Рональд Четвинд-Хейс – Элементал и другие рассказы (страница 31)

— Ты вполне подойдёшь к кругу Дануильяма, — сказал он. — Конечно же, вполне подойдёшь.

Харриет стояла во дворе отеля «Ройял Джордж» и наблюдала, как отходящий почтовый дилижанс карабкался по склону и выезжал на большую про­езжую дорогу. Последняя связь с домом была разо­рвана, и теперь она оказалась совершенно одино­кой, зависимой от капризов совершенно незнако­мых людей. Она уселась на свой чёрный ящик, не решаясь зайти в гостиницу, поскольку Отец часто подчёркивал, что в подобных местах может таить­ся зло, и подумала о том, что же ей теперь следует делать. Отец сказал, что какой-то человек будет встречать её, но пока никто из праздношатающих­ся, кучкующихся у дверей гостиницы, так её и не окликнул.

Вскоре, однако, высокий тёмный человек, оде­тый в рясу, вошёл во двор. Казалось, что его появ­ление вызвало тревогу у всех, находящихся там, и они тут же исчезли, разлетевшись, как кукурузная шелуха на ветру. Харриет увидела, что у священ­ника было вытянутое суровое лицо — вид, вполне подходящий человеку его рода деятельности, на­сколько она знала, — и она быстро встала, демон­стрируя свою короткую стрижку, тем самым про­являя уважение к духовенству и чувство праведно­го смирения.

Преподобный джентльмен прервал своё движе­ние к гостинице; если судить по его выражению лица, то его приход был дурным предзнаменовани­ем для постояльцев; он хмуро посмотрел на девуш­ку.

— И , воистину, дитя, — что же это за девушка, которая являет все внешние признаки достойного воспитания в этом месте беззакония? И без присмотра? Ах!

Он пролаял это «ах!» с такой свирепостью, что Харриет затрепетала, прежде чем преклонить ко­лени и опустить голову с короткой стрижкой, — то действие, которое, как часто подчёркивала её мать, было наиболее подходящим в подобных си­туациях.

— Если позволите, сэр , я ожидаю, что меня встретят и заберут.

— Что!

Этот рёв заставил Харриет понять, что она, по всей видимости, подобрала не те слова, и она по­спешила объясниться.

— Прощу прощения, сэр, но некий человек дол­жен забрать меня. Я должна стать кухаркой, если вы не возражаете, в усадьбе Дануильяма...

Она остановилась на середине предложения, по­тому что тёмные, устрашающие глаза глядели на неё с таким выражением, что не оставалось ника­ких сомнений: она опять непреднамеренно сказала что-то не то.

— Повтори, — сказал священник, и его челюст­ные мышцы задвигались. — Я говорю: если ты на­столько нагло бесстыдная, то повтори то, что толь­ко что сказала.

— Сэр, если вы не возражаете, я должна стать кухаркой в.

— Да, продолжай. Где, дитя? Где?

— В усадьбе Дануильяма, сэр.

Одна рука схватила её за передник, другая вце­пилась ей в подбородок, и хриплый голос загремел:

— Лицо миленькое. А? Я гарантирую тебе, что дьявол становится всё хитрее и теперь скрывает всё своё зло под хорошенькой — нет — даже невинной маской. Но меня не обманешь. А? Форма стройная, достаточно хорошо сложенная, чтобы воспламенить чувства мужчин, но я убеждён, что где-то великий зверь оставил свою отметину. А? Скажи мне, девка, где она?

— Я не понимаю, о чём вы говорите, сэр.

Харриет не пыталась сопротивляться, поскольку видела, что почтенный джентльмен расстроен до боли; слюна стекала с уголков его губ, а его глаза устрашающе налились кровью. Она вспомнила, что у Старика Чизмена появлялись такие симптомы, когда он выпивал два галлона сидра на пустой же­лудок. Священник вцепился в неё ещё крепче.

— Не понимаешь, о чём я говорю, а? Направ­ляться в усадьбу Дануильяма и ссылаться на не­винность агнца, едва увидевшего дневной свет? Да я скорей поверил бы, что солнце восходит в полночь, и что дьявол купается в святой воде. А теперь я спрашиваю снова, девушка. Где отмети­на? Сокровенный сосок, которым дьявол питает свою сущность?

— У меня нет никакой отметины, сэр , — Харри­ет заплакала. — Когда вы отправитесь спать, я уверена, вы будете сожалеть о том, что так сильно меня обидели. Мой отец говорит, что сидр порож­дает безумие...

Гневный рёв был подобен рёву быка фермера Джайлса, когда тот замечал миссис Джарви, иду­щую по полю в красном плаще. Священник раз­вернул её и, схватив её одежду на уровне шеи, ра­зорвал её до талии. Харриет почувствовала холод­ный воздух на своей спине, и она отстранилась, чтобы её не схватили за волосы. И теперь дребез­жащий голос прокричал:

— Плоть белая. А ? Такова проказа, что изверга­ется из людских логовищ. Но я найду отметину. Да, я найду её .

— Довольно!

Резкий голос обрезал тираду священника словно лезвием ножа, и Харриет внезапно оказалась осво­бождённой и упала перекошенным лицом вниз на булыжник, какое-то время рыдая и не забывая, что она наполовину раздета, а затем с трудом под­нялась на ноги. Мужчина слезал со своего коня, бросив узду стоявшему рядом конюху. Он прибли­зился к плачущей девушке и рассвирепевшему священнику. Харриет, несмотря на её страдания, подумала, что никогда раньше не видела такого красивого джентльмена. Он был высоким, с худо­щавым загорелым лицом и тёмными проницатель­ными глазами. Его волосы были чёрными как смоль, разделённые белым пробором, который шёл от середины его высокого лба к основанию черепа. Он был одет во всё чёрное, оттенённое серебряной отделкой его плаща. Он улыбался, обнажая свои снежно-белые зубы.

— Я восхищаюсь вашим вкусом, пастор. Но на публике! Что скажет наш дорогой епископ?

Священник перекрестился, а затем отступил на несколько шагов.

— Изыди, сатана.

Джентльмен рассмеялся:

— Я бы ушёл, если бы у меня на то было на­строение. Я не стану спрашивать, почему вы до­саждали этому милому созданию, потому что вы такой же чокнутый, как треснувший кувшин, и у меня нет времени на болтовню с сумасшедшим. Куда ты направлялась, девушка?

Харриет собиралось было сделать реверанс, но, подозревая, что в результате этого действия с неё свалится разорванная одежда, она только смирен­но склонила голову.

— В усадьбу Дануильяма, если вы не возражае­те, сэр.

— Ещё одно ваше завезённое дьявольское отро­дье? — прорычал священник, и джентльмен воздел руки в шутливом ужасе.

— Вы клевещете на меня. Я редко вырывался из колыбели, но заверяю вас: она лакомый кусочек. Какую должность ты собираешься занять в моём доме, дитя?

— Так вы — лорд Дануильям? — сказала она, переводя дыхание.

Он глубоко вздохнул.

— Боюсь, что так.

— Я должна стать вашей кухаркой, мой госпо­дин.

— И вправду? Я не знал, что она нам нужна. Вероятно, это тебя проходимец Хаккет должен был забрать, но он загнал упряжку в канаву. Напился, как священник по благословению епископа.

Он отвесил иронический поклон в сторону пас­тора.

— Прошу прощения, мистер Дэйл, я забыл — вы предпочитаете раздевать девушек, а не открывать бутылку.

— Судный день приближается, — преподобный Дэйл потряс кулаком. — Я знаю обо всех непри­стойностях, что творятся в том высокомерном до­ме, но я говорю вам: настанет время, когда его камни сровняются с землёй.

— Тебе лучше будет поехать со мной, девочка, — лорд Дануильям улыбнулся, глядя на Харриет. — Было бы неразумно оставлять тебя здесь с этим жалким, безумным дураком, и только небесам ве­домо, когда Хаккет вполне протрезвеет, чтобы управлять повозкой. — Он подозвал конюха: — Отнеси ящик девочки в гостиницу. Кто-нибудь приедет за ним позже.

Он забрался на мощного коня, а затем, накло­нившись, поднял Харриет. Она села в дамское сед­ло, всеми силами стараясь не облокачиваться на своего господина, и думая о сильных руках, кото­рые окружили её с обеих сторон, когда он взялся за поводья. Они выехали со двора, и им вдогонку звучал голос преподобного Дэйла:

— Бога не обманешь. Он пошлёт свои легионы, которые сокрушат силы зла. Будьте прокляты вы, бродящие по ночам, поскольку тьма будет вашим уделом на веки вечные...

— Дом моих отцов, — сказал Дануильям тихим голосом. — Посмотри, девочка, на гнездо, в кото­ром меня высидели.

Серый каменный дом стоял перед завесой из деревьев; с башенками, как лицо со множеством глаз, он представлял собой здание, исполненное зловещей красоты. Харриет беспокоилась, как она осмелится войти в столь величественное место в порванной одежде и с грязным лицом.

— Он очень красивый, — сказала она.

Лорд Дануильям хихикнул.

— Я сомневаюсь, что многие местные согласи­лись бы с этим мнением. Как, по здравому раз­мышлению, тебя наняли мне в кухарки?

— Мать, которая была в услужении до того как выйти замуж, написала в агентство в Лондоне. По­скольку она грамотна и пишет так же красиво, как сам Пастор. Они прислали какого-то человека, что­бы он на меня посмотрел, и мне назначили месяч­ный испытательный срок.

— Хм, — крякнул его превосходительство, когда они спустились с одного холма и стали поднимать­ся на другой, и наконец-то въехали в огромные железные ворота усадьбы Дануильяма.

Миссис Браунинг была таких больших размеров и такого мрачного вида, что Харриет почти захоте­ла вернуться на гостиничный двор, где был преподобный Дэйл. Экономка окинула её холодным взглядом, который медленно проскользил вниз от золотисто-каштановой головы Харриет до кончи­ков её зашнурованных ботинок.

— Как тебя зовут, девочка?

— Харриет, мэм.

— Совершенно неподходящее имя. С этого мо­мента тебя будут называть Джейн, — резко броси­ла она через плечо. — Мэри, подойди сюда.