Рошани Чокши – Золотые волки (страница 64)

Она привыкла возвращать наряды после миссий. Даже в Гловно у них с Хелой было всего пять платьев на двоих.

– О чем ты? Они твои, – сказала Лайла. – Навсегда. Чтобы ты их носила.

Ее. Зофья шумно выдохнула. Судя по виду, эти наряды стоили куда больше, чем ее зарплата. Но все же их было так много, что она даже могла отправить несколько штук Хеле. Эта мысль заставила ее улыбнуться. Что нужно говорить, когда кто-то делает для тебя что-то подобное? Обычного «спасибо» недостаточно. Ей нужно было как следует обдумать произошедшее. Она посмотрела на пол, где на блюдце лежало надкусанное печенье.

– Ты приманила меня с помощью дорожки из печенья.

– Кто сказал, что это дорожка? Может быть, это были просто разбросанные в хаотичном порядке печенья. И ты сама превратила их в дорожку, когда пошла от одного печенья к следующему, предполагая, будто у них есть какая-то закономерность.

– Я…

– Я знаю.

И это все, что ей нужно было сказать.

Зофья провела рукой по своим новым нарядам. Она потянулась к платью, которое Лайла описала словами «голубое, как сами небеса». Застегнув пуговицы, она подошла к зеркалу, чтобы оценить свое отражение. Ее волосы напоминали снежное облако, а глаза были голубыми – вот и все, что она заметила. Смотреть на себя в зеркало больше минуты казалось ей ужасно скучным занятием. Зофья отвернулась и натянула на руки белые перчатки. Она несколько раз ущипнула себя за щеки – так обычно делала Лайла – и направилась к двери. С каждым шагом ее сердце билось все громче и быстрее.

Она никогда не делала подобного раньше и не знала, чего ожидать. Всю свою жизнь она избегала людных мест; ей не нравилось находиться среди сотни людей. Но, может быть, в будущем это изменится. Благодаря Лайле и Энрике она чувствовала себя увереннее. С ними обычный разговор не казался сложным лабиринтом. С Северином было немного труднее. По мнению Лайлы, он всегда говорил только часть того, что собирался сказать изначально. Гипнос, напротив, говорил абсолютно все, что думал. Энрике предупредил Зофью, что не все его слова нужно воспринимать серьезно: это делало взаимодействие с Гипносом похожим на решение головоломки. Но с ними она чувствовала себя на своем месте. Они делали ее смелее. Зофья подумала, что сможет пройти сквозь толпу людей, не чувствуя себя изгоем. Они вселяли в нее надежду, что она сможет понравиться окружающим такой, какая она есть.

В коридоре отеля горели тусклые лампы, а снизу доносились звуки скрипки и фортепиано. Сквозь куполообразные окна было видно ночное небо, усыпанное звездами.

Дойдя до конца коридора, Зофья резко остановилась. Энрике и Гипнос стояли на том же месте, где она их оставила. Они смотрели друг другу в глаза, склонив головы в разговоре, и вдруг – уже не в разговоре.

Зофья не могла пошевелиться. По ее телу разливался холод. Он поднимался от новых вышитых туфель, подаренных Лайлой, до белых перчаток, сползших до локтей. Она наблюдала за тем, как Гипнос обхватывает рукой шею Энрике, углубляя поцелуй. Это напомнило ей обо всех эмоциях, которые она не была способна различить. Обо всем, чего она не могла сделать. Она могла убежать и спрятаться в своей комнате, но она не была способна привлечь чье-то внимание, пользуясь своим природным очарованием. Когда она смотрела на себя в зеркало, то на ее лице не отражались простейшие эмоции, доступные всем обычным людям.

Зофья сделала шаг назад. Она должна остаться в своем мире и не пытаться казаться той, кем она не является.

Девушка медленно развернулась и осторожно пошла обратно, чтобы никто не увидел и не услышал ее. В своей комнате она сняла голубое платье и надела обычный черный халат и резиновые перчатки.

У нее было много работы.

35

Северин

Северин отодвинул бархатные занавески экипажа набалдашником трости и выглянул на улицу. Впереди виднелись очертания Дворца Сновидений, окруженного янтарной подсветкой. Она была похожа на крылья. Если бы здесь была Лайла, она бы наверняка сравнила эти огни с благословением оперения ангелов. Он ухмыльнулся. Вряд ли в этом городе можно было говорить о каком-то благословении. Париж вырвал бы крылья у серафима и украсил ими здания только для того, чтобы заявить, что ангелам здесь не место.

Северин ударил тростью по двери экипажа, подавая сигнал кучеру.

– Arrêtez!

Рядом с ним Тристан протер заспанные глаза.

– Мы уже приехали? – устало спросил он.

Бедняга плохо спал всю эту неделю. Иногда Северин находил его в оранжерее; свернувшись калачиком в окружении своих незаконченных творений, Тристан сжимал в руках плоскогубцы… В одном из его террариумов виднелось множество оборванных лепестков жасмина, напоминавших белеющие в земле кости.

– Где все остальные? – спросил Тристан.

– Наверное, они уже внутри, – ответил Северин.

Энрике не терпелось попасть на вечеринку по случаю полной луны в знаменитом Дворце Сновидений. Северин был готов поставить крупную сумму на то, что он приехал раньше всех только ради десертов.

– Не забудь свою маску, – сказал Северин.

– Ох, точно.

Каждому из них прислали волчью маску. Северин не хотел ее надевать, потому что его не радовали ни перспектива выть на полную луну, ни любое подобное развлечение, запланированное Дворцом Сновидений.

Тристан выпрыгнул из экипажа. Вдруг он замер, словно над чем-то задумался, и похлопал себя по карманам.

– Я забыл отдать тебе это, – сказал он, доставая конверт. – Доверенный слуга сказал передать тебе это письмо. Какое-то срочное дело.

Северин взял письмо.

– Кто его послал?

– Матриарх Дома Ко́ры, – ответил Тристан, поджав губы. Его не грела мысль о том, что после завтрашнего теста Северин станет патриархом Ордена. Каждый день он нуждался в подтверждении, что ничего не изменится. Северин старательно развеивал его сомнения. Он решил, что больше не будет отмахиваться от Тристана, как в прошлый раз.

Северин положил письмо в карман.

– У нее вообще все – срочное дело.

Это начинало его раздражать. Приглашение на чай? Срочно. Обсуждение его брачного статуса? Срочно. Мнение о погоде? Срочно.

Этим вечером Дворец выглядел как мечты дьявола о небесах. Его интерьер украшали золотые волки, блестящие клыки и белые, как молоко, звезды. Все декорации сменили ради праздника полной луны. Между столиками бегали официантки с горящими крыльями серафимов. Обсидиановый пол напоминал бездну, в которой сияли звезды. Господа – покровители заведения в волчьих масках развалились на бархатных креслах, потягивая свои напитки и заливаясь громким смехом.

Северин был окружен позолоченными волками. И почему-то в их компании он чувствовал себя как дома. Волки были повсюду: в политике, на тронах, в постелях. Они рвали историю острыми клыками и толстели из-за бесконечных войн. Но Северин не жаловался. Так был устроен мир; как и другие волки, он хотел получить свою часть добычи.

И завтра он ее получит.

В центре зала, рядом со сценой, сидели Гипнос и Энрике. Северин протиснулся между столиками и устроился в кресле рядом с ними.

– А где Зофья?

– Она почему-то не захотела ехать, – сказал Гипнос.

Уголок рта Энрике разочарованно опустился вниз, но он быстро спрятал это за широкой улыбкой.

– Что ж, мне достанется больше клубники, – сказал он, потянувшись к серебряной миске с десертом. – Кстати говоря, вы опоздали. Повезло, что выступление Энигмы перенесли на более позднее время.

– Что? – Северин резко поднял голову.

Он специально приехал позже, чтобы пропустить ее выход. Когда она танцевала, он ощущал себя так же, как и все присутствующие: словно его судьба зависела от поворота ее запястья и от наклона ее подбородка. Он не хотел снова проходить через это.

– Почему? – спросил он.

Энрике пожал плечами, бросая на Северина знающий взгляд.

– Ты можешь сам у нее спросить.

Он слишком поздно заметил, что Лайла направлялась к их столику. В отличие от всех остальных, ее лицо скрывала не волчья маска, а привычный головной убор. На этот раз павлиньи перья оказались белыми. Ее фигуру обтягивало белое платье, переливающееся, как лунный свет. Все посетители Дворца Сновидений поворачивали головы ей вслед. На лице Энигмы сияла лучезарная улыбка, и для этого была веская причина.

Благодаря Гипносу у нее появилось несколько новых зацепок, касающихся местоположения древней книги. Лайла искала ее на протяжении последних двух лет. Наконец-то она могла покинуть Париж.

Девушка не поздоровалась ни с кем из них. Вместо этого она подошла к Северину и, поставив руки на подлокотники его кресла, наклонилась к нему.

– Смейся, – прошептала она, обжигая его лицо своим дыханием. – Сейчас же.

– Зачем? – пробормотал он.

– Потому что владелец «Эдема» впервые появился во Дворце Сновидений, вызвав этим большой ажиотаж. Большинство танцовщиц хочет знать, не занят ли ты. Конечно, я всех их люблю… Но я не хочу, чтобы они бегали по отелю, пытаясь привлечь твое внимание.

По спине Северина начал подниматься жар. Лайла хотела показать всем, что он принадлежит ей.

– Ревность тебе к лицу, Лайла, – сказал он с улыбкой на лице.

Она усмехнулась, но ее руки еще крепче сжали подлокотники его кресла.

– Мне нужно поддерживать определенную репутацию, и тебе, кстати, тоже. Я привлеку слишком много внимания. Так что смейся.

– Убеди меня.

Может, дело было в сигаретном дыме или в приглушенном свете и вездесущих волках, но слова, которые должны были лишь поддразнить, прозвучали не так, как он планировал. Лайла отодвинулась на пару сантиметров, и ее взгляд опустился на его губы. В тот момент все в зале могли исчезнуть, и Северин не заметил бы этого. Глаза Лайлы светились в полумраке. Он впервые подумал о том, что, возможно, девушка тоже вспоминает об их совместной ночи. Может, ее преследуют те же самые мысли.