Роман Злотников – Нечистая кровь. Книга 1 (страница 16)

Серена. Так ее звали. Самая знаменитая куртизанка столицы.

Она не могла считаться красавицей, если начистоту. Вытянутое лицо, крупный рот с маленьким, но все же заметным шрамом под нижней губой — прощальный подарок от ревнивого поклонника, как она однажды со смехом пояснила. Недостаточно тонкие брови, если исходить из канонов придворной моды. Да и вообще, чертам ее недоставало той гармоничной правильности, которые превращают миловидную женщину в красотку. Но ее громадные, словно у феи, глаза, темные, как вода в озере Мортаг; грива роскошных медовых волос, которые не могли сдержать никакие заколки и ленты; низкий, гортанный голос и звучный смех, которым она обещала все на свете и в то же время издевалась этим смехом над глупцами, поверившими в обещание… Первое время Яннем сомневался, что она человек — наверное, в ней текла кровь эльфов или даже более древних, сгинувших ныне народов. Но потом он узнал, что ошибался: Серена была самым обычным человеком, самой обыкновенной женщиной. Ну или не самой обыкновенной, но вздрагивала и кричала на пике наслаждения точно так же, как и заурядная шлюха из трущобного борделя. И только поэтому Яннем осмеливался касаться ее, несмотря на то кто он такой и кто — она.

В тот первый вечер Серена встретила его взгляд и больше уже не отпустила. Клайд и Рейнар, со своими ужимками и бравадой, потерпели сокрушительное поражение. Серена выгнала их как мальчишек, а Яннема, окаменевшего от изумления, взяла за руку и увлекла наверх, в свою спальню. На следующий же день она дала отставку Лорду-хранителю. И хотя продолжала принимать и визитеров, и подарки, и серенады под балконом, но в свою постель не пускала больше никого. Яннем с радостью женился бы на ней, но, разумеется, об этом не могло быть и речи. Ни тогда, ни тем более теперь. Хотя нельзя отрицать, что была определенная прелесть в том, чтобы лежать с Сереной не в спальне ее маленького особнячка на окраине города, а на королевском ложе, в самом сердце замка Бергмар.

Какое-то время Яннем водил ладонью по ее вытянувшемуся телу, словно поглаживая кошку, и Серена совсем по-кошачьи мурлыкала, опустив ресницы и наслаждаясь лаской. Потом выгнула шею, откинув с плеча тяжелую медную гриву, и сказала:

— Если хочешь знать мое мнение, ты все сделал правильно. И угрызениями совести терзаешься совершенно напрасно.

Ладонь Яннема, поглаживающего ее подтянутый живот, остановилась. Он слегка приподнял брови и спросил нарочито весело:

— Угрызения совести? Это так заметно?

— Мне — да, — фыркнула Серена. — Я же знаю, как ты его любишь. Если бы он сейчас вошел в эту дверь и посмотрел на тебя жалобным взглядом, ты бы немедленно вскочил и с готовностью уступил ему место.

— Серена. — Яннем с упреком покачал головой. Его привязанность к Брайсу ни для кого не была секретом, и для Серены, конечно, тоже, но мало кто высмеивал эту привязанность так зло. И мало кому он подобные насмешки прощал. В сущности, только ей.

Она нагнулась и легонько куснула его пальцы, рассеянно поглаживающие ее обнаженное плечо.

— Ну ладно, погорячилась. Свою женщину ты не станешь делить даже с ним. И свой трон. Это самое важное, что у тебя есть.

— Это все, чего я хотел, — сказал Яннем и удивился, как просто прозвучало это признание, когда он наконец осмелился произнести его вслух. Так оно и есть. Эта женщина и королевский трон — вот и все, к чему он когда-либо стремился. Именно в таком порядке… или нет.

— И свой трон ты брату не отдашь, как и свою женщину. Но умаслить его все же необходимо. Поэтому ты бросил ему кость.

— Я бы не назвал должность королевского маршала костью. Тем более что Брайс о ней всегда мечтал.

— И ты подарил ему исполнение мечты, лишь бы его порадовать, — иронично сказала Серена.

Кто-нибудь, услышавший их разговор (а Яннем не сомневался, что их слушают — во всяком случае, Лорду-дознавателю станет известно содержание их беседы), мог удивиться, отчего простой куртизанке, женщине без имени, без прошлого, без заслуг, позволяется говорить в таком тоне с королем Митрила. Но Серена позволяла себе этот тон, когда Яннем был всего лишь третьим сыном короля, принцем-изгоем; и будь он подмастерьем сапожника, она бы говорила с ним точно так же. Она совершенно не делала различия между мужчинами по тому, какое положение они занимали. И если среди ее любовников никогда не случалось подмастерьев, говорила Серена с насмешливой улыбкой, то лишь потому, что среди людей подобного круга до обидного мало хороших собеседников. Однако она весьма охотно оказывала благосклонность нищим философам и поэтам. До Яннема, разумеется. Те времена прошли.

Он ценил это — то, что она считает его достойным собеседником, ценил ее откровенность и проницательность. Без этих качеств, говорила Серена, шлюхе не выжить. Именно так она себя называла: шлюхой. Яннем всякий раз негодовал и требовал, чтобы она забыла это грязное слово, но Серена только смеялась. И как же он любил ее саркастичный смех. И ту правду, которую она всегда, не таясь, ему говорила.

— Да, я подарил Брайсу исполнение мечты, — проговорил Яннем, тщательно подбирая слова. — И заодно дал понять, что его положение в качестве моего брата будет намного выше, чем было при нашем отце в качестве королевского сына. Что времена унижений для него позади. Он больше не будет никем.

— И ему вовсе не обязательно для этого становиться королем, — добавила Серена. — Да, этот посыл предельно ясен. Думаю, Брайс его уяснил. А понял ли он, что ты не просто пошел на компромисс, но использовал его собственные мечты против него?

— Я утолил его амбиции, — возразил Яннем. — В некотором смысле дал ему даже слишком много. Не зря маршалами всегда назначали недалеких людей. Подобный пост наделяет реальной властью. Этим назначением я показал Брайсу, как на самом деле ему доверяю.

— Вернее, убедил в этом и его, и весь двор. Всех, пожалуй, кроме меня.

Яннем снова вздохнул:

— И еще лорда Дальгоса. Честно говоря, не думаю, что он это одобрит.

— А ты нуждаешься в его одобрении? — в голосе Серены скользнула тень презрения, и Яннем, нахмурившись, убрал руку с ее тела.

— Я нуждаюсь в союзниках, — сказал он резче, чем собирался. — Сейчас еще больше, чем прежде. Если мы в самом деле на пороге войны и если окажется, что я ошибся, доверив командование Брайсу.

— Ты не ошибся. Посуди сам. Какой у тебя был выбор? Оставить армию лорду Урсусу, который, по твоим словам, отказывается воспринимать угрозу с запада всерьез? Но если Брайс прав и это в самом деле подготовка к нашествию орков, то сменить маршала необходимо. Если же Урсус прав и войны сейчас не будет, то ты ничего не теряешь. Ты разрядил обстановку, потешив тщеславие Брайса, и в то же время нашел надежный способ удалить его от двора, чтобы он не мог вербовать здесь новых союзников.

— Возможен и третий вариант, — вполголоса сказал Яннем. — Нашествия орков не будет, а я забрал армию из рук слабохарактерного старика и отдал всю военную силу моему брату. Который может завтра привести эту армию в столицу и свергнуть меня.

— Что ж, — очаровательно улыбнулась Серена. — В таком случае давай надеяться, что война с орками все же начнется. Выпьем за это. Я обожаю войну!

Она встала и налила вина в два бокала. Яннем лежал, подперев щеку ладонью, и смотрел, как сияние свечей золотит гладкую кожу на безупречной спине Серены. Когда Серена протянула ему бокал, он потянулся было, но потом покачал головой.

— Пост, — суховато напомнил Яннем, и Серена скорчила недовольную гримаску.

— Ах да. Пост. А ты у нас такой скромный праведник. Все время об этом забываю.

Она осушила залпом один бокал, потом так же быстро — другой, отшвырнула оба к стене. И шепнула, склоняясь к его губам:

— А я неисправимая грешница. Пока ты играешь в добродетель, я буду грешить за нас обоих.

Яннем думал, что она уже полностью измотала его этой ночью, но, как выяснилось, ошибся. Потом они снова лежали на королевском ложе, на сей раз рядом, вжавшись друг в друга, и очень долгое время лишь тяжелое, глубокое дыхание нарушало тишину. Обычно после таких бурных соитий Яннем быстро ускользал в сон, но сейчас нервное возбуждение никак не желало отпускать его до конца. Он смотрел невидящим взглядом на громадные тени, которые отбрасывал на потолок играющий в камне огонь. Серена тихонько поцеловала его в плечо и прошептала:

— Кажется, сегодня я была недостаточно хороша.

— Ты всегда хороша. Лучше всех.

— Что еще тебя беспокоит?

— Я бы сказал, — вздохнул Яннем. — Но нас подслушивает лорд Дальгос.

Она негромко рассмеялась.

— Жаль, что я не владею магией. Жаль, что и ты ею не владеешь, мой бедный возлюбленный, — поддразнила она, и Яннем нахмурился, как всегда, когда задевали его больное место. Но Серена проигнорировала монарший гнев, ткнула пальцем в складку, проявившуюся у Яннема между бровями, и с силой потерла, словно пытаясь разгладить.

— Когда ты так хмуришься, то выглядишь обиженным мальчишкой. Избавляйтесь от этой привычки, сир, если желаете, чтобы вас считали зрелым мужем.

— Ты думаешь, проблема именно в этом? Что я молод и глуп?

Холод в его голосе не заставил Серену смутиться.

— Конечно, ты молод. Но тот, кто посчитает тебя глупцом, совершит роковую ошибку. И я уверена, что Лорд-дознаватель не окажется настолько недальновиден.