Рона Рэйн – Снежный феникс (страница 2)

– Кто ты такой? – голос прозвучал тоньше, чем хотелось.

Мужчина не ответил. Он лежал неподвижно, лишь грудь едва вздымалась в прерывистом дыхании.

Схватив с дивана плед, – я зажмурилась и кое‑как прикрыла его. Получалось неуклюже: крыло мешало, сбивало ритм движений.

– Эй… – я ткнула в него шваброй, сама не понимая, зачем это делаю. Мужчина даже не пошевелился.

– Ты чего это удумал?! – отбросив швабру, я упала на колени рядом с ним.

Старалась не смотреть на крыло – белое, в багровых разводах, – и сосредоточиться на лице.

Бледное, с резкими чертами, оно казалось высеченным из камня. Сначала я осторожно похлопала его по щекам. Без результата. Потом, теряя терпение, начала хлестать по лицу – сначала сдержанно, потом всё сильнее.

– Ты точно больная, – процедил он, морщась. – Так даже с преступниками не поступают.

– Ты кто такой? – повторила я, чувствуя, как внутри всё дрожит.

Он медленно открыл глаза – и я потерялась в их глубине. Не просто голубые, а словно древний ледник: холодные, прозрачные, с прожилками тысячелетнего льда. В них читалась такая усталость, что на мгновение мне стало не по себе.

– Арон… Меня зовут Арон.

Глава 2. Узор из инея

– Я имела в виду, кто ты по виду? Мутант? Жертва генетических экспериментов? Тебе вживили ген курицы? – выпалила я, не скрывая скепсиса.

Мужчина скривил своё вполне приятное лицо – резкие скулы, прямой нос – и выдохнул с явным раздражением:

– У вас тут что, воздух какой‑то заражённый?

Я напряглась. Про наш воздух и правда много пишут: и что его видно, и что он имеет множество запахов – будто многослойный коктейль из промышленных выбросов, цветочных ароматов и сырости после дождя. Но чтобы воздух делал такое с человеком?! Или всё же с птицей?

– Ты чего так смотришь на меня? – неуверенно спросил он и слегка тряхнул головой, отчего белоснежные волосы упали на открытый лоб.

– А… эм… Просто думаю, в каком районе города ты был, что тебя так потрепало…

– А при чём тут я? – он слегка наклонил голову, и в его взгляде мелькнуло искреннее веселье.

– Ну… – я запнулась, но тут же осеклась, внезапно поняв подтекст его слов. – Подожди! Это что, камень в мой огород?!

Я подскочила на ноги от возмущения, с трудом сдерживая порыв пнуть этого… этого крылатого нахала.

– Если снова соберёшься орать, предупреди, чтобы я успел закрыть уши, – произнёс мужчина, подтягивая левой рукой плед. – И дай мне уже что‑нибудь другое накинуть на себя.

Ну всё, моему терпению пришёл конец. Я бросилась к окну и, распахнув его настежь, заорала:

– А ну проваливай, голубь мутированный!

– О боже, – он прикрыл глаза и устало выдохнул. – Разве можно так поступать с тем, кто едва не помер? И, между прочим, из‑за тебя!

Я вновь подавилась воздухом.

– Из‑за меня?! Да ты, мужик, совсем обалдел, что ли?!

– Арон. Это моё имя, а не «мужик», «голубь» или «курица». И я – снежный феникс. Генерал королевского войска Севера, – в его голосе звучала такая неподдельная серьёзность, что я не выдержала и разразилась истеричным смехом.

Арон приподнялся на локте, морщась от боли, но не сводя с меня пристального взгляда. Его глаза – эти невозможные, ледяные озёра – вдруг сосредоточились на моих волосах.

– Что с твоими волосами, Эва? – спросил он тихо, почти задумчиво.

Мой смех резко оборвался.

– Ты адресом ошибся. Я не Эва, – произнесла я медленно, пристально вглядываясь в его лицо. Ни тени смущения, ни намёка на шутку – он выглядел абсолютно уверенным в своих словах.

– Я никогда не ошибаюсь. Ты – Эванджелина Дэ Лэйд, принцесса Севера. Только я никак не могу понять, что с твоими волосами?

Его голос звучал так твёрдо, так уверенно, что на мгновение я сама засомневалась.

Обхватив себя руками – то ли от пронизывающего холода, ведь окно всё ещё было открыто, то ли от странного внутреннего трепета, – я медленно подошла ближе.

– Слушай, Арон, – произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, – ты ошибаешься. Я – Аврора. Аврора Алис. А тебе нужно в больницу.

«В психиатрическую», – мысленно добавила я, но тут же устыдилась собственной мысли. В конце концов, человек явно пострадал – и физически, и, похоже, душевно.

– Нет! Ты ведь видишь меня! Ты – Эва!

Опять он за своё! Я сжала кулаки, чувствуя, как нарастает раздражение, смешанное с растерянностью. Как объяснить человеку очевидное, если он отказывается это видеть?

– Слушай, возможно, тебя сильно ударили по голове. Я – Аврора, и никакая я не принцесса, а обычная девушка, – мой голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала. Внутри всё ещё пульсировало странное ощущение – будто где‑то на периферии сознания шевелится что‑то забытое, чужое.

Наш разговор становился каким‑то сюрреалистичным, будто я провалилась в чужой сон.

– Твои опекуны разве не рассказали тебе о Севере? – Арон смотрел на меня с такой настойчивой надеждой, что мне стало не по себе.

Та‑ак! Ну вот эту тему я никогда в жизни не буду затрагивать – и ему не позволю.

Резко развернувшись, я бросилась за телефоном. «Ну всё, хватит, – мысленно твердила я. – Сейчас вызову полицию, а они пусть сами думают, куда его отправлять».

Но не успела я дойти до кресла, как сильные руки сжали меня, не позволяя шевелиться. Меня обдало ледяным дыханием, и на мгновение мир замер.

– Не шевелись, – приказал он тем же ледяным тоном. – И главное – не кричи!

Я смотрела в наше с ним отражение в окне и не могла поверить, что это происходит именно со мной. В тусклом свете настольной лампы картина выглядела сюрреалистично: бледное, измождённое лицо Арона, его спутанные белоснежные волосы, плед, едва прикрывающий наготу, и это немыслимое крыло, бессильно раскинувшееся у моих ног.

Мои длинные чёрные волосы, взъерошенные после всей этой беготни, топорщились в разные стороны, придавая мне вид сумасшедшей учёной из второсортного хоррора.

И вдруг к нашим отражениям добавились тени – призрачные, но отчётливые, пробивающиеся сквозь метель. Я замерла в ужасе, наблюдая, как сквозь снежную пелену проступают очертания крылатой твари.

Её силуэт вырисовывался всё чётче: человеческое лицо, обезображенное ледяными пиками, застывшими на коже, словно острые кристаллы. Чёрные матовые крылья, больше похожие на перепонки летучих мышей, медленно расправлялись за спиной, отбрасывая длинные изломанные тени на пол.

– Нам нужно убраться от окна, – шепнул Арон мне на ухо, и я вздрогнула, когда он неуклюже повёл меня назад, стараясь не потерять равновесие.

Каждое его движение выдавало слабость – он едва держался на ногах, крыло дрожало от напряжения. Но даже в таком состоянии он не ослаблял хватки.

– Направо дверь, там ванная, – выдохнула я, не отрывая взгляда от окна.

Плед, зацепившись за его крыло, с тихим шорохом упал, полностью обнажая Арона. Моё дыхание сбилось – не от стыда, не от смущения, а от леденящего ужаса, который сковал всё тело.

Рука, державшая меня в тисках, напряглась – и вдруг разжалась. Арон резко повернулся, толкнул дверь ванной, и мы оба ввалились внутрь.

– Кто эти твари?! – зашептала я, едва переступив порог. Оборачиваться к Арону я не спешила – памятуя о его наготе, чувствовала, как горят щёки. – И почему, чёрт возьми, ты голый?!

Он коротко усмехнулся, и в этом звуке не было ни капли веселья.

– Ты хоть раз видела феникса в одежде? А, ну да, ты ведь вообще не знаешь о нас!

Нащупав на двери тот самый халат с пандами – который ещё утром собиралась сжечь, – я резко сорвала его с крючка и бросила Арону через плечо.

– И что это за тряпка? – его голос прозвучал скептически, почти насмешливо.

– Это халат, – рявкнула я, не оборачиваясь. – Его нужно надеть на себя! Хотя бы ради приличия.

Сзади послышалась непонятная возня и сдавленный стон.

– Аврора, ты издеваешься? Как я его натяну на крыло?

– Так убери его, – не оборачиваясь, бросила я.

– Не могу!