Рошани Чокши – Золотые волки (страница 66)

– Его любовь, страх и расколотое сознание позволили мне легко убедить мальчишку в том, что если он хочет тебя спасти, то ему придется тебя предать…

Она все сожгла. Все доказательства безумства Тристана. И теперь она даже не могла с уверенностью сказать, что это было правдой. Лайла возвращалась к этим мыслям, и каждый раз это ощущалось так, словно она запускала пальцы в еще свежую рану. Она так и не рассказала Северину. Ей было сложно видеть его в таком подавленном состоянии. Лайла не хотела создавать для него лишних демонов: их и так было в достатке.

Она еще немного постояла у его кабинета и уже решила уйти, когда дверь внезапно открылась. Северин явно не ожидал ее увидеть и теперь смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Она покраснела, вспомнив те несколько секунд в Доме Сновидений, когда она наклонилась к нему, и он жадно прошептал «убеди меня». Сейчас они казались воспоминанием из далекого прошлого.

– Лайла, – выдохнул он, будто ее имя было проклятием, от которого он хотел бы избавиться. – Что ты здесь делаешь?

Лайла ждала этого момента. Она собрала в кулак всю свою смелость, чтобы сказать эти слова. Последние два года она думала, что она не должна ни с кем сближаться из-за возможности скорой смерти… но случившееся с Тристаном поменяло ее точку зрения. Она не хотела прожить жизнь, ничего не чувствуя, сколько бы ей ни оставалось. Она хотела познать все, что только можно, пока у нее есть время. Она не хотела, чтобы ее преследовали сожаления, и не хотела одной ночи. Ей было необходимо получить хоть один шанс. В тот момент Лайла почувствовала неудержимую решимость, которая заставила ее бросить отчеты на пол, подойти к Северину и поцеловать его.

38

Северин

Седьмым отцом Северина был Похоть.

Похоть научил его тому, что из разбитого сердца получается прекрасное оружие, потому что его осколки особенно остры.

Однажды Похоть стал просто одержим одним юношей из ближайшего городка. Юноша разделял чувства Похоти, и Тристан с Северином много ночей смеялись над странными звуками, разносящимися по коридорам. Но в один прекрасный день юноша пришел в их дом и заявил, что влюбился в девушку. Ее выбрала его семья, и он собирался жениться на ней через две недели.

Похоть пришел в ярость. Он не любил, когда его бросали, и поэтому он нашел эту девушку. Он заставил ее смеяться, заставил полюбить его. Когда она сказала ему, что беременна, он ее оставил. Девушка покончила жизнь самоубийством, а юноша, который хотел на ней жениться, сошел с ума.

И, как подозревал Северин, Похоть тоже лишился рассудка. Он проводил целые дни, сидя на каменном балконе, наклонившись и свесив ноги вниз. Он словно ожидал, что в последний момент у него появятся крылья.

Накануне отъезда Северина и Тристана в Париж Похоть прошептал им:

– Похоть безопаснее любви, но и то и другое может вас уничтожить.

Северин оборвал поцелуй и отпрянул от нее.

– Что это, черт возьми, было? – выплюнул он.

На лице Лайлы промелькнуло смущение, но она быстро спрятала его, опустив глаза.

– Напоминание, – неуверенно сказала она, снова поднимая взгляд на Северина. – Что надо жить дальше…

Жить?!

– Мертвые не заслуживают, чтобы живые превращали их в призраков.

Она придвинулась ближе. Ее лицо выражало надежду: чувство, которое он не испытывал уже давно. Северин вспомнил, как бросился к ней вместо Тристана и закрыл ее своим телом. Ее, а не названого брата, которого он обещал защитить. Как она посмела говорить о том, чего заслуживают мертвые?

Сердце Северина похолодело. Его лицо исказилось в презрительной усмешке. Вернувшись в кабинет, он со смехом оперся на свой письменный стол.

– Лайла, – сказал он. – Что ты хочешь от меня услышать? Я должен прочесть стихотворение? Сказать, что в твоих губах скрыта магия, которая меня воскресила?

Девушка вздрогнула.

– Тогда, в катакомбах, я подумала…

– Ты решила, что тот поцелуй что-то значит? – спросил он, усмехнувшись. – Ты думала, что одна ночь что-то значит? Я ее практически не помню. Только не обижайся.

– Прекрати, Северин. Мы оба знаем, что та ночь действительно что-то значит.

– Ты сама себя обманываешь, – холодно бросил он.

– Докажи это, – сказала она чуть слышным шепотом.

Глаза Северина широко распахнулись. Она стояла прямо перед ним, и он попытался успокоить себя, прежде чем дотронуться до ее щеки. По ее телу пробежала легкая дрожь.

– Я только слегка до тебя дотронулся, а ты уже покраснела, – сказал он, выдавив еще одну жестокую ухмылку. – Тебе действительно хочется доказательств? Это только тебя унизит…

Лайла обвила руки вокруг его шеи, притягивая его к себе. Северин обхватил ее за талию так крепко, как будто она была якорем спасения, а он – утопающим. Может, он и правда тонул. Вздох, томившийся в горле Лайлы, превратился в стон, когда его язык скользнул в ее рот.

– Лайла, – пробормотал он. Он снова и снова повторял ее имя, нашептывая его, как молитву.

Он поднял ее на руки, развернулся и усадил ее на стол. Она обхватила его бедра ногами. Северин прижался к Лайле и положил руку на ее черные шелковистые волосы. Так вот каким был поцелуй, который «ничего не значил». Он никак не мог вдоволь насладиться ее вкусом, ему хотелось снова и снова прикасаться к ее коже и волосам. Ее нежная шея горела под его губами. Он чувствовал себя пьяным. Затем Северин почувствовал, как ее рука переместилась к тому месту, где его рубашка была заправлена в брюки, и он резко остановился.

Он отступил назад. Ноги Лайлы, которые прежде обвивали его талию, упали вниз, и ее каблуки ударились о переднюю часть стола.

– Видишь? – хрипло сказал он. – Я же говорил тебе. Я ничего не чувствую.

На ее лице вспыхнула ярость.

– Ты знаешь, что это не так. А если ты и правда веришь в свои слова, то ты просто дурак, Majnun.

Услышав последнее слово, он вздрогнул. Когда он наконец посмотрел на нее, в ее черных глазах промелькнули боль и обида. Он не помнил, как последующие слова сорвались с его языка, но они оказались настолько ядовитыми, что у него свело зубы:

– Давай, – сказал он. – Называй меня как хочешь. Меня не задевают твои оскорбления, ведь ты даже не настоящий человек.

Он не сомневался в том, что почувствовал, сказав эти слова. Воздух наполнился электричеством, словно между ними прошла молния, и внутри Лайлы что-то сломалось.

39

Северин

Северин держал в руках меховую накидку, которая еще недавно могла быть серо-бурой лисой или лаской. Он не очень в этом разбирался. В меху сверкали осколки граната, напоминавшие капли крови.

– Что это, черт возьми, такое?

– Это твой подарок на день рождения, mon cher! – сказал Гипнос, хлопнув в ладоши. – Разве ты не в восторге? Она отлично подойдет для предстоящей поездки. Россия – не очень приветливая страна. Это касается и местного климата. Последнее, что тебе нужно на Зимнем Конклаве, так это прослыть снобом.

Северин держал меховую накидку на расстоянии вытянутой руки.

– Спасибо.

Положив накидку, он взял со стола протокол Зимнего Конклава. Судя по всему, они должны были остановиться в замке, с возможностью выделить отдельные покои для – Северин прищурился, чтобы убедиться в правильности написанного – любовниц. Он закатил глаза. На Конклаве должны были появиться многие западные Фракции, особенно те, которые отвечали за Вавилонский Фрагмент на континенте. Падший Дом собирался соединить все Фрагменты мира, а значит, он больше не был проблемой одной лишь Франции.

– Что насчет Лайлы? – спросил Гипнос.

– А что с ней? – поинтересовался Северин, не поднимая взгляда от письменного стола.

Он не видел ее с того вечера в его кабинете и предпочитал не думать о том, что тогда произошло.

Если все пойдет по плану, они найдут ее драгоценную книгу.

Она покинет Париж, а он избавится от чувства вины.

– Вы больше не работаете вместе?

– Работаем.

Энрике с неохотой, хоть и вечно вставая в позу, стал посыльным между Северином и Лайлой. Может, она и не хотела больше с ним разговаривать. Но у него все еще было то, что ей нужно: доступ к артефактам и разведке Ордена. А у нее все еще было кое-что нужное ему – способность читать предметы. Северин собирал целую коробку предметов, которые ему нужно было прочесть, и отправлял ей эту своеобразную посылку вместе со свежим отчетом о работе по поискам Падшего Дома. Лайла возвращала коробку назад, сопроводив ее запиской о том, что ей удалось увидеть. Она указывала в заметке также всю информацию, полученную во Дворце Сновидений. Этот метод устраивал их обоих.

– Ты попросил ее поехать с нами на Зимний Конклав?

Северин кивнул.

– И что она ответила?

Он вздохнул.

– Она ответила «нет».

Это было еще одной проблемой. Он не понимал, чего она хотела и что могло бы заставить ее поменять свое решение.

– Ах, милые бранятся – только тешатся, – вздохнул Гипнос.

– Лайла мне не «милая».

– Тебе же хуже, mon cher, – Гипнос пожал плечами и взглянул на часы, висевшие над дверью кабинета. – Ты же знаешь, что прямо под нами сейчас в самом разгаре вечеринка по случаю твоего дня рождения?

– М-м-м.