэтому она сказала:
— Я могу только после десяти вечера.
Это тоже было своеобразным ответом, что все хорошо и она готова сотрудничать. Хотя за более чем пять лет знакомства никаких накладок никогда не происходило, из чего она сделала вывод о серьезных связях работавших с ней людей.
— Подходите к десяти вечера, — ответили ей и сразу же раздались гудки.