Роман Злотников – Нечистая кровь. Книга 1 (страница 18)

— Мы не выманим их на перевал, — сказал Брайс. — И не можем вызвать на бой тогда и там, где нам удобно. Исходное положение дел, я считаю, скверное. Вы согласны, милорды?

Приподнятый тон, которым это было сказано, совершенно расходился со словами. Командиры снова хмуро переглянулись. «Думают, что для меня это только игра, — подумал Брайс, с усилием удерживая непринужденную улыбку на лице. — Маленький принц дорвался до вожделенных солдатиков. Ведь всем известно, что отец ни разу не брал меня на войну. Но вы не знаете, милорды, что после каждой кампании я через окно пролезал в военный архив и часами читал рапорты и донесения. Я не был с вами в бою, но знал о каждом вашем шаге. И вот пришло время показать, чему я у вас научился».

— Лорд Иссилдор, можем ли мы сейчас взломать лед?

Верховный маг удивленно приподнял брови. Он не вступал в дискуссию, когда речь шла о тактических маневрах, но в любом бою неизменно использовалась магия. Именно для этого в каждой кампании короля Лотара сопровождали сильнейшие боевые маги королевства.

— Взломать лед? — переспросил Иссилдор. — Теоретически это возможно, мой принц.

— Теоретически?

— Вам хорошо известна природа магии, ваше высочество. Чем крупнее объект, поддаваемый магическому воздействию, тем больше усилий, мастерства и маны он требует. Любой может расколоть кубик льда или замерзшую лужу. Но такое количество замерзшей воды… — Верховный маг с сомнением окинул взглядом гладь озера, в ярком сиянии солнца казавшуюся поистине бесконечной. — Не думаю, что это возможно.

— А если я вам помогу?

Лорд-маг пристально посмотрел на молодого принца. Слегка улыбнулся в бороду.

— Ваше высочество не может не знать, какой концентрации сил это потребует. И от вас, и от любого мага, который будет в этом участвовать. Хотя если вы пожелаете, мы, разумеется, попробуем. Но это придется сделать сейчас, сегодня, потому что с каждым днем озеро замерзает все больше.

— Это был бы выход, — заметил один из командиров. — Орки не станут пересекать озеро вплавь. А если и станут, еще на подходе мы их перестреляем, а тех, кто доберется до берега, перережем…

— Именно поэтому вплавь они не пойдут, — сухо перебил Брайс. — Они далеко не глупы, милорд, как бы ни желали люди Митрила считать любые нечеловеческие расы тупыми скотами.

Повисла неловкая тишина. Каждый в этот миг подумал о нечистой крови нового маршала, и каждый благоразумно решил промолчать. Тишину прервал голос лорда Пейванса:

— Но если орки не решатся идти вплавь и не захотят штурмовать перевал, значит, им придется уйти.

— Придется. Но они не уйдут. Они нападают на нас с этого направления в первый раз за пятьсот лет. Да еще зимой. У них есть на это очень веская причина, и они не уйдут. — Брайс помолчал немного, потом спросил: — Лорд Иссилдор, что будет, если они не уйдут, когда мы сломаем лед?

— Через несколько дней озеро замерзнет снова. Сейчас морозы крепчают с каждым днем. Мы, конечно, сможем сломать лед опять, но…

— Но тогда нам придется делать это постоянно, каждый день до самого конца зимы, — закончил Брайс. — Ни один маг не выдержит такой нагрузки в течение нескольких месяцев. Даже вы, лорд Иссилдор. Даже я.

Никто ему не ответил. Брайс бросил еще один взгляд на озеро и отвернулся от него — сверкающее сияние стало больно резать ему глаза.

— Попробуем зайти с другой стороны. Если мы не можем постоянно ломать лед, можем ли мы его укрепить так, чтобы по нему сумели пройти наши латники?

— Это сделать еще сложнее, мой принц. Укрепление означает созидание, а созидать труднее, чем разрушать, как вам известно.

— То есть у нас нет никакой возможности пойти в атаку первыми?

— С помощью магии — нет, мой принц. Даже если единым магическим усилием удастся укрепить лед на какое-то время, то совершенно невозможно будет удерживать его в таком состоянии на протяжении всей битвы.

— На протяжении всей битвы, — машинально повторил Брайс и вдруг застыл.

Кто-то что-то сказал, другой голос ему ответил. Между командирами завязался оживленный разговор, предлагались различные варианты действий. Но Брайс не слышал их голосов. Он сосредоточенно ловил за хвост тень идеи, скользнувшей в его мозгу. И наконец поймал. Притянул ближе. Внимательно рассмотрел. Прикинул плюсы и минусы, взвесил риски, примирился с жертвами. И поднял ладонь, призывая своих людей к тишине.

— Милорды!

Все замолчали.

— Лорд Иссилдор сказал, что лед можно укрепить, но невозможно удерживать долго. Так, милорд?

— Да, мой принц, но я не вижу смысла…

— Нам и не нужно будет его удерживать, — сказал Брайс.

И объяснил им, что собирается сделать.

На закате того же дня в лагере было неспокойно. Солдаты нервничали — они не привыкли воевать зимой, мерзли, несмотря на то что Брайс приказал не жалеть дров, злились, что нельзя выпить и хоть так согреться (Тьма побрала бы этот Пост!), с опаской поглядывали на озеро, которое теперь, когда сгустились сумерки, потемнело и холодно поблескивало в полумраке. Когда солнце село, льдистая гладь в блеклом сиянии звезд стала похожа на могильную плиту. А на другой стороне, так далеко и в то же время слишком близко, зловеще мерцали огни орочьего лагеря.

— Чего мы тут сидим? Чего ждем? Они найдут способ перебраться сюда ночью и сожрут нас всех…

Такие ходили в лагере разговоры. Брайс сам их слышал. Он уже несколько вечеров подряд бродил по лагерю, закутавшись в плащ, и слушал, о чем говорят его люди. Они еще не знали его в лицо, так что он пользовался этим, пока мог.

Но тем вечером в лицо его узнали все. Как только село солнце, Брайс велел объявить общий сбор, но тихо, не трубя — так, чтобы орки не заметили подозрительного движения и суеты. Когда три тысячи человек, которых он привел в это место, собрались кругом возле его палатки, Брайс вышел к ним.

— Я не могу усилить магией свой голос, чтобы орки нас не услышали, — сказал он. — Поэтому тем, кто стоит сейчас ближе ко мне, придется передавать мои слова стоящим сзади. Вы все знаете, кто я?

По толпе солдат прошел ропот: как Брайс и просил, передние передавали его слова задним. Его порадовала слаженность и беспрекословность их действий: это было хорошим началом.

— Я принц Брайс из Митрила, брат короля и ваш маршал. Там, по ту сторону озера Мортаг, стоят четыре тысячи орков. Их больше, чем нас, и мы находимся в невыгодной позиции, а с учетом местности не можем навязать оркам удобное для нас место боя. Поэтому биться мы будем здесь.

— Когда? — крикнул кто-то из темноты. — Когда мы наконец будем с ними биться?

— Скоро, — ответил Брайс. — Но мало дать бой, нужно победить. Для этого мы, а не они должны выбрать место и время. И я знаю, как это сделать. Я могу обещать вам победу.

Он не повышал голос, но его речь разносилась на весь лагерь, ровно, далеко, лишь слабыми отзвуками долетая до середины озера. В этот миг у самой кромки воды кто-то громко запел пьяным, осоловевшим голосом. Брайс удовлетворенно кивнул: его приказ исполнили. Если хоть слово долетит над водой до чутких ушей орочьих шаманов, то этот пьяный ор его надежно заглушит.

— Чтобы победа стала возможной, некоторые из вас погибнут, — сказал Брайс. — Только Светлые боги знают, кто именно это будет. Но одного человека нам придется выбрать сейчас. Того, кто не переживет победы, но именно его жертва сделает победу возможной.

— Девка эльфа полюбила-а! А потом влюбилась в гнома-а! — истошно неслось с берега озера.

— Один из вас должен будет проникнуть в лагерь орков под видом разведчика и позволить себя схватить. Его будут пытать. Он умрет, вероятно, в муках. Орки растерзают и сожрут его тело. Но то, что он им скажет во время пытки, поможет нам победить.

— А потом влюбилась в тролля-я! И попрыгала на орке-е!

Лагерь молчал. Брайс тоже взял паузу. Некоторое время над лагерем разносилась лишь похабная песня, и каждый, слушая о похождениях разудалой девки, думал о том, не ему ли предназначена страшная участь, которую только что так спокойно и подробно живописал молодой маршал.

— Тот, кто принесет эту жертву, будет вознагражден, — продолжал Брайс. — Если он знатен, его наследник получит титул, на ступень превышающий самый высокий титул его рода. Если он простолюдин, то всем его родичам будет пожаловано дворянство. И в любом случае его семья получит щедрое вознаграждение, которое бедного сделает богатым, а богатого озолотит вдвое против нынешнего.

Лагерь молчал. Брайс ощутил — в первый раз, — как у него засосало под ложечкой. Он стоял так близко к этим молчащим людям, так ясно видел их глаза, блестящие в полумраке и огнях костров. Так ясно, что мог прочитать их мысли.

— Если никто не вызовется, нам придется отказаться от этого плана. Посылать на верную смерть насильно я никого не стану. Ни в эту ночь, ни в любую другую, пока ношу звание королевского маршала. Даю вам в этом слово принца Митрила.

Пьяный певец над озером взял ужасающе фальшивую ноту, надорвал глотку и смолк. Никто так и не узнал, чем закончились опасные любовные приключения воспетой девицы. «Жаль, — подумалось Брайсу, сколь ни нелепой казалась сейчас эта мысль. — Занятная песенка».

— Я буду ждать в своем шатре, — сказал он и ушел от них.

…Крики были чудовищны. Они раскатывались по долине вокруг озера, подобно грому, отзывались в горах беспощадным эхом, проникали в нутро каждому, кто их слышал. Люди падали на колени, молились, закрывали лица руками. Каждый мог оказаться на месте этого человека. Каждый в глубине души стыдился, что не ему хватило на это отваги.