Рональд Малфи – Кость бледная (страница 34)

– Я бы первым признал, что люди здесь немного зашоренные, – сказал Драммелл. – Туристы приедут и пропадут – это дьявол до них добрался. Какой-то зверобой с поехавшей крышей выстрелит из ружья в лицо своей старухе, или однажды парня вроде Мэллори охватит страстное желание поохотиться на людей, так народ сразу говорит, что у них бледная кость. Они верят в это дерьмо, понимаете? Даже дети, и те надевают маски из шкур всякий раз, когда случается что-то дурное, думая, что так они обманут дьявола, который посчитает их лесными тварями и оставит в покое. А потом появляетесь вы и начинаете расспрашивать о пропавшем брате, и все сразу на нервах. И уж точно не помогает то, что вы – близнецы.

– А какое это имеет значение?

– А такое, что вы очень на него похожи. Если в городе кто и узнает вашего брата, то предпочтет думать, что вы – это он, бредущий сквозь леса, точно призрак.

– Да вы издеваетесь.

– Они говорят, что так и ловит людей старый мистер Сплитфут[21]. Он сбивает с толку ваш дух вашим же собственным зеркальным отражением. Тогда-то и проникает внутрь, заменяя вашу душу злом. Были люди, которые утверждали, что видели самих себя в тех лесах. Отец рассказывал мне о человеке, который застрелил своего зеркального двойника, но когда подошел к телу, там оказалась лишь мертвая овца. Это все сказки, мистер Галло, легенды, придающие хоть какой-то смысл бессмысленности здешней жизни. Нечто, объясняющее безумие и жестокость, побочные продукты безудержного алкоголизма, домашнего насилия и самоубийств.

Пол задумался о Пегги Чалмерс, несчастной женщине, которую он встретил в полицейском участке и напугал фотографией Дэнни. Слышала ли она истории о Дредс Хэнде? Показалось ли ей сходство братьев каким-то мистическим злом?

– Так почему же вы не верите в эту чушь? – спросил он Драммелла.

– Черт, Галло, вы думаете, я всю жизнь провел в этой дыре? Я здесь когда-то родился, а теперь вернулся, но повидал достаточно, чтобы не сидеть в мыльном пузыре фантазий. Но большинство этих унылых ублюдков никогда не покидали Хэнд. Большинство семей живут тут поколениями. Если растить детей в комнате без окон, то они, повзрослев, будут думать, что за этими четырьмя стенами ничего нет. Тут все точно так же, разве что наши стены – деревья и горы. Я вернулся, чтобы ухаживать за отцом, когда он заболел раком. Он умер несколько лет назад, а я остался. Здесь спокойно, и мне подходит. Но даже мой старик верил во все эти старые байки.

– Вы думаете, местные настолько не доверяют незнакомцам, что могут сделать что-нибудь с одним из них?

– Что, например?

– Например, что-нибудь плохое, чтобы он не бродил по лесу и не раздражал дьявола, для начала.

– Вы спрашиваете меня, могли ли эти люди сделать что-то с вашим братом?

– Это было бы нетрудно.

– Вы говорите так же безумно, как и они, – сказал Драммелл.

– Никто не хочет, чтобы я ходил в лес. В том числе и вы, о чем сказали мне прошлой ночью.

Драммелл рассмеялся.

– Потому что погода была холоднее ведьминой титьки, Галло. Хотите отправиться в поход? На здоровье.

– Я просто говорю, что было бы чертовски просто избавиться от меня тут, если бы это их успокоило.

Драммелл крякнул:

– Вот так воображение. Вы что, правда в это верите?

Пол махнул рукой:

– Не берите в голову.

Тем не менее он задумался о метафоре Драммелла про ребенка в комнате. О том, в какого взрослого вырастает такой ребенок, – разум уничтожен за годы, проведенные в коробке без окон; глаза дикие и сумасшедшие, приученные лишь к абсолютной тьме, слепые, как у крота, а ногти превратились в когти. Что сделает этот повзрослевший ребенок, когда впервые за целую вечность увидит солнечный свет сквозь пробитую в стене дыру? Что сделает этот повзрослевший ребенок с первым же незнакомцем, который явится сквозь эту дыру?

– Вы вполне удовлетворены, мистер Галло?

– Почти, – он отвернулся от офицера и направился в полукруг хижин.

Ни в одном из домишек не было дверей, лишь грубые, перекошенные проемы. Когда Пол проходил мимо одного, то заметил что-то вырезанное на задней стене лачуги. Он переступил порог и вошел внутрь. Покореженные, скрипучие доски на полу, стены, покосившиеся от времени и непогоды. Пучки солнечных лучей, пробивающихся сквозь трещины.

На стене был вырезан гигантский глаз с вертикальным зрачком. Пол подошел к нему и провел по линиям указательным пальцем. Кто бы его ни вырезал, этот человек хотел, чтобы глаз остался надолго, настолько глубокими были зарубки. Это не должно было растревожить Пола. Он провел в Балтиморе достаточно времени, чтобы привыкнуть и не обращать внимания ни на какие граффити – от премудрых до похабных, от тривиальных до таинственных, но этот простой вырезанный в дереве символ привел его в смятение, граничащее с ужасом. И, несмотря на уверенность в том, что он не видел ничего подобного раньше, Пол чувствовал, что символ как будто знаком ему, это было что-то близкое к дежавю. Словно животная часть его человеческого мозга на глубоком, примитивном уровне знала, что перед ним.

Что-то прошло снаружи, вдоль задней стены хижины, перекрывая полосы дневного света, которые пробивались сквозь трещины и щели в досках. Что бы это ни было, оно казалось темным и жалось к земле.

– Это вы, Драммелл? – окликнул Пол.

Фигура остановилась… а затем продолжила свою ленивую, плавную прогулку на другом конце поселения. Пол сделал шаг назад… и доски под его ногами подломились. Он услышал сухой хруст, с которым треснуло старое дерево. Через секунду Галло почувствовал, что пол под ним раздается в стороны. Сила притяжения потянула его за ноги. Он проваливался в дыру размером с канализационный люк, зазубренные обломки досок порвали его курку и порезали тело. Соскальзывая в дыру, Пол сумел вцепиться ногтями в швы половиц и задержать падение.

– Драммелл! Драммелл!

Где-то внизу его ноги молотили по воздуху. Пол думал, что под хижиной будет твердая земля, но это оказалось не так – бог знает, как глубоко находилось дно этой черной бездны.

– Драммелл!

На него упала тень офицера безопасности, дыхание со свистом вырывалось из груди Пола.

– Господи, парень, – Драммелл был вне себя. – Держись.

Он опустился на колени, потянулся вдоль сгорбленной спины Пола, через острые гарпуны гнилых половиц и схватил его за ремень.

– На счет три, – приказал Драммелл, сосчитал вслух и стал тянуть, пока Галло не выбрался наружу.

Перекатившись, Пол развалился на спине, глядя на солнечный свет, сияющий сквозь трещины в крыше лачуги. Сердце колотилось настолько быстро, что заныло. Драммелл с побледневшим лицом стоял рядом на коленях, его крупные ладони упирались в бедра.

– Я предупреждал, что это опасное место, – прохрипел он.

– Принято к сведению, – отозвался Пол, его дыхание было горячим и раздирало горло.

Драммелл поднялся на ноги. Он протянул руку, и Пол, приняв его помощь, встал. Взглянув на себя, он увидел на куртке рваные дыры, из которых выбивалась хлопковая подкладка багрового цвета. Когда он поднял одежду, то обнаружил на теле кровавые борозды, спускавшиеся по левому боку, словно жабры акулы.

– Лицо тоже порезано, – заметил Драммелл, все еще тяжело дыша. – Кровь идет.

Он постучал по одной из зазубренных досок вокруг отверстия в полу.

– Повезло, что глаз не выбило.

Галло прикоснулся двумя пальцами к саднящему месту на левой скуле.

– Повезло, что не свалился и не сломал свою чертову шею, – сказал он, морщась от обжигающей, пульсирующей боли, которая расцветала с левой стороны лица.

Он всмотрелся в пропасть за краем разлома. Там была кромешная тьма. Дна разглядеть он не смог.

– С городской церковью тоже такое случилось?

– С церковью? – Драммелл достал из кармана ингалятор и дважды вдохнул через него.

– Я заглянул внутрь и заметил, что пол провалился.

– Не совсем так, – сказал Драммелл. – Там не яма разверзлась под церковью. Церковь была построена над ямой. А пол просто провалился со временем.

– Ерунда какая-то, – Галло последовал за офицером наружу, очень внимательно следя, куда ставит ногу. – Зачем строить церковь над огромной дырой в земле?

– Они думали, что возвышающаяся над ямой церковь не позволит дьяволу выбраться, – Драммелл кивнул в сторону осевшей шахты в центре плато. – Дьявол опустошил это место и отправился в город.

– А как насчет этого? – Пол указал на глаз, вырезанный на дереве. – Тоже суеверие?

– Знак Хранителя, – пояснил Драммелл. – Эту историю я услышал в детстве от своего старика. По легенде, одного из горожан назначали своего рода наблюдателем. Тем, кто будет следить за любым злом, которое может попытаться проникнуть в деревню.

– Я где-то раньше его видел, – сказал Пол.

– Да?

– Не знаю, где именно.

Почему-то ему вспомнился обморок на лекции и тот круг, перечеркнутый линией, что он нацарапал мелом на полу, пока был без сознания.

– Пошли, – произнес Драммелл, выводя Пола из задумчивости. – Я уже задницу себе отморозил.

18

Возвращаясь от старой шахты, они молча ехали через лес. У Пола больше не было сил ни на истории о призраках, ни на истории о дьяволе, ни на что вообще, а Валери Драммелла, похоже, устраивало его молчание. Только когда они оказались наконец на главной дороге – той мутно-коричневой полосе, обочины которой были завалены грязным снегом, – Пол заговорил: