Росс Томас – Обмен времен холодной войны (страница 32)
Падилло и МакКоркл встретились с Маасом в кафе Восточного Берлина. Маас за 10 000 долларов предложил доставить группу в Западный Берлин через туннель. Падилло и МакКоркл согласились. По возвращении в гараж Лангемана они были вынуждены убить двух членов народной полиции и выбросить их тела в канализационный люк.
Макс Весс должен встретиться с Падилло и его коллегами сегодня утром вскоре после 05:00 и доставить их сюда. Вы знакомы с их последующие потребности из устных отчетов, полученных от Макса Весса.
Пункт: Все наши автомобили, использованные в этой операции, изъяты. Я отправил в бухгалтерию специальный меморандум, в котором информирую их обо всех накладных расходах.
Я выключила воду в ванне и вернулась в спальню. Я отложил отчет, взял бутылку виски, открыл ее и налил себе напиток. Я сделал долгий и глубокий глоток и остановился в чистой маленькой спальне с откинутой кроватью и фотографией сцены в кафе на стене, позволяя спиртному распространиться от желудка к коре головного мозга. Я долил напиток и открыл дверь чулана. В шкафу аккуратно висела армейская форма класса А с нашивками техно-сержанта, значком боевой пехоты и несколькими лентами, указывающими на то, что ее носитель прошел пару сражений на Тихом океане. Я закрыла дверь, вернулась в ванную и поставила стакан на крышку унитаза так, чтобы было удобно добираться до ванны. Я вернулся в спальню, принес пачку сигарет и пепельницу и поставил их рядом со стаканом виски. Затем я снял с себя одежду и бросил ее в угол ванной. Я опустился в воду, которая была чуть-чуть обжигающей, и лежал там, глядя в потолок и позволяя мышцам растягиваться.
Я лежал в ванне, пил виски, курил сигареты и думал, но не слишком усердно, пока вода не остыла. Я налил еще немного горячего, затем воспользовался мылом и смылся под душем. Я побрился, почистил зубы и выкурил последнюю сигарету. Потом я лег в постель.
Такие кровати слишком хороши для простых людей.
ГЛАВА 18
Я снова побежал по длинному коридору к ярко освещенной двери в дальнем конце, которая, казалось, не приближалась, когда я вошел в змеиную петлю, и она начала дергать мою ногу. Но это был всего лишь Падилло в форме старшего сержанта, с лентами, решётками и золотыми полосками для службы за границей. Он выглядел из тех, кто не слишком щедр на трехдневный пропуск.
Увидев, что я проснулся, он перестал трясти меня за ногу и повернулся к виски. Он налил себе выпить и сказал: «Мне принесут кофе».
Я свесила ноги с края кровати и потянулась за сигаретой. «Сон был хороший, что бы там ни было. Из тебя получается чертовски крутой старший сержант.
— Ты нашел свою форму?
«В шкафу».
«Лучше займитесь этим. У нас назначена встреча в салоне красоты.
Я достал форму из шкафа и начал одеваться. «Знаете, это оскорбление для бывшего капитана».
«Тебе следовало остаться дома», — сказал Падилло; «Вы могли бы выйти на пенсию в этом году».
«Похоже, есть некоторый шанс, что другое учреждение может сделать мне предложение бесплатного проживания и питания. Лет двадцать или около того, если я правильно сыграю.
Кто-то постучал в дверь, и Падилло сказал: «Входите». Это был один из крупных мужчин с большим чайником кофе и двумя чашками. Он положил их на комод и ушел. Я завязал галстук, подошел и налил чашку. Потом я надела блузку и полюбовалась собой в зеркале. «Я знал парня, который был похож на меня двадцать один год назад в Кэмп-Уолтерсе», — сказал я. «Я ненавидел его кишки».
«Никаких жетонов», — сказал Падилло. «Если они начнут спрашивать об этом, нам все равно конец».
“Что дальше?”
«Вольгемут немного пугается аэропорта. Он пригласил своего эксперта, чтобы он нас подстроил. Все мы.”
«Этому парню предстоит серьезная операция».
— Вы читали отчет?
«Похоже, у нас была какая-то компания, о которой мы не знали».
«Как и Уэзерби», — сказал Падилло.
— Это тебя все еще беспокоит?
«Это будет надолго. Он был хорошим человеком.”
Я допил кофе, и мы пошли по коридору в обшитую панелями комнату, где впервые встретились с Вольгемутом. Он был одет в однобортный синий костюм, белую рубашку, тщательно завязанный сине-черный галстук и блестящие черные туфли. Из нагрудного кармана небрежно выглядывал белый льняной платок.
Он дружелюбно кивнул мне и спросил, хорошо ли я спал, и выглядел заинтересованным и счастливым, когда я сказал ему об этом.
— Если вы с Майком пойдете сюда, — вежливо сказал он, указывая на дверь.
Мы последовали за ним по коридору, мимо наших спален и в комнату, уставленную шкафами с одной стороны и множеством туалетных столиков с другой.
Высокая блондинка с выдающейся челюстью и бледной кожей раскладывала какие-то вещи на одном из туалетных столиков, вокруг зеркала которого был ряд матовых лампочек. «Это фрау Кеплер», — сказал Вольгемут. Она повернулась, кивнула и вернулась к своим аранжировкам. — Фрау Кеплер заведует этим отделом.
Вольгемут открыл один из шкафов. «Здесь у нас есть униформа всех мастей. Те, что находятся в этом шкафу, представляют собой полный размерный ряд тех, что носят народная полиция. В комплекте с ботинками, шляпами, рубашками — все, — он закрыл одну дверь и открыл следующую. «Это военные — американские, британские, французские и западногерманские. А также восточногерманский язык, на который, насколько я понимаю, вскоре перейдут Вопо. Следующая полицейская форма — берлинская разновидность. А вот женские платья — производства Нью-Йорка, Лондона, Берлина, Чикаго, Гамбурга, Парижа, Рима: этикетки настоящие, как и материалы. Пальто, нижнее белье, обувь — полный гардероб. Далее идет мужская мебель – гражданская разновидность. Готовые костюмы из Фанкфуртского Кауфхофа , из Чикаго и Лос-Анджелеса, из Канзас-Сити и Нью-Йорка. А также из Лондона, Парижа, Марселя, Восточного Берлина, Лейпцига и Москвы — практически из любого места. Шляпы и туфли, рубашки на пуговицах и широкие воротники. Костюмы на трех пуговицах, двубортные, смокинги и так далее.
Я был впечатлен и сказал об этом. Вольгемут гордо ухмыльнулся. «Если у нас будет время, герр МакКоркл, я хотел бы показать вам наши репродуктивные возможности».
«Он имеет в виду свой магазин поддельных документов», — сказал Падилло. «Я уже рассмотрел это раньше. Это хорошо. Возможно, лучший».
— Я поверю тебе на слово, — сказал я.
«Я готова», — сказала фрау Кеплер.
“Хороший. Кто из вас пойдет добровольцем первым?» — спросил Вольгемут.
— Давай, — сказал я Падилло.
Он сел в кресло перед туалетным столиком, и фрау Кеплер накинула на него простыню, какую используют в парикмахерских. Она изучила его лицо в зеркале, а затем накрыла его волосы резиновой шапочкой, которая закрывала бакенбарды и шею. Она что-то пробормотала, наклонила голову туда-сюда, а затем выбрала немного мягкого воска. «Нос у нас прямой и тонкий», — сказала она; «Мы немного расширим его, раздувая ноздри». Ее руки ловко летали вокруг Падилло. лицо. Она похлопывала, щупала, придавала форму и лепила. Когда она закончила, у него был новый нос. Я бы все равно узнал его, но черты его лица изменились.
«У нас карие глаза и черные волосы. Скоро у нас будут каштановые волосы, но также будут и коричневые брови». Она взяла тюбик и втерла его содержимое в брови Падилло. Они стали коричневыми или грязно-светлыми. «Теперь рот: это одна из самых важных черт лица. Могу я посмотреть наши зубы?
Падилло пристально посмотрел на нее.
«Они очень белые и красиво контрастируют с нашим оливковым цветом лица. Мы слегка окрасим их, придав им сильный желтоватый вид — как у хорошей старой лошади». Она выдавила немного пасты на зубную щетку, которую взяла из прозрачного пластикового контейнера, и протянула щетку Падилло. «Давайте теперь тщательно почистим зубы. Через несколько дней оно пройдет». Он почистил. «Теперь о форме нашего рта и щек», — продолжила она. «Мы их немного раздуем». Она вставила в рот резиновую губку телесного цвета. «Откуси. Теперь откройте. Теперь здесь и здесь. Теперь прикуси. Теперь откройте. Видите ли, у нас теперь слегка отвисла нижняя губа, округлились щеки, и мы стали дышать ртом. Оно всегда приоткрыто, как будто мы страдаем легким респираторным заболеванием. Мы также осветлим цвет лица и придадим ему венозность пьяницы».
Фрау Кеплер открыла маленькую белую баночку, обмакнула пальцы в сероватую пасту и начала наносить ее на лицо Падилло. Его кожа приобрела дрожжевой, почти нездоровый вид, как будто он провел слишком много времени в больнице или баре. Чуть ниже бакенбардов она прикрепила небольшой трафарет на клейкой основе; затем она провела по нему палочкой, обернутой ватой, которую она окунула в маленькую бутылочку с жидкостью. Она дала жидкости высохнуть и сняла трафарет. Капиллярные вены Падилло превратились в завитки пурпурного и красного цветов. Она сделала то же самое с другой стороной его лица, а затем начала аналогичную работу с носом. «Здесь не так уж много», сказала она; — С хорошим шнапсом мы дружим, скажем… ох, пятнадцать лет. Возможно, полбутылки в день. Она трафарет отклеился, и кончик носа Падилло весело засиял. Она сняла резиновый чехол с головы, полезла в нижний ящик и достала прядь волос, которую аккуратно приладила к его голове. Вместо густой короткой стрижки с седыми крапинками у него была тонкая прядь грязно-светлых волос, аккуратно разделенных на пробор справа. Розовый скальп просвечивал у начала линии роста волос.