Рост Толбери – Орден-I (страница 68)

Вокруг всё ещё было тихо. Татуировка почти перестала ощущаться, её словно вырезали ножом. Лишь какой-то холод в груди, за ушами, у горла и на затылке. Поэтому у обычной пехоты не хватало духу подойти ближе. Приказ и план операции тут не причём. Ни его парни, ни культисты не горят желанием попасть под горячую руку своего хозяина. Они жопой чувствуют… Всё, кто имел хоть толику разума, убрались подальше, когда внутри старого цеха снова пошла в ход божественная сила.

Жаль Лиам не из их числа.

Немного отпустило. Тело казалось чужим, удивлённым и не понимающим, что ему делать. Готовится к смерти? Бороться? Отдыхать? Выключится? Дальше чеканить шаг?

Лиам не знал ответ. Впереди показались уже знакомые покосившиеся двери с выцветшей краской. Он уставился на кучу обломков сбоку в стене, где он нашёл Ями. За углом должна быть лестница, с помощью которой Вольк попал на второй этаж, в техническую зону. Посмотрим, хорошо ли он выбрал позицию в прошлой схватке.

Ноги еле хромали, спина и шея стонали, каждый шаг, словно он взбирается по снегу к вершине Эвереста. Слабые руки не слушались и не хотели держаться за хлипкие, проржавевшие до трухи, поручни. Целую вечность он карабкался вверх. Там, наверху, он уже не мог стоять и проник через дыру ползком.

Татуировку больше не жгло. Это многострадальное место на его груди теперь ощущалось дырой, проходящей насквозь, и края её были ледяными. Тело очень не хотело находиться здесь. Вместо страха внутри он чувствовал что-то вроде надувного бассейна с холодной водой, который всё наполняют и наполняют, и который вот-вот лопнет.

Но…

Его цель здесь.

То, что было Дэваном, напомнило ему разозлённого скорпиона, загнанного в угол, уродливого, шипящего, выкидывающего жало и семенящего лапкам. Он отбивался от пятерых громил-сурийцев, а «отряд контрмагов» стоял поотдаль, почти и не укрываясь за колоннами, словно топла школьников, решивших посмотреть на драку после уроков.

Совсем глупое зрелище, в сравнении с разносом центра и обрушением небоскрёбов. Посохи, увенчанные острыми коронами из осколков минерала, по причудливым траекториям и с жуткой скоростью обрушивались на Дэвана. Он защищался, как мог, то выставлял блоки, то уворачивался, то просто принимал на себя удар. Его кожа то и дело лопалась в месте ударов, обнажая кости и оголяя мясо, но раны тут же закрывались. Он отвечал на атаки быстрыми, но корявыми оплеухами, двигаясь словно марионетка, путающаяся в собственных ниточках.

Сурийцы бились храбро и не оставляли попыток. Ударяли по нему словно единая машина, невообразимым образом координируя общую атаку и не мешая друг другу. Они напоминали то построение римских легионеров, то свалку из американских футболистов, то взлетающую вверх группу поддержки, то что-то, что он не мог вообще ни с чем сравнить. Их удары были мощными, разящими прямо в цель, без всяких обманок и финтов. На смерть. От их взмыленных тел шёл пар, но они не высказывали ни малейшего признака усталости.

Голова Дэвана раскрывалась словно цветок и пыталась достать их пастью, они отпрыгивали и разрывали дистанцию. Когда из спины Дэвана показывалась уродливая длинная рука, они выставляли ей на встречу своё оружие. Иногда Дэван замирал, словно в недоумении, пытался применить свои магические трюки, на которые сурийцы вообще никак не реагировали. И в такие моменты ран на его теле становилось больше.

Всё-таки нашли на него управу? У сурийцев иммунитет к его штукам?

Дэван ничего не может с ними сделать. Поэтому сам всё чаще разрывает дистанцию и бежит.

На лице Лиама появилась злорадная усмешка. Какой же ты бог, если бежишь от туземцев с дубинками? Какой же ты бог, если с тебя свисают лоскуты мяса, и ты истекаешь кровью?

Страшно тебе, бог?

Богу не было страшно. Его мысли были заняты совсем другим. Пока его тело отбивалось от назойливых пчёл, он пытался решить уравнение и найти выход.

Тех пятерых, что истязали его, он не видел. Они были скрыты, словно дымкой и мелькали мутными пятнами перед смертными глазами Дэвана. Его сила не действовала, эти создания были отлиты из очень твердого камня и он не мог сдвинуть их естество.

Кто создал их такими плотными?

Зачем?

Чтобы досадить ему?

Вокруг становилось всё теплее. Хищная бездна, которая всё ещё охотилась на него и хотела вернуть в своё бездонное брюхо, теперь раскалялась от нестерпимого жара и рвалась по швам. Ей не удалось поглотить огнекрылого Кезефа, и он тоже пытался совершить побег.

Дэван ощутил спиной что-то совсем неприятное, даже по его меркам, и на мгновение обернулся. Человек, с разорванным когда-то лицом, выпустил ему в спину чёрную стрелу из сияющего лука. Заострённый снаряд неглубоко вошёл в его кожу, и бог почувствовал в теле Дэвана кого-то ещё. Стрела оказалось червём, который быстро прогрыз себе путь вовнутрь и теперь впитывал его силу. Очень далеко, на горизонте, он почувствовал металлических птиц, как те, что больно ужалили его с неба. Они приближались.

Всё это очень обременительно.

Ещё хуже, чем в прошлый раз. Нет. Он не повторит ошибку, не подастся злобе и негодованию, не покинет сосуд полностью, будет довольствоваться лишь самым краешком своего сознания, которое видит так мало и так мало может применить силы. Дождётся, пока пчёлы устанут и растратят все свои жала. Убьёт их, и будет убивать сколько нужно. Будет кормить ими Колесо, раз они так настаивают. Пока не найдёт выход.

Это всего лишь вопрос незначительной категории «время». С каждой тягучей минутой он становится сильнее. Вокруг него умирают те, для кого он остановил Колесо. Их светлячки летят к телу Дэвана и сливаются с тем, что внутри. Света всё больше с каждой минутой, всё больше энергии и всё меньше он чувствует раны.

Тело одно из сурийцев отлетело в колонну под Лиамом, разбило её, но суриец нашёл в себе силы встать и продолжить бой. По зданию прошла дрожь, бортик, где лежал Лиам, покачнулся и наклонился вниз на пару градусов, откуда-то сверху зазвенело выпавшее стекло. Это что, лишь разогрев перед вторым раундом, когда «бог» снова начнёт ровнять здания с землей? Нужно стрелять, пока есть такая возможность. Пока он слаб. Но как? Как прицелиться по этому уроду? Он не собирается замирать и снижать темп. Его траектория слишком сложная, её нельзя предсказать. Это за пределами человеческих возможностей.

Лиам немного отполз от края, подтянул сумку, залез в неё, вытащил горсть патронов и быстро затолкнул из в магазин. Он всегда предпочитал подбирать снаряжение под конкретные задачи, выбирал в большинстве случаев лёгкие и точные винтовки, лишь редко прибегая к действительно серьёзным вариантам. Но теперь громоздкая и несуразная Айда, и её просто кошмарные применительно к людям снаряды, показались ему слишком слабым средством. Вот бы ему быть подальше отсюда, метрах в пятиста хотя бы, за ручкой какой-нибудь совсем адской штуки, вроде русского стационарного Утёса с прицелом или тридцатимиллиметровой авиационной зенитной пушки. Всадить в эту мразь весь ящик боезапаса. Чтоб от него даже фарша не осталось.

Лиам подволок к себе Айду и впился глазами в драку внизу. А Вольк молодец. Лежа тут не выстрелишь, угол не позволяет. Стрелял с колена, свесив дуло вниз, со штуки подобной его винтовке. Даже если он сверхчеловек, это не так уж и просто. Хорошо бы сменить позицию, но выше лезть некуда, а внизу слишком жарко.

Раздалось приглушённое шипение. Раненный суриец не смог избежать очередной атаки и, пронзённый насквозь, осел на одно колёно. Его товарищи тут же бросились к нему, закрыли стеной из острых посохов, в тщетной попытке отогнать Дэвана, уже почуявшего кровь.

Он разбил их строй, разбросал в стороны и попытался добить врага. Лишь принц Винцелл встал на его пути, с трудом блокируя тяжёлые удары и закручивая Дэвана в сторону от раненного соплеменника.

Специальный отряд, наблюдавший за сражением, занервничал, и Лиам увидел, как несколько из них так же бросились на Дэвана в рукопашную. Бог схватился за посох принца, притянул его к себе, поставил на колени и собирался извергнуть пасть.

Что-то тенью мелькнуло сверху и на секунду закрыло свет. Уродливый, покалеченный паук, забрался через разлом на крыше, выждал момент и рухнул вниз. Это был последний прыжок Кальмии, оставшейся рукой она направила копьё вниз и рухнула на нечестивого. Её оружие вошло в тело Дэвана под ключицей, пробило его насквозь, увзяло в земле и пригвоздило на месте. Уродливое крыло Дэвана тут же снесло ей голову и утянуло почти целиком в пасть.

Лиам даже не успел осознать, он опустил Айду вниз, едва не упав, а его палец легко опустился на спуск и вдавил его. Он чудом успел напрячь мышцы и сгруппироваться, чтобы Айда не сломала его, словно тростинку.

Лиам стрелял в шею, надеясь отделить голову. Попал. Винцелл вырвал из рук ошеломленного бога своё оружие, прокрутился вокруг своей оси и с размаху ударил туда же. Позвонки хрустнули, и на секунду его голова отлетела в сторону, болтаясь лишь на куске плоти.

Богу ничего не оставалось кроме как вцепиться руками в копьё ангела и вырвать его из своего тела. Он бы мог разить им врагов, но смертные научили его многому. Небесное оружие раскалилось, покрылось трещинами, засияло ослепительно и…