Роннат – Вор (страница 59)
Въезжая в город на границе – Хелсет, Севир всеми силами старался сохранить невозмутимость, а сам, кажется, зыркал по сторонам, точно напуганный мышонок. Здесь проживало не меньше десяти тысяч человек. Город был старой крепостью, разросшейся со временем и нарастившей ещё одно кольцо стен. Рыночек, вопреки ожиданиям, разнообразием не радовал. Шестая ветвь скупо делилась своими богатствами, даже лесом, которого там запасали больше, чем в любой другой ветви. Виктар, как и его отец, а до него дед с прадедом, строго следил за вырубкой и промысловой охотой.
Углубляясь в город, Севир всё больше волновался и морщился.
«Грязный городишко. Угрюмые, подозрительные люди. А самое поганое, что здесь живёт мой дед Эллар. Даже переночевать не получится».
Пахло помоями и конским навозом. Тем не менее Севир нашёл корчму поприличнее, привязал лошадь, бросил конюшонку монетку, чтобы тот напоил и вычистил кобылу. Видимо, не рассчитал сумму и дал больше положенного, потому что мальчишка аж вприпрыжку бросился выполнять указания.
«Проклятье! Я в городе меньше часа, а уже первый прокол».
Выяснив, чем сегодня кормили, Севир выбрал что попроще и попросил завернуть еду с собой да наполнить флягу. Корчмарь хмыкнул, но ничего спрашивать не стал. Севир вовремя прикусил язык, а то чуть не попросил не разбавлять вино. Дерзить не стоило. Севир отсел подальше и уставился в окошко. Отсюда виднелась площадь с помостом. И не важно, что там обычно происходило: людей вешали или выступали лицедеи, – в городке наверняка всё сошло бы за развлечение.
– Пожалуйте, – пробасила девка-подавальщица и неумело поставила перед Севиром тарелку, свёрток и доверху наполненную кружку. Пролила, но Севир и тут ничего не сказал. Он заглянул под тряпицу – всё как просил: хлеб, сыр, шмат сала, клубни, которые можно было запечь в костре, и фляга. Севир открыл пробку и нюхнул. Вино было дешёвым и кислым, но для того, чтобы согреться, вполне подходило. Да и не только для этого. Порой Севир начинал понимать отца: вино действительно превращало плохие мысли в едва уловимую дымку.
Мясо получилось жёстким, яйца – переваренными, а каша – клейкой и пресной, но Севир сам не заметил, как всё съел. Тело просто требовало пищи, а недовольное, писклявое возмущение «принца» доносилось словно откуда-то из прошлой жизни. Севир теперь был беглецом, даже хуже беглеца – отцеубийцей.
Севир отставил пустую тарелку. Не так уж и сильно его грызло чувство вины. Он ночевал под крышей, а не на земле, ел в корчме, хотя надо бы ловить крыс. Так бы сказал отец, а мать возразила бы: совести не самобичевание нужно, а искупление вины. Чего добьёшься, если схватишь воспаление лёгких или отравишься?
Перед окном пронеслось белое пятно. Севир так задумался, что не понял, кто это, пока всадники не спешились.
«Белые мантии и капюшоны! Быть не может!»
– Отрицатели, глянь-ка, а? Как у себя дома! – более глазастые завсегдатаи уже поднимались с мест. Даже корчмарь вышел из-за стойки с дубиной наперевес. Девчонка, что разносила еду, поскорее поднялась на второй этаж. Было слышно, как она хлопнула дверью и подпёрла створку чем-то тяжёлым.
Севир наскоро собрал еду и вышел на улицу.
«Пора убираться отсюда. Что бы отрицатели здесь ни забыли, ничего хорошего их приезд не сулит».
К коновязи было не протолкнуться, поэтому пришлось издали крикнуть конюшонку:
– Эй! Малец! Седлай её!
– Но я не закончил!
– Кому говорю, седлай! – рявкнул Севир, почувствовав, как толпа сносит его в сторону площади.
«Проклятье!»
Отрицатели приехали не одни. Два отряда стражи – судя по лицам, наёмники – окружили помост, на котором три человека в мантиях начали зачитывать что-то с длинного свитка. Их слова едва пробивались сквозь шум толпы.
Люди не жаловали отрицателей, особенно в шестой и седьмой ветви. Севир ожидал, что на помост полетят гнилые овощи, но, на удивление, жители на рожон не лезли. Севир стал медленно продвигаться прочь из толпы, как вдруг понял, что стало тихо.
Он оглянулся.
– …Убит! Хладнокровно! Третья ветвь осиротела, принцы Ародана объявили траур! Убийцу ищут! Он может быть среди вас! Всякий, кто поможет в поисках и приведёт преступника, будет вознаграждён. Найдите его живым, ибо должен состояться суд! А после – казнь! Тот, кто отнял жизнь у Стефана, заслуживает только смерти!
Толпа взревела.
– Мучительной!
Люди кричали, поддерживая отрицателей.
– Мы очистим его душу, чтобы он предстал перед Двуликой! Без плоти!
– Да!
– Без крови!
– Да!!!
– Слушайте же! Приметы…
Толпа гудела и выла. Севир на ватных ногах пытался выбраться. Он услышал, что у убийцы светлые волосы и зелёные глаза, а дальше его словно оглушило.
«Бежать, снова бежать!»
Севир столкнулся с каким-то мужиком и невольно посмотрел ему в лицо, чтобы извиниться, но слова застряли в горле. Человек удивлённо уставился в ответ, приоткрыл рот и протянул руку, но Севир увернулся и дал дёру. Он помчался к коновязи, но увидел, что там стояли стражники. Полностью готовая лошадь стояла в десяти шагах от него. Но тут сопровождающие отрицателей подняли головы и внимательно посмотрели на Севира. Даже конюшонок застыл с открытым ртом.
Пришлось развернуться и быстрым шагом направиться прочь, по закоулкам города. Шкатулка обожгла нутро, и он не выдержал, достал её. Варианты будущего обрушились на разум. Севир почти не увидел дороги, лишь заметил, что вышел за ворота, а перед глазами проносились картинки.
«Нет, нет, нет! Этого не может быть!»
Ещё картинка.
Шкатулка вертелась в пальцах, как живая. Все дороги от города вели к смерти. Куда бы Севир ни пошёл.
Шкатулка останавливается. Севир судорожно вздыхает, кашляет, а уже потом слышит знакомое потявкивание и чавканье, будто кто-то быстро бежит по влажной земле. Уже по-настоящему.
Севир вскакивает. Треск сломавшей ветки заставляет обернуться, но позади нет никого, даже тени…
Он часто охотился, поэтому мог распознать следы волчьей стаи. Пока волки не решались напасть на человека. Но стоит им понять, что он один и не представляет угрозы, как хищники набросятся. Севир даже не потянулся за ножом. Будь у него время сделать факел, ещё оставался бы шанс отпугнуть хищников, но никакое лезвие не могло спасти от оголодавших за зиму волков.
Внезапно стало тихо.
Впереди из густого лесного мрака показалась большая тень. Она приближалась к Севиру неспешно, будто знала, что он никуда не денется.
«Здоровенный, матёрый зверь! Проклятье! – Севир задрожал от страха, слёзы полились по щекам, и он с криком бросился вперёд. – Пусть так! Пусть задерёт! Давай!»
Волк пригнулся и… толкнул Севира башкой в грудь.
Тот, не ожидав подобного поворота, упал на спину.
– Что за…
Зверь вышел из тени. Он показался огромным из-за массивного хвоста и перьев. Перьев?
– Ты… как же тебя… ты зверь лорда Ренфела! – прошептал Севир и осторожно приподнялся.
Животное навострило уши и уселось рядом.
– Это Вьюга, принц Севир!
Севир не сдержался – вскрикнул. Позади стоял Ренфел. Он был одет не как лорд – в простой чёрный плащ и дорожный костюм для верховой езды. Ренфел давно не брился, отчего стал выглядеть старше и беднее. Но Севир всё равно узнал мужчину с первого взгляда: яркие голубые глаза было не спрятать. Под уздцы Ренфел держал двух лошадей, в одной из которых Севир узнал свою.
– Долго же мы вас искали, мой принц!
Глава 28
Шор долго не возвращался. Лика сидела, обнимая колени, и считала про себя. С тех пор как огонёк шкатулки скрылся во тьме, она досчитала до тысячи. Надо было попросить Шора оставить его шкатулку, чтобы в случае чего он смог дать знать, если понадобится помощь. Лика уже десять раз отругала себя за непредусмотрительность. Теперь ей только и оставалось, что ждать и всеми силами не поддаваться панике.
Пыльная буря, которую они заметили недавно, приближалась. Лика видела вихрь на горизонте. Поднятые ветром клубы песка касались неба и затмевали солнце. Она порадовалась, что у них с Шором есть укрытие, где можно переждать. Если повезёт, то они смогут найти путь до седьмой ветви. Ещё больше везения потребуется, чтобы этот путь преодолеть. Лика по-прежнему считала, что им необходимо вернуться в эль-Тун, набрать с площади припасов, найти ёмкость для воды. Надеяться лишь на волшебный нож было глупо. Но если Лика и Шор попадутся Зуен, страшно представить, что она с ними сделает. Рука заныла, будто по ней снова полоснули клинком.
Лику накрыла тень. Буря завыла и обрушилась на степь. Песчинки колотили по солевым стенкам, как капли дождя. Стихия бушевала снаружи, как разъярённый зверь, а Лика сидела в безопасности, и лишь иногда к её ногам ветром заметало немного песка.
А потом Лика услышала приближающийся рокот и вскочила. Она ожидала увидеть что угодно: животное, демона, толпу айнэ – но противник оказался невидимым. Плотный поток нескончаемого смрада сбил с ног, и Лика рухнула на пол. Из глаз брызнули слёзы, желудок подкатил к горлу, а первый же вдох заставил безудержно закашляться. Стало нечем дышать, потому что горло сковало огненное удушье. Голова отяжелела, в глазах потемнело, и Лика в ужасе поняла, что вот-вот потеряет сознание.