Росс Томас – Обмен времен холодной войны (страница 36)

На место водителя сел еще один мужчина. Он обернулся и без особого интереса оглядел нас, хмыкнул, повернулся и завел машину. Мы следовали за другим «Хамбером» по извилистой узкой асфальтированной дороге. В машине впереди ехали четверо мужчин. На заднем сиденье сидели Симмс и Берчвуд. Я не мог сказать, разговаривали ли они с кем-нибудь еще.

На Рейне мы свернули налево и проехали по шоссе около полумили, прежде чем дошли до места, слегка поворачивающего к реке. Там было несколько столов для пикника, мусорное ведро и место для парковки машин. Каменная подпорная стена уходила в Рейн, и по ней шли ступеньки, ведущие к небольшому причалу, где был пришвартован внутренний катер длиной около восемнадцати футов. Зеленый «Кадиллак» был припаркован на площадке для пикника, и я решил, что он, должно быть, проехал мимо, пока я лежал на земле. Я заметил, что это был Флитвуд.

Водитель нашей машины припарковался, вышел и поговорил с водителем другого «Хамбера», в котором ехали Симмс и Берчвуд. Затем этот водитель вышел, подошел к зеленому «Кадиллаку» и поговорил с кем-то на заднем сиденье. Мужчина с пистолетом остался с нами. На переднем сиденье другой машины находился еще один мужчина. Вероятно, у него было два пистолета.

Наш водитель вернулся и сказал что-то на языке, который я даже не смог уловить, а тем более понять. Но человек с пистолетом это понял и велел мне выйти и помочь Падилло. Падилло открыл глаза и сказал: «Я могу идти», но в его голосе не было особой убежденности. Я обошел машину, открыл дверцу и помог ему выйти.

Мужчина с пистолетом был рядом со мной. “Вниз по лестнице. Отправьте его на запуск», — сказал он мне. Я обвил руку Падилло вокруг своей шеи и наполовину потащил, наполовину повел его вниз по лестнице. — Ты набрал несколько фунтов, — сказал я. Я помог ему сесть на катер, и он опустился на мягкие сиденья, расположенные вдоль бортов. Становилось совсем темно. Симмс и Берчвуд спустились по ступенькам к причалу и сели в лодку. Они посмотрели на сгорбившегося Падилло. — Он ранен? — спросил Симмс.

— Не знаю, — сказал я. «Он мало что говорит. Вы ранены?”

«Нет, мы не пострадали», — сказал он и сел рядом с Берчвудом. Мужчина, который вел нашу машину, подошел к носу и сел за руль. Он запустил двигатель. Он поймал и заурчал на нейтральной передаче через подводные выхлопные трубы. Мы сидели так пять минут. Мы как будто чего-то ждали. Я проследил за взглядом мужчины за рулем. Свет над Рейном мигнул три раза. Он взял фонарик, прикрепленный к приборной панели, нацелил его на реку и трижды включил и выключил его. Это был сигнал, решил умный МакКоркл. В зеленом «Кадиллаке» вспыхнуло освещение салона, когда задняя дверь открылась, из нее вышел мужчина и начал спускаться по лестнице к пристани. Он был невысоким и коренастым и немного ковылял, пока шел через причал к лодке. Становилось слишком темно, чтобы ясно разглядеть его лицо, но мне это и не требовалось. Да, это был Маас.

ГЛАВА 20

Маас весело помахал мне рукой с причала и забрался на катер. Один из водителей отпустил кормовой трос, и катер направился в Рейн, взяв наклонный курс вверх по реке. Я толкнул Падилло локтями в ребра. — Компания здесь, — сказал я. Он поднял голову и посмотрел на Мааса, который весело улыбался нам со своего места на корме.

— Господи, — сказал Падилло и снова опустил голову на руки, скрещенные на коленях.

Маас тихо разговаривал с одним из водителей «Хамбера». Двое других мужчин сидели напротив нас на катере и курили сигареты. Каждый из них небрежно держал на коленях пистолет, не направляя ни на что конкретное. Я решил, что они могут оставить их себе. Берчвуд и Симмс сидели рядом со мной и смотрели прямо перед собой. Теперь было темно.

Водитель лодки снизил скорость и резко повернул катер влево. Ниже по реке, в полумиле отсюда, я увидел огни посольства США. Они выглядели теплыми, привлекательными и безопасными, но не приблизились. Я даже не ожидал от них этого. Впереди маячил темный силуэт баржи с автономным двигателем. Он был поставлен на якорь в канале примерно в пятидесяти футах от берега реки и сидел низко в воде, как будто тяжело нагруженный. Это была такая баржа, которую вы видите, бороздящей вверх и вниз по Рейну от Амстердама до Базеля, где весело шумит семейная верёвка. Бриз. Они почти всегда принадлежат семье и управляются ею. На них рождаются дети и умирают старики. Пассажиры спят, едят и занимаются любовью под палубой в компактных помещениях, расположенных рядом с кормой и размером примерно с небольшой американский жилой трейлер. Баржа, к которой мы подошли, имела длину около 150 футов. Пилот катера выключил двигатель, и мы поплыли кормой вперед к его носовой части.

Кто-то осветил нас фонарем и бросил веревку, а человек на корме рядом с Маасом поймал ее и подтянул нас к веревочной лестнице и деревянным перекладинам. Маас первым поднялся по лестнице, и у него возникли проблемы с одной из ступенек. Я надеялся, что он упадет, но кто-то на барже подхватил его и вытащил наверх. Двое мужчин с оружием были на ногах, и один из них небрежно махнул рукой Симмсу и Берчвуду. Они поняли идею и пошли вверх по лестнице вслед за Маасом. Падилло поднял голову и увидел, как Симмс и Берчвуд поднимаются по лестнице.

— Думаешь, ты сможешь это сделать? Я спросил.

«Нет, но я это сделаю», — сказал он.

Мы встали, и я позволил Падилло идти впереди меня до лестницы. Он схватился за перекладину и начал подтягиваться. Я подтолкнул его сзади, и какие-то руки потянулись вниз, схватили его под мышки и потянули. Я вскочил, и напряжение скрутило мой живот в том месте, где ремень безопасности «Шевроле» врезался в него. Еще несколько рук, не особенно нежных, схватили меня и помогли. На барже были включены стояночные огни для безопасности мореплавания, и единственным светом была вспышка, которую кто-то продолжал освещать.

«Прямо», — пробормотал мне на ухо голос, и я вытянул руки и начал делать небольшие осторожные шаги в этом общем направлении. Внезапно из открытой двери, ведущей в жилые помещения, появился свет. Я видел, как Маас спускался по лестнице, держась за перила. За ними последовали Берчвуд и Симмс, затем Падилло и я. Я услышал, как катер отчалил. Остались только двое мужчин с оружием, и они жестом пригласили меня следовать за Падилло.

Я повернулся к двери и начал нащупывать ступеньки внизу. я медленно двинулся вниз по узкому проходу, пока ступенек не осталось. Я обернулся. Мы находились в комнате примерно семь на десять. Потолок был едва достаточно высок, чтобы я мог стоять прямо. Там стояли две встроенные койки с яркими стегаными покрывалами вдоль одной стороны. Падилло стоял рядом с ними, сгорбленный и вялый. Я заметил, что он избавился от большинства приспособлений для макияжа и прически. Его лицо вернулось в нормальное состояние, за исключением бледности кожи. Берчвуд и Симмс стояли рядом с ним.

Маас сидел на одном конце стола, который можно было прислонить к стене. Он улыбнулся и кивнул мне, и его колени нервно подкосились, как у толстого маленького мальчика на вечеринке, которому нужно в туалет, но он боится пропустить мороженое и торт. На другом конце стола стоял еще один стул, а за ним была дверь.

— Привет, Маас, — сказал я.

— Джентльмены, — сказал он, хихикнул и еще раз кивнул головой. — Кажется, мы снова встретились.

«Хочешь один вопрос?» Я сказал.

«Конечно, мой дорогой Маккоркл: столько, сколько пожелаешь».

— У вас была двусторонняя радиосвязь, когда вы ездили из «Кадиллака» в «Хамберс», верно?

“Правильный. Мы просто преследовали вас по автобану и попали в нашу маленькую ловушку. Просто, но эффективно, согласитесь?

Я кивнул. — Не возражаешь, если мы покурим?

Маас многозначительно пожал плечами. Я достал пачку сигарет, дал одну Падилло и зажег их обе от пачки спичек. Маленькая дверь открылась, и из нее попятился мужчина в серо-черной куртке с собачьими зубами и серых брюках. Он разговаривал по-голландски с кем-то, кто все еще находился в другой комнате. Затылок его был покрыт длинными черными блестящими волосами, которые почти, но не совсем, собирались в утиный хвост. Он закрыл дверь и обернулся, и его очки в роговой оправе сверкнули на свету. Ему могло быть пятьдесят, сорок или меньше, но одно можно было сказать наверняка: он был китайцем.

Он несколько долгих мгновений стоял перед закрытой дверью, глядя на Падилло. Наконец он сказал: «Привет, Майк».

«Привет, Джимми», — сказал Падилло.

Маас вскочил со своего места и танцевал в честь китайцев. «Все прошло очень гладко, господин Ку», — сказал он по-английски. «Неожиданных неприятностей не произошло. Это Симмс, а это Берчвуд. Другой — Маккоркл, деловой партнер Падилло.

— Садись и заткнись, Маас, — сказал китаец, не глядя на него. Маас отступил на свое место, и его колени снова начали подрагивать. Китаец сел в кресло на другом конце стола, достал пачку «Кентов» и зажег одну золотым «Ронсоном».

«Прошло много времени, Майк», сказал он.

«Двадцать три года», — сказал Падилло. — И ты теперь называешь себя Ку.

— Это было в Вашингтоне, в старом Уилларде, не так ли, в последний раз? - сказал Ку.

«Тогда ты был Джимми Ли и тебе нравились Гибсоны».

Китаец рассеянно кивнул. «Однажды нам придется поговорить о старых временах в «Ох, такая тайна». Я был вне связи. Однако я понимаю, что ты все еще работаешь.