Роннат – Вор (страница 57)
– Опасно обладать таким даром. – Даур перекатил монетку между пальцев. – Если бы все знали, на что монетка действительно способна, то…
– Я понял.
Они помолчали немного. Даур выдохнул и преувеличенно бодро заявил:
– Теперь мы точно знаем, что шкатулки пустые, потому что богиню пленила та тварь.
– Что за тварь?
– Понятия не имею. У неё нет имени. Но она назвала себя Мастером. Это не имя, а как будто кличка у животного.
Зашуршали бумаги.
– Я собрал всё что мог: легенды рао и варваров, самое старое Слово Двуликой, какое только нашёл. Тут ещё по мелочи записи, – бесценный просматривал свитки один за другим. – Давай попробуем найти что-то. Если не про Мастера, то про этот остров.
– Зачем?
– Как зачем? – искренне удивился Даур. – Чтобы сбежать, разумеется.
Глава 26
Лике показалось, что прошла целая вечность, прежде чем тиски, сковавшие разум, разжались, а сердце вновь забилось ровно.
– Я годами никому об этом не рассказывал, – сказал Шор, отпустив её руки. – Чуть не рехнулся. Такое нелегко осознавать в одиночку. Уже потом стало ясно, что с самого начала нельзя было никому рассказывать. Мне никто не верил, но тогда я почему-то был уверен, что поверят. Я просто не мог молчать после того, что видел, а оказавшись здесь… Я не спал, всё думал: когда же, когда же люди заметят Её отсутствие? Время шло, но ничего не поменялось. С востока не пришли полчища варваров. Небо не разорвалось надвое, как обещали пророки, и Ародан не покрылся слоем костей и пепла. Всё шло как и раньше. Я думал: а может, просто конец света прошёл мимо этой дыры и мы пока не узнали, что остального мира больше нет? Но привозили новых узников, солнце вставало и заходило, люди рождались и умирали, и ничего не менялось. Может, прошло слишком мало времени? Вдруг мир лопнет лет через сто, или двести, или тысячу, и никто не узнает о дне, когда Её не стало. А может, будут ходить легенды о мальчике, которого спасли в пустыне… Я не знаю. Но мы оба здесь, в утробе чудовища, из-за того, что случилось тогда в шатре рао.
– Нет, – сказала Лика. – Всё это с нами сделали люди.
– Ты не понимаешь, что я говорю? Её нет! Мастер убил её у меня на глазах, Лика!
Лика подсела к Шору вплотную и зашептала:
– Ты видел то, что видел. И я тебе верю. Но то, что люди делают из-за богини, не её вина. Отрицатели всё так же будут клеймить бесценных, а айнэ будут проливать кровь. И это уже не замысел богини. И знаешь что?
– Что?
– Мне уже ничего не страшно.
Шор посмотрел на Лику – однорукую бесценную девочку, которая только что узнала о смерти богини. Она действительно больше ничего не боялась. Значит, и ему пора было оставить страхи позади.
Шкатулка появилась в руках: сделанная из белого мрамора и серебра, вытянутая, словно башня замка. Лика взглянула на неё – и охнула.
– У моего отца такая же. Только чёрная.
– Откроешь?
Лика не стала переспрашивать. Она взяла шкатулку. От воспоминаний защемило душу, когда пальцы уверенно нащупали нужную выемку.
Створки распахнулись, крышка откинулась.
Внутри находился кинжал. И лезвие у него было белым, словно солнце над пустыней.
Шор бережно достал оружие.
– А может, всё идёт по её плану, и мы можем выбраться отсюда, – задумчиво произнёс он и наклонился к Лике. Она почувствовала лёгкое, немного болезненное прикосновение – губы у них были обветренными и сухими. Шор провёл по её щеке ладонью, и Лика прижалась к его пальцам, прикоснулась лбом ко лбу. Они помолчали немного, как будто за эти минуты в тишине можно было принять всё, что произошло. И стать теми, кем обоим ещё только предстояло стать.
– Посмотрим, насколько нож острый. Раз это дар, то он не затупится и не сломается, – сказал Шор, спрятав шкатулку в пустоту. – Посвети, пожалуйста.
Они подошли к дыхательной трубке чудовища. Шор нерешительно примерился, замахнулся и всадил лезвие в каменную стену.
Лика не выдержала и зажмурилась. Послышался удивлённый возглас Шора.
– Получилось? – спросила она.
– Вошёл, как в воздух, – усмехнулся Шор, провернул лезвие и провёл по кругу без какого-либо сопротивления, отколов здоровенный кусок. Шор просунул руку в дыру. – Там дальше ещё затор.
– Сможем пробиться на поверхность?
– Должны. Я буду резать, а ты – скидывать обломки. Я постараюсь делать ровный срез, чтобы камни скатывались.
– Только не торопись. Если этот нож такой острый, то вмиг может оставить тебя без пальцев.
– Или без ноги, – хмуро заметил Шор.
Лика поёжилась. Ей стало дурно от мысли, что рука у Шора сорвётся.
– Давай выбираться отсюда, – сказала она.
Шор кивнул и всадил лезвие в камень.
Стопы и руки Лики покрывали порезы и ссадины, и каждую ранку наверняка невыносимо жгло от соли. По правому предплечью стекал ручеёк крови – девушка не заметила острый выступ на стенке, когда отбросила очередной кусок соли. Всё, что Шор высекал из заторов впереди, она сбрасывала назад. Было слышно, как камни, подпрыгивая, падали на дно. И чем дальше удавалось продвинуться, тем тише становились эти звуки и меньше отложений соли встречалось по пути. Сначала была сплошная стена, с которой Шор мучился дольше всего. Потом попался серый камень, и, когда Шор проткнул нарост, хлынула вода.
– С этим ножом мы выживем в пустыне, Лика! Ты понимаешь? Этот нож…
– Наш путь к спасению, – договорила она.
Шор осторожно замахнулся – совладать с ножом было непросто, – и полоснул следующую преграду, и тут же отшатнулся.
– Назад! – крикнул он, попятившись.
Лика от неожиданности споткнулась и съехала вниз на коленях, содрав кожу. Шор едва не упал сверху, а позади раздался треск: глыба соли рухнула и покатилась на них, заставив обоих в ужасе вскрикнуть… Но застряла в узком проходе.
– Лика, ты цела?
– Да, не волнуйся, царапины, – отмахнулась она и поднялась. Шор вытер нос, оставив под ним мокрый след.
«Кровь», – понял Шор.
Пальцы были изрезаны, но не из-за дара, а осколками соли. Нож пока не нанёс хозяину ни одного пореза, и это оказалось чудом, ведь иногда Шор не справлялся со слишком сильными замахами и едва успевал убрать руку из-под лезвия.
– Вовремя заметил, что стена рушится. Видимо, прорезал единственную опору, – сказал Шор и принялся кромсать глыбу на части. Стоило снять верхний кусок, как в глаза больно ударил свет. Лика зажмурилась и отпрянула, а Шор едва не выронил нож. Яркость дня была невыносимой настолько, что до обоих не сразу дошло: они находились у поверхности!
– Мы добрались… Лика, добрались! – Шор замахнулся и отколол ещё кусок, и ещё один, и ещё. Свет бил всё сильнее. Когда щель стала достаточно большой, Шор спрятал нож в шкатулку, подтянулся и пролез на ту сторону. Затем он перегнулся через глыбу и помог Лике преодолеть препятствие. Шор шёл впереди, постоянно оглядываясь на Лику. За пару шагов до выхода он жестом велел ей остановиться.
– Я выгляну, – тихо сказал он, – осмотрюсь. Вдруг там ядохвосты или что похуже. Подожди тут.
– Нож доставать не будешь? – спросила Лика, пригнувшись.
– Нет. Если вдруг там отрицатели, они его отберут… Нет, пусть уж будет в шкатулке.
Шор с горечью подумал, появись у него нож раньше, они бы сбежали в первую же ночь! Внутри крепла уверенность: нож мог разрезать что угодно – камень, железо, глотку Зуен, стены храма в эль-Туне. Страшно подумать, сколько проблем мог решить один чудесный дар. Одна лишь способность добывать воду из серых камней стоила много.
«Назову его Светорез», – решил Шор и, подождав, пока глаза привыкнут к свету, осторожно выглянул.
Ни души. Шор выкарабкался наружу и осмотрел дыхательное отверстие чудовища. У неровного края валялись обломки спрессованной земли и песка. Соляная пробка надёжно закрывала вход от посторонних глаз. Айнэ могли тысячу раз пройти рядом и ничего не заметить. Шор позвал Лику. Даже если за ними кто-то и наблюдал, то он находился достаточно далеко, чтобы ни одна стрела сюда не долетела. Лика, прикрыв глаза правой рукой, вцепилась в ладонь Шора. Её трясло.
– Лика, ты в порядке?
Лика молча указала вперёд. Шор пригляделся и тоже замер.
Это был эль-Тун. Городская стена сливалась со степью, но гора трупов была видна даже отсюда. А ещё над городом клубился чёрный дым.
Лика смотрела на город мучеников и на рваные клочья дыма. Её чудились крики, хотя, конечно же, с такого расстояния она не могла услышать людей. Но Лика всё равно словно их слышала.
Внезапно всё сложилось в голове само собой, как простой механизм, как задачка для детей.
Всё в этом месте было сломанным.
Город был в ловушке великого тёмного дара – чудовища, что медленно, капля за каплей, пожирало мир вокруг, но при этом давало крохотный источник для поддержания жизни. Сотни, тысячи невольников погибли в его стенах, чтобы чудовище продолжало жить.