Роман Злотников – Богатыри не мы. Устареллы (страница 76)

– Милорд Картофиэль – тролль? – слабым голосом ужаснулась принцесса. – Бурый? Обыкновенный?

– Уже нет, – покачал головой маг. – Картофиэль – уникальный растительноядный добронравный эльф с волосами масти паломино.

– Пер-р-резагр-р-узка системы, – объяснил вне всякого сомнения подслушивавший козлодой и уточнил: – Полная!

Но его никто не понял.

– Я пойду, – пробормотала принцесса. Маг был прав, выходить замуж за бывшего тролля пурийская принцесса права не имела. – Я пойду…

– Вывод основан на ложных предпосылках, – не согласилась Законодательная голова.

– Женитьба отнюдь не является обязательным фактором для временного совместного проживания, – уточнила Судебная.

– Оставайтесь, – предложила Исполнительная. – Прокормим, оденем, обучим, а потом появится кто-нибудь, кому мы с чистой совестью сможем препоручить…

Отпустить с чистой совестью… Препоручить с чистой совестью… Составить счастье кого-то симпатичного… Сговорились они, что ли?! Купедон, дракон и этот?!

Принцесса вновь бросилась бежать куда глаза глядят, и вновь бег ее был хоть и безумен, но не слишком долог. Деву вынесло на оперную поляну с вытрясающей черное полотенце пейзанкой, которая как раз собиралась топиться. В кустах неподалеку от принцессы ждал круглый человек, сменивший зеленую шляпу на корону, а дальше, под молодой сосной, бывший тролль Картофиэль гладил Розочку и о чем-то шептался с доном Проходимесом. Приближаться к последнему после всего было совершено неприлично, но Перпетуя ну невыносимо соскучилась по жеребенку. Она просто не могла не подойти, а подойдя, совершенно случайно услышала, что эльф уезжает, но еще не знает куда.

– Я хочу свободы и покоя, – объяснял он, – и еще, чтоб темный дуб склонялся и шумел. И чтобы желуди…

– Отлично, – одобрил дон Проходимес, – я покажу тебе местечко, где все это есть.

– Я буду очень-очень признателен, – заверил эльф, – но в первую очередь мы должны подумать, что станет кушать Розочка.

– Ы! – фыркнул блондин.

Столь вульгарного выкрика принцесса не ожидала даже теперь, хотя, если вдуматься, нижнеморалийцы способны на все!

– Там расплодились вепри Ы, – развил свою мысль блондин, – будет просто прекрасно, если у тварей появится, наконец, ощутимый повод для стенания. Правда, тогда они скорее всего заткнутся… Моя леди? Вы передумали?

– Я вам помешала? – ответила вопросом на вопрос принцесса, хотя этому ее никто вроде бы и не учил.

– Отнюдь нет. – Бессердечный блондин бесчувственно улыбнулся. – Я приглашал нашего друга и его крапчатых красавиц в известный нам с вами лес. После выдворения душегубов там стало гораздо приличней… Никогда не мог понять, как дриады терпят под своим дубом это занудство. Да, Картофиэль, соседки у вас с Розочкой будут просто замечательные.

Перпетуе стало окончательно обидно. Ну и пусть убираются к своим дриадам! Оба!! Немедленно!!! Странное дело, о лесных девах принцесса сохранила исключительно добрые воспоминания, но сама мысль, что они… Что с ними… Нет, тролль масти паломино с косичками причудливого плетения может сидеть на любом дубу с любой дриадой, но этот…

Мы не знаем, что стало бы следующим шагом принцессы – третье бегство или же второе рукоприкладство, поскольку деву отвлекли. Заржала Розочка, и из кустов под звуки виолончели выступил представительный мужчина приятной наружности в пенсне и с характерной бородкой. Тут мы должны отметить, что аккомпанемент предназначался бывшему носителю зеленой шляпы, который как раз пал на колени и прижал к губам черное полотенце, после чего заголосил о том, сколь нехорошо с его стороны было погубить дивный дикий цветок.

– Ваше Высочество, – вновь прибывший (к слову сказать, всем музыкальным инструментам он предпочитал рояль) с достоинством поклонился, – я прибыл за вами.

– Милорд, – простонала Перпетуя, – милорд Лоренцо-Феличе!

Да, это был он, гроссмейстер тайных операций, министр покоя и порядка, единственный родной человек, способный понять… И Лоренцо-Феличе немедленно понял, о чем с присущей ему прямотой, и объявил:

– Ваше Высочество, – министр снял и протер пенсне, что у него являлось знаком сочувствия и, не побоимся этого слова, сострадания, – я понимаю все. Идемте.

– Милая, я тебя провожу, – заметил вышедший из противоположных кустов Гамлет. – На всякий случай.

– Разумеется, – заморгал эльф. – Мы все проводим…

– Нет! – Принцесса злобно уставилась в военно-морские глаза. – Не смейте нас провожать!

– Как вам угодно, моя леди, – согласился негодяй, нет, не так: НЕГОДЯЙ. – Желаю вам доброго пути и в его конце счастья.

– Да-да, – подтвердил Картофиэль. – Мы все желаем. И Розочка… Правда, маленькая?

И тут принцессу прорвало.

– Милорд Гамлет! – прорычала дева.

– Да, милая?

– Когда мы уйдем, вас не затруднит объяснить дону Проходимесу, что такое… что такое, – и принцесса четко, громко и отчаянно произнесла самое неприличное и ужасное из ведомых ей слов: – Эйя-фья-длайе-кюдль?

– Конечно, милая, – заверил маг, но окончательно все запутал козлодой, рухнувший на плечо негодяю и непонятно с какой радости заоравший:

– Видишь – гибнет, серрррдце гибнет в огнедышащей лаве любви!

Козлодойский вопль еще звучал, а поляна с жеребенком, эльфом, магом и негодяем уже исчезла. Пурийская принцесса Перпетуя в сиреневом, расшитом мелким жемчугом платье и сиреневых же туфельках на невысоких каблучках стояла на белой мраморной лестнице родного дворца и плакала навзрыд.

Глава тринадцатая, самая короткая и самая последняя,

повествующая о тайне рода Моралесов-и-Моралесов, окончательном и бесповоротном выборе принцессы Перпетуи, а также о том, как выглядит всебесцветный занавес изнутри

На то, чтобы утрясти осложнения, возникшие между Пурией и Верхней Моралией в результате опоздания Яготелло в Разбойничий Лес и спровоцированных этим опозданием событий, ушло четыре месяца. Привлекать Светлый арбитраж не потребовалось – верхнеморалийская сторона согласилась с тем, что Его Высочество поставил Ее Высочество и лорда Гвиневра в трудное и крайне неловкое положение. В свою очередь, Пурия признала, что принцесса поступила опрометчиво, согласившись посетить дракона, чем спровоцировала принца на не проработанное должным образом спасение. Обе державы подтвердили свою приверженность принципам победившего Добра и не нашли весомых причин для отказа от запланированного союза. Спасение принцессы сочли состоявшимся, к вопросу драконоборчества и драконососедства решили вернуться в более подходящей с экономической точки зрения ситуации, а поспешное возвращение невесты в родительский дом объяснили простудой. Кою, как известно, лечат теплым молоком, что в присутствии верхнеморалийского жениха становилось невозможным.

Брачный договор серьезных изменений не претерпел, зато был полностью переписан сценарий передачи невесты жениху. Во избежание случайностей встречу нареченных перенесли на пурийско-верхнеморалийскую границу к знаменитым Белым Вратам, куда принцессу доставляла пурийская сторона. Страдающая об исчезнувшем спасителе дева замечала из окна кареты куст расцветших белых хризантем и изъявляла желание лично сорвать вобравший в себя всю горечь разлуки цветок. У куста принцесса случайно встречала проппо-ведника, который открывал ей роковую тайну. Дева выражала готовность бросить вызов судьбе и воссоединиться с возлюбленным, какой бы рок над ним ни тяготел, после чего появившийся из хризантем спаситель вводил отважную деву в Белые Врата, о которых следует сказать особо.

Это блистательное сооружение возникло тогда же, когда начались муки с молоком и радости с отсутствием насекомых. Абсолютно белое, оно является единственным местом, где чужеземец может переступить границу Высокой Моралии и то, если его введет местный уроженец. Проникнуть в эту страну иным путем невозможно, поскольку она отвергает, отторгает и отвращает тех, чей моральный уровень по шкале высокоученых братьев Синуса и Косинуса ниже единицы. Однако поспешим к кусту хризантем…

Точно в назначенный срок принцесса Перпетуя отпустила четверых одетых в розовое новых пажей, несших шлейф нового же белого прогулочного платья, и протянула руку к цветку. Раздались звуки волынки, и перед девой предстал седовласый старец в одеждах столь светло-серых, что их можно было бы охарактеризовать как белые.

– Кто вы? – заученно спросила Перпетуя, равнодушно отметив, что проппо-ведник одет как маг и у него под мышкой нет тома Вед.

– Ваше Высочество, – старец доверительно понизил голос, – мое имя – Мерлин, и я поступаю против всяческих правил, однако почитаю своим долгом объяснить вам ряд вещей. Вы, несомненно, уже поняли, что наследник Высокой Моралии не способен стать предметом девических грез, однако его вины в этом нет. Эту фамилию преследует рок, нанося один предательский удар за другим. Я еще узнаю, кто позаботился о том, чтобы кортеж принца стал добычей физиогномордцев, и кто подстроил дальнейшую череду унижающих его человеческое, мужское и августейшее достоинство событий.

– Жаба, – равнодушно объяснила принцесса, – Мировая Жаба…

– Может быть, – недовольно поморщился Мерлин, – а может и не быть. Особенно если сопоставить злоключения его высочества и появление на вашем пути некоего более чем подозрительного блондина, однако не будем об этом! Ваше Высочество, я доверяю вам тайну.