Рошаль Шантье – Ищу маму для папы-спецназовца (страница 20)
Помню, как собралась на несколько дней к родителям — у мамы был день рождения, а Денис не мог поехать из-за работы. Мы обсудили все заранее, но в последний момент он передумал. Моих возмущений, разумеется, слушать не стал и решил ситуацию предельно ультимативно: просто вышел за дверь и провернул ключ. Тогда Денис впервые меня запер. Я была настолько возмущена, зла и обижена, что растрощила всю квартиру — от чашек до зеркала на шкафу-купе.
Ох, как я испугалась, когда эмоциональный всплеск прошел! Но меня быстро успокоил эмоциональный всплеск вернувшегося Дениса.
Я вздрагиваю от резкого света — машина тормозит возле какого-то гаража. Оттуда, вытирая руки о грязную тряпку, выходит мужчина.
— Тихий, ты? А позвонить нельзя было?
— Сорри, Леший. Недалеко был, вижу, горит.
— Дак заказ срочный, вот и занимаюсь. Ты за Маздой?
— А готова?
— Обижаешь! Уже неделю как. Я тебе звонил, кстати, ты не аллё.
— Служба.
Тихон выходит из машины, улыбается беззаботно, пожимает мужчине руку, смеется. Он делает знак, веля оставаться на месте, и подходит к соседнему гаражу, который как раз открывает Леший. Через минуту Тихон уже подъезжает ко мне на черной Мазде, кивает.
— Да заняться тебе этим опелем надо и малому на восемнадцать подаришь.
— Бля, не в тему, — пока я пересаживаюсь, Тихон чешет голову. — Лан, давай начнем хотя бы. Что нужно? А главное — сколько?
— Сначала рыжики подрехтую, потом кузов вскрою. Посмотрим, сколько там живого железа осталось. В идеале покрасить, но это уже в конце. По сумме сочтемся.
— А по срокам?
— Если там всё живое — за пару недель управимся. Если гниль полезет — месяц, не меньше.
— Понял. Тогда набирай.
В ходе разговора Тихон освобождает машину от вещей и передает Лешему ключи.
— Минус одна проблема, — говорит, когда выезжаем на дорогу.
За сегодня было столько остановок, что, кажется, дорога никогда не кончится.
— Думаешь, теперь он меня не найдет?
— Найдет. Но неделя у нас есть железно.
— А потом?
— Потом я отвезу тебя в область и посажу на автобус там.
Звучит неплохо. Скрещиваю пальцы на удачу — хоть бы так оно и было.
Глава 24
Завожу Стефанию на дачу и еду в город. Удобств там нет никаких — главная причина, почему у Бурого никак никак не получается ее продать. Тут, по хорошему, надо сносить все нахрен и строить заново. Но у Яна с женой есть другой загородный домик, в который он вложил дохрена денег и сил нашего спецподразделения. Строили вместе, в таком не отказывают. Так что вкладывать еще и в разбитую временем территорию просто нет ни возможности, ни желания. Проще продать. Сейчас мне все это на руку. Чтобы выйти на это место, Прокофьеву потребуется время, до черта много времени. А потом я решу, что делать дальше.
Заезжаю в нашу врачебку, знакомый врач по-братски выписывает мне больничный, который через полчаса прикладываю к рапорту. Раньше я бы никогда не воспользовался ничем подобным и другим пиздюлей вломил. Но на кону жизнь Стефании. Выдыхаю и ставлю свою подпись рядом с датой. Я не могу бросить ее этому ублюдку. Слишком глубоко погряз, чтобы сейчас все кинуть. И я не только о спасении говорю.
Отношу начальству, там принимают без лишних вопросов. Я пахал на свое имя как дурной много лет, сейчас это аукается уважением.
Стыдно пздц. Вот пздц как.
Отведя глаза, пожимаю руку командиру спецподразделения и выхожу нахрен из здания. Заезжаю к сыновьям, предупреждаю, что надо будет пропустить сад и школу и торможу себя. Сначала нужно обсудить с сестрой.
— Ты у бассейна почилить не хочешь? — спрашиваю, выйдя с ней в кухню.
— Я только оттуда, Тихон! Да и какой бассейн, сентябрь на носу! — Танюша беззаботно смеется. Она старше на два года, но как егоза. Ее сын учится за бугром, а с мужем давно развелась. Так что развлекается как может — с племянниками и небольшим бизнесом.
— Санаторий, Тань. Две недели, олинклюзив, м? — не разделяю ее шуточный тон. Таня замечает, оборачивается.
— Что случилось, Тихон?
Кто хочет платить мне каждый раз, когда я слышу эту фразу? Чувствую, разбогатею.
— Сложности на работе. Лучше, чтобы вы были в безопасности.
— На работе, значит? — Таня вскидывает бровь и садится за стол. — И это никак не связано с красивой тетей Стешей?
— Ц! Кто сдал?
— Арсений, конечно. Из Семена же клещами не вытащишь, весь в тебя!
— Что еще малый наговорил?
— Не заговаривай мне язык, Тиша! Куда ты ввязался?!
— Зубы. Говорят: не заговаривай мне зубы.
— Да какая к черту разница! Взрослый человек! Командир спецназа!
— Я командир группы, командир спецназа — мой начальник, — поправляю автоматически.
— Да хватит сбивать меня с толку, ты прекрасно знаешь, что я не об этом говорю! У тебя двое детей, сколько можно влезать в истории?!
— Сейчас ты — вылитая мать, — закатываю глаза.
— А ничего страшного! Немного морали тебе не навредит! Вечно как ввяжешься в муть какую… То Ксюшу эту, прости Господи, из дерьма вытаскивал, теперь другая. Нормальные женщины мужиков не привлекают?
— Напомни, почему я позволяю тебе говорить со мной в таком тоне?
— Потому что я твоя сестра. И учила тебя какать на горшок! Так что будь добр, прояви уважение!
— Тань, я клянусь: если мне потребуются уроки по вопросам дефекации, я обращусь. Но пока, чесслово, справляюсь своими силами.
— Ты глянь какой умник, — саркастично хлопает в ладони.
— Мальчик вырос, — развожу руками. — А про Стешу ты зря, познакомишься, поймешь.
— Ты умный мужик, Тиш, но когда дело касается женщины, тебя откровенно несет, — вздыхает она, сдавшись.
В глазах тревога. Таня хороший человек, мы рано остались без родителей, я ее единственный родственник, не считая наших детей. Она жутко за меня боится.
— Если бы ты оказалась в такой ситуации, я бы очень хотел, чтобы тебе помогли.
— Все настолько серьезно?
— Серьезно. Ты же знаешь: иначе я бы не попросил. Вы моя семья, Тань. Я хочу вас обезопасить.
— Ладно, — Таня согласно прикрывает глаза. — Далеко этот твой санаторий?
Я сам отвожу их на вокзал. На прощание сестра крепко меня обнимает и просит быть осторожнее. Там я оставляю и свою мазду. На такси заезжаю домой, собираю немного вещей, беру запас денег, несколько кухонных ножей и травмат и сажусь на автобус. Несколько раз на всякий случай меняю маршрут, но слежки не обнаруживаю. Это, безусловно, плюс. К даче Бурого добираюсь к полуночи.
— Стеш, я приехал, — предупреждаю с порога, чтоб не напугать.
Услышав мой голос, выскакивает. Глаза красные, руки к себе прижимает. В сердце стучит — она мне нравится. Делает шаг, обнимает за шею, дрожит.