Рошаль Шантье – Ищу маму для папы-спецназовца (страница 21)

— Ну что ты… — выдыхаю, зарываясь носом в волосы. Руки заняты, в ответ ее прижать не могу. Она отпускает спустя пару глубоких вдохов, будто мой запах ее успокаивает.

Ставлю сумки на пол, скидываю с плеч спортивку и сразу втрамбовываю Стефанию в свое тело. Грею в руках, успокаиваю. Надо заняться дровами, протопить дом. Здесь холоднее, чем на улице.

— Тебя так долго небыло, Тихон… — жалуется. А я улыбаюсь. Меня давно уже никто не ждал, даже в таких обстоятельствах это приятно.

— Закрыл несколько вопросов. Все хорошо. Голодная?

Она неоднозначно качает головой. Меня покормила сестра, а Стеша в последний раз ела вчера, так что, разумеется, она голодна. Выкладываю контейнеры и кастрюли из холщовых сумок.

— Танюша нагрузила, — улыбаюсь.

— Вау, да тут целый пир! Ты не спеши, я съела половину из того, что ты покупал для меня в автобус.

Замечаю, что здесь очень чисто. На заброшку вот вообще не похоже.

— Ты поубирала что ли?

— Ну да, нам же тут жить какое-то время. Мне было скучно, — пожимает плечами.

Улыбаюсь. Да уж, скучно в бегах.

Лезу в сумку, прямо сверху напяливаю на Стешу свои штаны с начесом, снимаю тонкую куртку, укутываю в свою походную. В ворохе не по размеру огромного шмотья торчит тонкий веснушчатый нос и копна рыжих волос.

— Как мальчики, Тихон?

— Нормально, отправил их с Танькой в санаторий в область.

Выходим во двор, отпираю сарай. Если где и могут находиться дрова, то здесь. Аллилуйя! Не такой уж и плохой запас, месяца полтора топить.

— Ты думаешь…? — она не договаривает, но и так понятно.

— Нет, но так мне спокойнее. Да и вопросов меньше — где папка, почему так долго в отъезде, — ей незачем знать все варианты развития событий. Наши дела не ахти и я пытаюсь обезопасить всех, кого люблю.

По дороге сюда Борис скинул мне все, что смог накопать на Прокофьева, я ведь так к нему и не заехал. В общем, нужно сесть за ноут и покопаться в информации.

На рубку дров уходит чуть больше получаса. Вытираю пот с лица, собираю оставшиеся поленья, Стеша уже понесла часть в дом. Завтра надо заготовить запас. Сойдет за полноценную тренировку.

Возвращаюсь, замечая, как Стефания скользит взглядом по моему телу. Я сбросил куртку и балахон, оставшись в майке. Подмигиваю ей, присаживаясь перед печкой, пока она застилает старенькую полуторку постелью, которую я привез.

— Сейчас разожгу и ты тоже сможешь раздеться, — говорю, понимая, насколько двусмысленно это звучит.

— Не знала, что деревенская жизнь настолько сексуальна.

Я оборачиваюсь, с удовольствием следя, как она краснеет.

— Ты сексуальная. И в моем доме, и в машине, и здесь..

Она жмурится, закусывает губу. Даю ей несколько минут на анализ того, что сказал, подкладываю в печь поленья и прикрываю заслонку. Мою руки в металлическом тазу.

— Там я… отпустила себя. У меня не было времени анализировать.

— Мне понравилось, — смотрю в упор, не отводя.

— Мне тоже…

— Но?

— Честно? Никаких но. Просто безумно сильно гудит голова. Я… Все, что сейчас происходит… Мне кажется, это дурной сон и я вот-вот проснусь. Но проблема в том, что я не просыпаюсь…

Она гулко всхлипывает, глаза наполняются слезами. Беру ее лицо в свои ладони:

— Это закончится. Я тебе клянусь: мы справимся и ты будешь свободна.

— Я хочу быть свободна с тобой!

Отчаяние в ее голосе ударяет по нервным окончаниям, по затылку чувствую россыпь мурашек. Я погряз в ней. Полностью погряз.

Наклоняюсь и накрываю ее губы своими. Она дурманит. Мне нужно больше, нужно ближе. Стягиваю куртку, толстовку, пробираюсь под футболку, оглаживая плоский живот. Урчу, как дорвавшийся подросток. Блять, какая же она сладкая.

Всхлипывает, когда задеваю напряженную горошину соска. Проходит ноготками по спине, а я дурею от этого. Сдираю с нее футболку и наслаждаюсь ее телом. Скольжу взглядом, касаюсь пальцами, веду дорожки языком. И сам шиплю, когда Стеша через штаны обхватывает мой вздыбленный член.

Подхватываю на руки, она опоясывает меня ногами, толкаясь навстречу.

— Это “да”? Потом хрен остановлюсь, — часть сознания все еще способно воспринимать ее слова о гудящей голове и отсутствии анализа. Перестаю целовать, чуть отдалив лицо, — Если ты не хочешь или передумала — это окей.

— Я не передумала, Тихон, — шепчет, царапая мой затылок.

— Скажи, что хочешь меня, — я не фанатичен, но сейчас пздц как хочу услышать.

В этот момент я понимаю: Стефания так же красива в смущении, как и в своей сексуальности. Гибко выгнув спину, она накрывает нас тяжестью своих волос. И целует меня. Сама.

Прижимаю к себе ее голову, зарываясь пальцами в волосы, прикрываю глаза. Эта женщина — чистый кайф.

Опускаюсь губами на бледную шею, облизываю выступающие ключицы. Стеша выгибается, подставляясь под мой рот. Извивается неконтролируемо, потеряв над собой контроль. Я держу ее на руках, наслаждаясь доверием. Все больше дурея с каждой секундой.

Я думал, как буду ее трахать еще когда не знал имени. Естественная, интригующая, манящая.

Глава 25

Покусывая соски, кладу Стефанию на кровать. Это томное предвкушение — одно из самых приятных моментов в сексе. Трусь щетиной о тонкую кожу внизу ее живота, вожу языком по выпирающим косточкам на бедрах. Стеша стонет, выгибается, вцепившись одной рукой в основание кровати, а другой — в мои волосы. Каждое мое клеймо на ее коже заставляет ее затаивать дыхания. А я упиваюсь каждой ее реакцией. Провожу пальцами по ребрам, обхватываю грудь. Обвожу ее тело, слушая как она задыхается. Целую губы, приподнимаю за талию, втягиваю в рот кожу внизу живота. Тяну вниз ее штаны вместе с трусиками. Я до одури хочу войти в нее, драть, сходя с ума от общего удовольствия.

Но мне слишком нравится доводить эту женщину до исступления. Она дрожит, когда пальцами раскрыла лепестки половых губ, провожу от дырочки до клитора. И повторяю снова.

— Тихон! — она сжимает пальцами простынь, поджимая пальчики на ногах.

Растягиваю податливую дырочку, кайфую, наблюдая, как каждый раз она насаживается на мои пальцы. И стонет, стонет, стонет.

Не удержавшись, опускаюсь на колени и провожу языком от промежности до лобка. Дурею от ее запаха, от ее вкуса. Глаза сами закатываются, из горла вырывается хриплый стон.

Блять, какая вкусная. Ебанусь, если не окажусь в ней сейчас.

Достаю из кармана презерватив. Стеша приподнимается, глубоко дыша садиться и тянется к моему члену. Дрочит мне, пока зубами разрываю фольгу и еще немного, видя, как меня от нее штормит.

— Упиваешься, ведьма?

— Тихон… — протяжно тянет, открывает рот и пошло вытягивает язык.

И несколько раз ударяет по нему членом.

В глаза искры. Грешная, охуенно-грешная девочка.

Ччеррт…

Беру за затылок, фиксирую и, глядя в глаза несколько раз толкаюсь ей в рот. Выхожу, наклоняюсь и глубоко целую. Вылизываю ее рот.

Заваливаю Стешу на кровать, придавливаю своим весом и вхожу. Одним толчком. Мы стонем в унисон. Останавливаюсь для того, чтобы прочувствовать ее тесноту до игол в затылке.

И делаю размашистый толчок. Стеша сильнее впивается коготками в мои лопатки, я закидываю ее ноги еще выше и толкаюсь еще. Она выгибается, втягивает в рот губы. Трахаю, целуя губы, лаская шею, втягивая в рот темные соски. Сильно сжимаю ягодицы.

Выхожу, переворачиваю Стешу на живот, ставлю на колени, фиксирую за спиной руки и вхожу. Вжав голову в матрас другой рукой, слушаю ее сладкие крики и трахаю так сильно, как люблю.

— Тихон! Тихон! Тихон! — вперемешку со стонами выкрикивает с каждым толчком.

— Нравится? Нравится, пошлая ведьма?!

— Да-да-да-да… ммм…

Отпускаю, шире расставляю ее колени, любуясь попкой в форме сердца. Каждый удар сильнее, нетерпимее предыдущего. Каждый ее крик требовательнее. Не отказывая себе в удовольствии собираю смазку вокруг члена, не переставая входить в нее. И распределяю по кружочку ануса. Стеша замирает, я трахаю медленнее, аккуратнее.