Роннат – Вор (страница 58)
Бог Мер был в ловушке города. Без него чудовищу нечем будет питаться.
Город и дар продолжали жить благодаря друг другу. Бесцельно. Бессмысленно. В бесконечной петле мучений.
Земля под ногами затряслась. Где-то в глубине билось сердце задыхающегося создания, которое само себя лишало влаги, похоронив под слоем песка и соли. Солнце вдали перекрыла песчаная буря, сделав горизонт грязно-коричневым, оранжевым, мёртвым. Город замер в агонии. Небо над ним разрывалось на части.
«Зачем, Двуликая, зачем миру нужен этот дар?»
Лика осеклась. Ведь Двуликой больше не было.
– Шор, ты тоже это видишь, ведь правда?
Шор взглянул на Лику и достал нож из шкатулки. Сразу сделалось спокойно от того, что друг всё понял. Лика сжала его руку.
– Этого места не должно существовать.
Шор кивнул и направился обратно в пещеру.
– Я спущусь и перережу ему глотку.
От такого простого плана, который граничил с безумством, Лика на мгновение потеряла дар речи. Они собирались избавить мир от бога Мер, от великого тёмного дара Двуликой, который уничтожил Южную империю, от чудовища, которое поедало людей… Одни. С помощью очень острого ножа.
– А если ты сорвёшься? – спросила Лика, на что Шор скептически вскинул бровь, дав понять, что вопрос был глупым. Лика спохватилась и добавила: – Мы даже не уверены, что это его прикончит!
– Живой дар можно убить. Все животные-дары не бессмертны.
– Я не об этом, – перебила Лика, – почему ты думаешь, что, лишившись глотки, он умрёт? У него эта трахея вся была забита, он не дышал столько лет и всё равно жил!
– А если их несколько? Вдруг он дышит как-то ещё? У него могут быть жабры, да всё что угодно! Мы с тобой говорим об анатомии неизвестного существа!
– Если бы у тебя была какая-то страховка, хотя бы верёвка…
– Где мы её найдём?
– В городе…
– Ты думаешь туда вернуться?!
Лика замолчала и опустила взгляд. Ей и самой было дико от мысли о возвращении в эль-Тун!
– Но нам всё равно нужно раздобыть припасы, воду, горбачей – всё как ты тогда говорил.
– С этим, – Шор показал ей нож, – мы можем добыть и пищу, и воду. Возвращаться в город слишком опасно. Ты же видишь, он в огне. Неизвестно, что там случилось. Может, бунт или налёт айнэ. Разберёмся с даром и уйдём.
«Мы что-то забыли сделать в городе», – подумала Лика, но вслух говорить не стала. Как объяснить Шору свои предчувствия? Избавить мир от великого тёмного дара, уничтожить эль-Тун – это казалось самым правильным и, что важнее, необходимым, но план Шора совсем не нравился. Но и другого она предложить не могла. Что-то тянуло обратно в город, она страшилась этих мыслей и упорно гнала их прочь.
Шор тем временем взял её шкатулку и начал спускаться.
– Спрячься, – велел он. – Ни один человек в здравом уме не полезет в такую нору – примет за логово хищника. Если что-то случится, ну, увидишь кого-то или услышишь, отзови шкатулку. Хорошо?
Лика кивнула и порывисто обняла Шора. Парень поцеловал её в макушку, обнял и нехотя отпустил.
– Я скоро вернусь.
Путь вниз показался лёгкой прогулкой. На спуске попадались застрявшие обломки, и Шор не ленился их сбрасывать. При следующем землетрясении они могли сорваться и поранить, а то и вовсе убить. Так Шор расчистил дорогу до самой утробы. Он поставил шкатулку и обошёл глотку.
Самым простым казалось обрезать её в том месте, где она соединялась с желудком. Всадить нож и пройтись по кругу. Но Шор засомневался, что длины ножа хватит, чтобы отсечь глотку от туловища. К тому же он опасался, что брюхо может накрениться, оборвав ещё и трахею, и тогда Шору точно конец.
«Что ж, есть ещё один способ».
Шор примерился, отошёл на три шага, выдохнул и, разбежавшись, подпрыгнул настолько высоко, насколько смог, с криком всадив нож вертикально в глотку!
Лезвие, как он и ожидал, не встретило сопротивления и так же легко сорвалось вниз, разрезав плоть чудовища, будто ветхую ткань, а в следующий миг Шора окатило водопадом ледяной воды.
Всё, что Шор успел сделать, – это провернуть лезвие, поставив его боком, и ухватиться второй рукой за край разреза. Падение резко остановилось. Напор воды не давал вдохнуть, Шор брыкался, дёргая головой, ища положение, в котором у рта могла образоваться прослойка воздуха. Поток бил по голове, изливаясь из открытой раны. Шор держался изо всех сил, пальцы немели от холода. Вода залилась ему в глаза и уши, он оглох и ослеп и, кажется, закричал, потому что влага наполнила рот. В какой-то момент Шор смог сделать вдох – и тут же нахлебался воды, закашлялся, чуть не задохнувшись. Казалось, эта пытка длилась вечно. Только и оставалось, что держаться за нож и искать глоток воздуха, но за каждую попытку он расплачивался очередной порцией ядовитой воды. Вены будто запылали, и Шор сквозь это безумие почувствовал, как знак на лбу вновь загорелся.
Когда поток начал ослабевать, Шор кое-как подтянулся, выдернул лезвие и развалился на вершине утробы чудовища. Он ожидал грохота и тряски, но всё было тихо. Вода лилась и лилась, струя постепенно становилась всё тоньше, пока не исчезла совсем. В звенящей тишине Шор поднялся и посмотрел на сотворённое им зверство. Убийство дара даже после смерти богини казалось грехом. Но Шор понимал, что, окажись у него выбор, он бы поступил так снова. Утешало лишь то, что наказывать теперь было некому.
Края разреза широко разошлись. Пустая глотка сжалась, став раза в полтора меньше. Шор заглянул внутрь.
В нос ударило страшное зловоние, которое трудно было с чем-то сравнить. Помои, дерьмо, желчь, трупный яд, гной – все самые ужасные запахи мира смешались в этой клоаке. Шор отшатнулся и не удержал рвотный позыв. Когда отпустило, Шор зажал нос и всмотрелся в желудок чудовища снова.
Утроба была заполнена водой. Её стенки светились так ярко, что удалось разглядеть всё.
Сверху плавали тела людей, которых сбросили на корм чудовищу недавно. В центре находилось сердце. Его окружали острые зубы, которые ритмично шевелились, перемалывая пищу. Шор взглянул на шкатулку Лики, чтобы прикинуть, когда будет следующий его удар, и подтвердить свою догадку.
Но стоило найти шкатулку взглядом, как она исчезла.
С Ликой что-то случилось.
Глава 27
«Надо строить дорогу».
Севир думал об этом каждый раз, когда лошадь спотыкалась на колдобинах. Путь то и дело преграждали буреломы и опасные овраги. С погодой, на первый взгляд, повезло: внезапная оттепель уняла недавние метели. Но влажный ледяной воздух пронизывал до самых лёгких, а ноги мёрзли от идущего с земли холода. Вроде и ветра не было, даже солнце иногда проглядывало сквозь серые тучи, а всё равно из носа текло без остановки и пальцы коченели. Деревни попадались всё реже, леса становились гуще и непроходимее. Последний крупный город будет на границе, в паре часов езды, дальше – только столица шестой ветви в окружении сотни лесных поселений. В одном из них Севир и планировал затаиться.
Он не решился идти под защиту второй или уж тем более первой ветви. Просить помощи у Ринела опасно, а у дяди Сэтьена – глупо. Четвёртая ветвь не будет прятать убийцу из религиозных соображений, а пятая даже разбираться не станет – казнит изменника Ародана. Оставалась только шестая ветвь – тихая, мирная и, что важнее, через неё Севир мог связаться с исследователями Алетара. Вдруг у них получится разобраться с его даром? Самостоятельно добраться до седьмой ветви Севир даже не надеялся, боясь затеряться в лесах. Тут даже шкатулка не нужна, чтобы это понять.
Впрочем, Севир не доставал её с того злополучного вечера. Хотя соблазн был велик: Севир настолько привык к ней, что боролся с желанием подглядеть будущее на каждом перекрёстке, в таверне и, даже завидев тучу на горизонте, едва сдерживался от вопроса: пойдёт дождь или нет? Но Севир боялся, что снова очнётся с кровью на руках. Или вовсе не очнётся – упадёт с обрыва или набредёт во сне на стаю волков. Почему-то именно их Севир особенно опасался. Стоило лошади забеспокоиться и прижать уши, как страх мгновенно заставлял сердце биться галопом.
Тракт развезло от грязи. Мелкие замёрзшие лужицы трескались под копытами. Лошадь, кажется, обрадовалась понятной дороге и зашагала бодрее. Севир расслабился. Редкие путники не обращали на него внимания, разве что здоровались и желали счастливого пути. Приятная традиция путешественников. Хорошо, что парой фраз она и ограничивалась. По пути Севир так до конца и не продумал свою легенду: кто он и откуда, куда едет и почему. Откуда у юноши его возраста своя лошадь, приличная одежда и деньги на ужин да ещё и на постель в корчме? Кто он? Посыльный у богатого торговца? Юный лорд? Последний вариант Севиру нравился больше всего. Так его не выдадут манеры и говор. Что он забыл в шестой ветви? А он и не забыл, он направлялся дальше: обучаться, скажем, в седьмой ветви у познавателей, ведь там как раз есть для него местечко. Откуда известно? Рассказал об этом лорд Ренфел.
«Лишь бы об имени не спросили. Тут уж либо молчать, либо правду говорить. Это только в сказках хитрые герои назывались чужими именами. Как было бы замечательно! Зовись кем хочешь, делай что хочешь».
Впрочем, люди считали неприличным спрашивать первого встречного об имени, а страже надо было просто на глаза не попадаться. Услышат знатное имя, и на следующий день все ищейки узнают, где скрывается принц третьей ветви.